Альфа
Тень полумесяца
Прошел месяц с того дня, как Сухо вернулся домой разбитым. Месяц изнурительных тренировок, которые я лично проводил для него в пустотных измерениях, где время течет иначе. Мой сын изменился. Его движения стали экономными, взгляд — холодным и сосредоточенным, а аура омеги, раньше мягкая и податливая, теперь напоминала обернутый в шелк клинок. Он больше не плакал. Он работал до кровавых мозолей, оттачивая контроль над тенями, которые начали пробуждаться в нем с пугающей силой.
Я шел из здания Ассоциации охотников после затянувшегося совещания. Вечерний Сеул переливался неоновыми огнями, отражаясь в лужах после недавнего дождя. Мой рост и тяжелое пальто заставляли прохожих невольно расступаться, чувствуя исходящую от меня мощь, которую я даже не пытался скрывать. Я был в дурном расположении духа — бюрократы из Ассоциации снова пытались навязать мне контроль над новыми вратами, не понимая, что Монарх не подчиняется их законам.
Свернув в сторону тихого парка, чтобы сократить путь, я внезапно замер. Мои чувства, обостренные до предела, уловили знакомое сочетание запахов. Горький шоколад, жженая древесина и... свежая, еще пульсирующая метка.
В тени старых платанов стояли двое. Окумура Юки и Ли Вончик.
Они не заметили моего приближения. Юки выглядел изможденным, его лицо казалось еще бледнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени. Но Ли Вончик... омега-адвокат стоял, прислонившись к дереву, и ворот его дорогой рубашки был расстегнут. На его шее, прямо над ключицей, алела свежая, рваная метка альфы. Укус был глубоким, собственническим, заявляющим права на всю жизнь.
– Всё-таки я не сдержался и пометил тебя, – голос Юки был хриплым, пропитанным остатками гона. Он осторожно коснулся кончиками пальцев шеи омеги.
Ли Вончик слабо усмехнулся, прикрывая глаза. В его запахе не было страха, только бесконечная преданность и легкая усталость.
– Перестань допрашивать душу омеги, Юки, – тихо ответил он. – Я сам этого хотел. Ты же знаешь, я не позволил бы тебе этого, если бы не был уверен.
Юки тяжело вздохнул, прислонившись лбом к плечу Вончика. Его плечи подрагивали.
– Этот гон был куда сильнее предыдущих. Намного сильнее. Особенно эти... теневые щупальца. Вончик, если бы их увидел кто-то из Ассоциации, они бы решили, что я внебрачный сын Теневого Монарха. Или какой-то монстр.
Я замер, перестав дышать. Теневые щупальца? У альфы, который не имеет отношения к моему роду? Мои тени внутри меня заволновались, Бериу в моем подсознании издал тихий, предостерегающий клекот.
– Ты всё так же ничего не знаешь о своих родителях? – спросил Вончик, поглаживая Юки по взъерошенным волосам.
– Нет, – Юки отстранился и внезапно поднял край своей черной футболки, вытирая пот с лица. – Я искал по всей базе данных, искал людей с таким же родимым пятном, как у меня. Ничего. Словно я свалился с луны.
Я смотрел на его обнаженный бок. Там, чуть выше бедра, на фарфоровой коже отчетливо виднелось темное пятно. Полумесяц. Идеальный, четкий полумесяц, повернутый рожками вправо.
Мое сердце пропустило удар. Холодная волна воспоминаний захлестнула меня. Такое же пятно было у моего отца. Такое же пятно скрыто под моей одеждой. Это был знак крови, который не проявлялся у Сухо, но был клеймом нашего рода на протяжении поколений, еще до того, как я стал Монархом.
Юки опустил футболку и поправил рюкзак.
– Ладно, раз уж ты теперь моя омега, идем поедим, – сказал он с привычной грубоватой заботой. – Ты целую неделю со мной мучился, бледный как поганка.
– Идем, – Вончик с улыбкой застегнул пуговицу на воротнике, скрывая метку. – Только, умоляю, не лапша. Мой желудок не выдержит еще одну порцию этого концентрата химии.
– Эй, лапша — это святое! – возмутился Юки, и в его голосе впервые промелькнула искра того юношеского задора, который он так старательно прятал.
– Цыц, альфа, – Ли Вончик шутливо толкнул его в бок. – Идем, я знаю отличный ресторанчик неподалеку.
Они двинулись прочь, скрываясь в сумерках парка. Я остался стоять в тени, чувствуя, как мир вокруг меня начинает перестраиваться.
– Отец? – раздался голос из-за моей спины.
Я обернулся. Сухо стоял в нескольких шагах, его дыхание было сбито после тренировки. Он видел их. Он видел метку. Его серые глаза были полны боли, но в них больше не было того детского отчаяния. Только глубокая, взрослая скорбь.
– Ты видел это, Сухо? – спросил я тише обычного.
– Видел, – он сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Он пометил его. Ли Вончик теперь принадлежит ему.
– Не совсем так, – я подошел к сыну и положил руку ему на плечо. – Метка — это узы. Но то, что я увидел сегодня... Сухо, Окумура Юки не просто талантливый сирота.
Я рассказал ему о родимом пятне и о тенях, которые проявлялись у Юки во время гона. Лицо Сухо менялось с каждым моим словом — от недоверия до шока.
– Ты хочешь сказать... что он может быть моим братом? – прошептал он, и в его голосе послышался ужас.
– Нет. Я бы знал, если бы у меня был другой сын. Моя связь с тенями не позволила бы скрыть такое. Но это пятно... и эта сила... Юки связан с нашим родом гораздо глубже, чем мы могли представить. Возможно, это наследие тех времен, когда силы Монарха еще не были пробуждены полностью.
– И что теперь? – Сухо поднял на меня взгляд, в котором боролись ревность и новообретенное любопытство. – Если он мой родственник, я должен... я должен перестать его любить?
– Кровь — сложная штука, Сухо. Но сейчас важнее другое. Юки — доминантный альфа с силой, которую он не понимает и не контролирует. И он только что связал свою жизнь с человеком, который готов ради него на всё.
– Ли Вончик... – Сухо произнес имя адвоката с какой-то странной интонацией. – Он не просто омега, верно? Он знал про метку. Он знал про тени. И он всё равно остался.
– Да. Он его якорь.
Мы вернулись домой в молчании. Хэ Ин встретила нас в гостиной, она сразу почувствовала наше состояние. Я вкратце объяснил ей ситуацию. Ее реакция была мгновенной — она села на диван, прикрыв рот рукой.
– Полумесяц... Джинву, ты уверен?
– Я видел его своими глазами, Хэ Ин. Это не совпадение.
Сухо ушел в свою комнату, не сказав ни слова. Я слышал, как он закрыл дверь на замок. Я знал, что сейчас в его душе происходит пожар. Увидеть любимого человека с чужой меткой — это испытание, которое может сломать даже сильного омегу. Но осознание того, что этот человек может быть частью твоей семьи... это было выше его понимания.
Я прошел в свой кабинет и вызвал Игрита. Верный рыцарь материализовался из тени, склонив голову.
– Игрит, – произнес я, глядя в окно на ночной Сеул. – Мне нужно всё. Каждая деталь о рождении Окумуры Юки. Найди приют, где он рос. Найди записи о его матери. Если он связан с моим отцом или моими предками, я должен знать правду.
Рыцарь исчез беззвучно, как и всегда.
Следующие несколько дней прошли в напряженном ожидании. Сухо тренировался с удвоенной силой, словно пытаясь выжечь из себя мысли о Юки. Он стал молчаливым, его движения приобрели пугающую точность. Он больше не спрашивал об Окумуре, но я видел, как он каждый вечер просматривает новости, надеясь увидеть хоть какое-то упоминание о нем.
На четвертый день Игрит вернулся. Он принес старую, пожелтевшую фотографию и несколько листков из архива закрытого ныне приюта в пригороде Тэгу.
На фото была молодая женщина с печальными глазами и черными волосами, спадающими на плечи. Она улыбалась, прижимая к себе младенца. На обороте была короткая надпись: «Юки. Мой маленький полумесяц. Прости, что не могу остаться».
Я всмотрелся в лицо женщины. В ее чертах было что-то знакомое, что-то, что я видел в зеркале много лет назад, еще до того, как стал охотником.
– Это сестра моего отца, – прошептал я, и осознание ударило меня под дых. – Моя тетя, которая считалась пропавшей без вести во время первого появления врат.
Она не погибла тогда. Она выжила, но, видимо, была ранена или изменена магией врат. И она родила сына. Альфу, в чьих жилах текла та же кровь, что и в моих, но усиленная первобытной энергией хаоса.
– Значит, он мой двоюродный брат, – раздался голос от двери.
Сухо стоял в проеме, его лицо было бледным, но спокойным. Он вошел в кабинет и взял фотографию из моих рук.
– Он не мой брат. Он мой кузен.
– Это меняет дело? – спросил я, внимательно наблюдая за сыном.
– Да, – Сухо поднял на меня глаза, и в них вспыхнул тот самый фиолетовый огонь, который был моей визитной карточкой. – Это значит, что я имею право на него не только по законам природы, но и по законам крови. Ли Вончик пометил его тело, но он никогда не поймет его суть так, как пойму я.
– Сухо, у них связь, – напомнил я. – Метка альфы — это серьезно.
– Метка альфы — это выбор омеги, – возразил Сухо. – Но Юки... он не знает, кто он. Он боится своей силы. А Ли Вончик просто пытается его спрятать от мира. Я же хочу научить его быть Монархом.
Я почувствовал, как во мне просыпается гордость. Мой сын рос на глазах. Он больше не был жертвой обстоятельств, он становился игроком.
– И что ты планируешь делать?
– Я пойду к ним. Не как проситель. А как Сон Сухо. Я покажу ему, что его тени — это не проклятие, а дар. И если Ли Вончик действительно любит его, он поймет, что Юки нужно нечто большее, чем просто уютная квартира и адвокатская защита.
В этот момент в дверь позвонили. Я нахмурился. Мои тени на периметре не подали сигнала тревоги, значит, гость не представлял опасности.
Я спустился вниз, Сухо последовал за мной. На пороге стоял Ли Вончик. Он выглядел безупречно в своем сером костюме, но его глаза были полны тревоги.
– Простите за столь поздний визит, Сон Джинву-ним, – произнес он, слегка поклонившись. – Но мне нужна ваша помощь. С Юки что-то происходит. После того, как я... после того, как гон закончился, его тени не исчезли. Они начали поглощать его.
Я переглянулся с Сухо.
– Где он? – коротко спросил я.
– В моей квартире. Я не могу вызвать врачей, они его просто заберут в лабораторию Ассоциации. Вы единственный, кто может понять, что с ним.
– Мы идем, – сказал Сухо, обходя меня и направляясь к выходу. Его аура вспыхнула, заставляя Вончика невольно отступить на шаг. – Веди, адвокат.
Мы ехали через ночной город в машине Вончика. Атмосфера была наэлектризована. Омега-адвокат нервно сжимал руль, его метка на шее, казалось, пульсировала в такт его тревоге.
– Почему ты пришел к нам? – спросил я с заднего сиденья.
– Потому что я люблю его, – просто ответил Вончик. – И я вижу, что моя любовь его не спасает. Он угасает, Джинву-ним. Его собственная тень выпивает из него жизнь. Он зовет... он звал Сухо во сне.
Сухо резко повернул голову к окну, скрывая свои эмоции, но я видел, как вздрогнули его плечи.
Квартира Вончика была залита неестественным, густым мраком. Свет ламп едва пробивался сквозь черную дымку, которая клубилась под потолком. В спальне на кровати лежал Юки. Его тело было окутано черными жгутами теней, которые медленно пульсировали, проникая в его кожу. Он метался в бреду, его фарфоровая кожа стала почти прозрачной.
– Юки! – Сухо бросился к кровати, но тени хлестнули его, отбрасывая назад.
Я сделал шаг вперед, выпуская свою мощь.
– Назад, – скомандовал я. – Это не просто тени. Это пробуждение крови Монарха без должной подготовки. Его тело не выдерживает давления.
Я подошел к кровати. Тени Юки оскалились, пытаясь атаковать меня, но мои собственные тени — Игрит и Бериу — мгновенно подавили их своей массой. Я положил руку на грудь Юки, чувствуя, как его сердце бьется с перебоями.
– Ему нужен проводник, – сказал я, оборачиваясь к сыну. – Сухо, твоя кровь идентична его. Ты должен войти в его подсознание и усмирить его тени. Ли Вончик, ты должен держать его за руку. Твоя метка — это его связь с реальностью. Без тебя он потеряется в пустоте.
Вончик, бледный как полотно, тут же опустился на колени у кровати и крепко сжал руку Юки.
– Я здесь, Юки. Я не уйду.
Сухо подошел с другой стороны. Он посмотрел на Вончика, и в этом взгляде я увидел нечто новое — признание. Они больше не были соперниками в этот момент. Они были двумя людьми, которые боролись за одну жизнь.
Сухо закрыл глаза и коснулся лба Юки.
– Юки... – прошептал он. – Услышь меня. Ты не один. Мы одной крови. Тени — это твои друзья, а не враги. Откройся мне.
Я наблюдал, как две разные энергии начали переплетаться. Чистая, яростная сила Сухо и мягкая, стабилизирующая любовь Вончика. Мрак в комнате начал светлеть. Черные жгуты теней стали втягиваться обратно в тело Юки, превращаясь в изящные татуировки, которые теперь покрывали не только его шею, но и руки.
Прошло около часа. Наконец Юки глубоко вздохнул и открыл глаза. Его небесно-голубой взгляд был затуманен, но в нем появилось осознание. Он посмотрел на Вончика, сжимающего его правую руку, а затем перевел взгляд на Сухо, чья ладонь всё еще лежала на его лбу.
– Сухо?.. – голос Юки был едва слышным.
– Я здесь, – Сухо облегченно улыбнулся, и в его глазах блеснули слезы. – Ты напугал нас, придурок.
Юки попытался приподняться, но слабость не позволила ему этого сделать. Он посмотрел на меня, стоящего у изножья кровати.
– Вы... вы помогли мне.
– Мы семья, Юки, – сказал я, подходя ближе. – Нравится тебе это или нет. Твоя мать была моей тетей. И то, что в тебе пробудилось — это наше общее наследие.
Юки замер, переваривая информацию. Ли Вончик прижал его руку к своей щеке, тихо всхлипнув.
– Семья... – повторил Юки, и в его глазах отразилась целая гамма чувств: от шока до странного, робкого облегчения. – Значит, я не монстр?
– Ты Монарх, – ответил Сухо, сжимая его руку. – По крайней мере, наполовину. И я научу тебя всему, что знаю сам.
Юки посмотрел на Вончика, затем на Сухо. Ситуация была странной, почти невозможной. Альфа с меткой на омеге-адвокате и омега-наследник, который только что спас ему жизнь, признав свою связь.
– Кажется, моя жизнь только что стала еще сложнее, – слабо усмехнулся Юки, закрывая глаза.
– Это только начало, – сказал я, выходя из комнаты и давая им возможность побыть втроем.
Я стоял на балконе квартиры Вончика, глядя на рассвет, занимающийся над Сеулом. Я знал, что впереди еще много трудностей. Ассоциация, тайны прошлого моего отца, странный союз между Юки, Вончиком и Сухо... Но сегодня я обрел еще одного члена семьи. И я, Теневой Монарх, сделаю всё, чтобы защитить этот хрупкий мир, который мы только что построили на руинах одиночества Окумуры Юки.
Потому что тень может не только поглощать. Она может объединять тех, кто не боится смотреть в темноту. И мой сын, кажется, наконец нашел свой путь к свету — через ту самую тьму, которую он так боялся потерять.