← Назад к обзору

Альфа

Тень правды и осколки надежды

Мир вокруг меня перестал существовать. Звуки парка — шелест листвы, смех детей вдалеке, шум фонтанов — всё превратилось в белый шум, сквозь который пробивался только один ритм: тяжелое, неровное дыхание моего сына. Сухо стоял, не шевелясь, его лицо было бледнее мела, а глаза, так похожие на мои, расширились от невыносимой боли.

– Нет... это ложь... – прошептал он. Его голос дрогнул и сорвался на высокой ноте. – Это просто какая-то злая шутка. Он просто не хочет быть со мной и придумал это... Папа!

Сухо резко повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел мольбу. Он хотел, чтобы я рассмеялся, чтобы я сказал, что этот парень — искусный лжец или безумец. Но я молчал. Мои тени, обычно покорные и тихие, сейчас бесновались под кожей, признавая родство. Та сила, что шевельнулась в тени Юки, была моей. Искаженной, другой по текстуре, но несомненно моей.

– Брат... он мой брат? – Сухо зажмурился, и первые слезы покатились по его щекам. – Пап, скажи, что это шутка! Скажи, что он наврал!

Я хотел подойти к нему, обнять, защитить от этой правды, но мои ноги словно приросли к земле. Я — Теневой Монарх, существо, обманувшее смерть и переписавшее историю мира, — сейчас чувствовал себя беспомощным ребенком. Восемнадцать лет назад... Япония. Прорыв врат, хаос, первые шаги Системы. Моя память о тех днях была обрывочной, затуманенной бесконечными битвами и адаптацией к новой силе. Гон... Альфы моего уровня в период гона теряют рассудок, превращаясь в стихийное бедствие.

Хэ Ин подошла к Сухо и крепко прижала его к себе. Ее руки дрожали, но она старалась сохранять самообладание ради сына. Она посмотрела на меня поверх его плеча, и в ее глазах я увидел сложную гамму чувств: шок, непонимание и глубокую, щемящую грусть. Она не винила меня — она знала, через что я прошел, знала, что в те времена я едва ли контролировал даже собственное дыхание, не то что инстинкты древнего монарха.

– Джинву... – тихо позвала она.

Я наконец заставил себя сделать шаг. Воздух вокруг нас стал тяжелым от запаха горькой полыни и озона — так проявлялась моя аура, когда я терял контроль над эмоциями.

– Сухо, послушай меня, – мой голос звучал глухо, будто я говорил из-под толщи воды.

– Нет! – Сын вырвался из объятий матери. – Ты знал? Ты всё это время знал, что у тебя есть другой сын? Что у меня есть брат, который живет в нищете, пока мы... пока я...

– Я не знал, – отрезал я, и в моем голосе невольно прорезалась властная сталь. – Клянусь тебе, Сухо, я не знал о его существовании до этой самой секунды.

Сухо закрыл рот ладонью, подавляя всхлип. Его плечи сотрясались в рыданиях. Для омеги осознание того, что его первая, самая сильная любовь оказалась запретной кровной связью, было сокрушительным ударом. Это не просто разбитое сердце — это осквернение самой его сути, его инстинктов.

– Тот мальчик... Юки... – Хэ Ин заговорила медленно, стараясь подбирать слова. – Он сказал про родимое пятно. И его тени. Джинву, ты видел? Это не просто магия. Это твоя кровь.

Я кивнул, глядя в ту сторону, где скрылся Юки со своим спутником. Чон Ливон... красивый омега со стальным взглядом. Он смотрел на меня не как на героя или бога, а как на досадную помеху в жизни своего альфы.

– Его тень... она живая, – пробормотал я. – Он не просто унаследовал ману. Он унаследовал право командовать тьмой. Но как он смог скрыть это от ассоциации? Как он выжил один?

– Тебя только это волнует?! – взорвался Сухо. Его горе внезапно переросло в ярость, защитную реакцию израненной души. – Твой сын, твой настоящий первенец, ненавидит тебя! Он смотрит на нас как на мусор! А я... я предлагал ему себя... Боже, как это мерзко!

Сухо развернулся и бросился прочь из парка.

– Сухо! – Хэ Ин хотела побежать за ним, но я перехватил ее за руку.

– Дай ему время. Бер будет следовать за ним в тени. С ним ничего не случится, – я посмотрел жене в глаза. – Нам нужно поговорить.

– О чем тут говорить, Джинву? – Хэ Ин мягко освободила руку, и в ее жесте была непривычная холодность. – Факт налицо. У тебя есть сын, о котором ты не позаботился. Мальчик, который вырос с клыками, готовыми вцепиться тебе в глотку. И он имеет на это полное право.

Она развернулась и пошла к машине, оставив меня одного под сенью сакуры. Тени под моими ногами заволновались. Игрис и Кайсел безмолвно сопереживали своему господину, но даже они не могли дать мне совета.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мои чувства разошлись по городу невидимыми волнами, ища ту самую нить — холодную, темную, родную. Я нашел ее быстро. Юки и Ливон были уже далеко, в одном из спальных районов, где дома стояли так тесно, что солнце редко заглядывало в окна первых этажей.

Я не мог просто оставить это так. Не из-за чувства долга, а из-за того взгляда, которым Юки одарил меня на прощание. В нем не было просьбы о помощи. В нем была абсолютная, кристально чистая независимость.

Сделав шаг в тень, я мгновенно переместился.

Это был узкий переулок за старой кондитерской. Запах свежей выпечки здесь смешивался с запахом сырости и дешевого табака. Юки и Ливон сидели за маленьким столиком на улице. Перед ними стояли две чашки кофе и одна тарелка с пирожными.

– Ты слишком резко ему это вывалил, – донесся до меня голос Ливона. Он аккуратно отломил кусочек десерта и протянул Юки. – Сухо не виноват в грехах своего отца.

Юки принял угощение, но его лицо оставалось мрачным.

– А я не виноват в том, что я его брат, Ливон. Я годами наблюдал за их идеальной семейкой в новостях. «Сон Джинву — спаситель человечества». «Сон Сухо — золотой мальчик». А моя мать умирала от магического истощения, потому что плод внутри нее высасывал из нее жизнь, будучи слишком сильным для человека.

Я замер за углом здания, чувствуя, как внутри всё сжимается. Магическое истощение... Если женщина вынашивает ребенка от существа уровня Монарха, ее тело должно быть подготовлено. Я не знал... я действительно не знал.

– Ты не один, – Ливон накрыл ладонь Юки своей. – Теперь у тебя есть я. И скоро ты станешь лицензированным охотником, мы уедем из этого района.

– Я не хочу быть охотником под его надзором, – Юки оскалился. – Как только я проявлю силу на полную, Ассоциация приползет к нему на коленях. А он... он захочет меня «спасти». Мне не нужно спасение от человека, который забыл о моем существовании еще до моего рождения.

Я решил, что скрываться больше нет смысла. Я вышел из тени, позволяя своей ауре слегка коснуться пространства вокруг.

Юки среагировал мгновенно. Он не вскочил, не закричал. Его тень просто расширилась, превращаясь в частокол острых кольев, отгораживая его и Ливона от меня. Это был инстинкт высшего порядка.

– Ты быстро учишься, – сказал я, подходя ближе.

Юки поднял взгляд. Голубые глаза светились потусторонним светом.

– Я сказал, что мне ничего не нужно, – его голос был подобен треску льда. – Уходи, Сон Джинву. Твое присутствие портит аппетит моему омеге.

– Я пришел не предлагать деньги, – я остановился в двух шагах от теневого забора. – Я пришел попросить прощения. За то, что не искал. За то, что не предусмотрел.

Юки рассмеялся — коротким, лающим смехом.

– Прощения? Ты думаешь, это слово что-то изменит? Оно вернет мою мать? Оно сотрет те ночи, когда я не знал, проснусь ли я завтра, потому что твоя сила внутри меня пыталась разорвать мое детское тело?

Ливон встал и мягко положил руку Юки на плечо, призывая к спокойствию. Затем он посмотрел на меня.

– Господин Сон, – произнес будущий адвокат, и в его тоне я услышал профессиональную холодность. – С юридической точки зрения вы Юки никто. С биологической — вы источник его кошмаров. Сухо — хороший парень, и нам жаль, что ему пришлось это узнать таким образом. Но Юки прав. Мы построили свою жизнь без вас. И мы продолжим ее без вас.

– Он мой сын, – упрямо повторил я.

– Я сын женщины, которую ты даже не помнишь, – Юки встал, и его рост — 192 сантиметра — заставил его доминировать над пространством. – Уходи. Если ты действительно чувствуешь вину, просто оставь нас в покое. Не пытайся быть отцом там, где ты всего лишь донор крови.

Он повернулся ко мне спиной — высшее проявление неуважения и одновременно уверенности в себе.

– Пойдем, Ливон. Здесь стало слишком душно.

Я стоял и смотрел, как они уходят. Мой первенец. Сильный, гордый, сломленный и собранный заново кем-то другим. Я мог бы силой заставить его слушать. Я мог бы приказать теням схватить его. Но я понимал: если я сделаю это, я потеряю его навсегда.

Вернувшись домой, я застал тишину. Хэ Ин сидела в комнате Сухо. Сам сын лежал на кровати, отвернувшись к стене. Его феромоны пахли горелым сахаром и отчаянием.

Я сел на диван в гостиной и закрыл лицо руками. Впервые за сотни лет я чувствовал, что проиграл битву. И врагом был не монстр из врат, а мое собственное прошлое.

– Он не принял тебя? – Хэ Ин тихо спустилась по лестнице и села в кресло напротив.

– Он ненавидит меня, Хэ Ин. И самое страшное, что я не могу найти ни одного аргумента в свою защиту.

– Сухо сейчас тоже тебя ненавидит, – она вздохнула, вытирая глаза. – Он чувствует себя грязным. Он ведь действительно... он ведь мечтал о Юки. Это психологическая травма, которую не залечит ни одно зелье жизни.

– Я должен что-то сделать, – я поднял голову. Мои глаза сверкнули серым пламенем. – Я не позволю своей семье развалиться. Юки — мой сын, хочет он того или нет. И Сухо — мой сын. Я найду способ исправить это.

– Каким образом? – Хэ Ин посмотрела на меня с сомнением. – Ты не можешь приказать им любить друг друга.

– Нет. Но я могу показать им, что значит быть семьей Теневого Монарха. Юки думает, что он один справится со своей силой. Но он не знает, что за ним охотятся не только мои тени. Его аура слишком заметна. Рано или поздно враги, которые боятся меня, решат ударить по нему.

Я встал и подошел к окну. В ночном небе Сеула зажигались звезды, но моя связь с тенями шептала о приближающейся буре.

– Я буду защищать его издалека, – твердо сказал я. – И я помогу Сухо осознать, что брат — это не конец света, а начало чего-то нового. Даже если сейчас это кажется катастрофой.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Я вспоминал ту поездку в Японию. Обрывки лиц, крики, бесконечный дождь. Где-то там, в тени разрушенных зданий, зародилась жизнь, о которой я не просил, но за которую теперь нес ответственность перед вечностью.

Юки... его клыки, его татуировки, его холодный взгляд. Он был моей копией не только внешне. Он был таким же упрямым и одиноким, каким был я, когда Система только выбрала меня.

Я вызвал Бера.

– Мой Король? – огромный муравей склонился в глубоком поклоне, его жвала мелко подрагивали.

– Следуй за Юки. Не приближайся, не выдавай себя. Если хоть один волос упадет с его головы или с головы его омеги — уничтожь угрозу. Но он не должен знать.

– Будет исполнено, Мой Король. Но... молодой господин Сухо?

– За Сухо присмотрит Игрис. Сейчас им обоим нужна защита — одному от мира, другому от самого себя.

Бер исчез в черном вихре. Я остался один в пустой гостиной. На столе лежала фотография, которую показал мне Сухо. Юки смотрел с нее с вызовом, словно знал, что я буду смотреть на этот снимок спустя часы.

– Ты можешь ненавидеть меня, сын, – прошептал я в пустоту. – Но ты — Сон. И тени всегда будут на твоей стороне, даже если ты от них отрекаешься.

Я знал, что впереди нас ждут тяжелые дни. Сухо должен был пережить это предательство собственного сердца. Юки должен был понять, что сила Монарха — это не только проклятие, но и тяжкое бремя, которое невозможно нести в одиночку. А я... я должен был научиться быть отцом для того, кто в этом отце совершенно не нуждался.

В углу комнаты тень Юки, оставшаяся в моей памяти, на мгновение приняла форму оскаленного волка. Я усмехнулся. Кровь Иль Хвана действительно была сильна в нас. Мы не умели просить, мы умели только забирать свое.

И я намерен был вернуть свою семью, даже если для этого мне пришлось бы сразиться с самим собой из прошлого.

Глава закончилась, но история только начиналась. В тишине дома послышался приглушенный плач Сухо, и я знал, что завтрашний день принесет новые испытания. Но Теневой Монарх никогда не отступал. Особенно тогда, когда на кону стояло будущее его детей.