← Назад к обзору

Альфа

Ледяной оскал справедливости

Я стоял в центре комнаты Юки, и тяжесть собственных слов, которые мгновение назад казались мне правильными, теперь давила на плечи неподъемным грузом. Я смотрел на своего сына — на этого тринадцатилетнего подростка, чья аура сейчас пульсировала от едва сдерживаемой ярости и глубокой, непроходящей обиды.

– Потому что я хотел, чтобы ты научился справляться с этим сам, – повторил я, чувствуя, как фальшиво это звучит даже для меня. – Но я ошибся. Я не учел, что даже самому сильному альфе нужно знать, что у него есть дом, где его не предадут.

Юки резко обернулся. Его небесно-голубые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели первобытным огнем. Он издал короткий, резкий смешок, больше похожий на лай.

– Научился? Ты слышишь, какой бред ты несешь прямо сейчас? – Голос Юки дрожал от напряжения, переходя на опасные низы. – Ты защищаешь своего «золотого мальчика» всерьез? Старик, вы целуете Сухо в задницу только потому, что он омега! «Золотой мальчик», которого нужно оберегать, потому что он хрупкий!

Он сделал шаг ко мне, и тени под его ногами вздыбились, словно живой океан в шторм. Пирсинг в его ушах сверкнул в полумраке комнаты.

– А раз я альфа, значит, я должен всё терпеть? – Юки почти кричал, и его доминантная аура начала заполнять пространство, вступая в резонанс с моей собственной мощью. – Мое терпение лопнуло. Мне плевать на тебя, на твою жену и на твоего сына. С этого момента я буду делать всё, что захочу. Я не буду больше тренироваться со своими тенями под твоим присмотром.

– Юки, успокойся и выслушай меня, – попытался я перехватить инициативу, но он не дал мне вставить ни слова.

– Сам тренируйся! Или учи Сухо! – Юки ядовито ухмыльнулся, обнажая зубы. – Ах да, он же неженка. Вы делаете всё, что он ни попросит, заглядываете ему в рот. Это вы его таким сделали! Ему почти восемнадцать лет, но вы носитесь с ним так, словно ему пять! Хэ Ин кроме него вообще никого не видит!

Я почувствовал, как внутри меня шевельнулась Тень. Не от гнева на сына, а от горького осознания его правоты. Мы с Хэ Ин действительно создали этот перекос. Мы пытались компенсировать «слабость» Сухо, не замечая, как превращаем жизнь Юки в бесконечную борьбу за право просто существовать в этом доме.

– Юки, пожалуйста... – я сделал шаг вперед, протягивая руку. – Она же твоя мать. Она любит тебя, просто...

– ОНА МНЕ НЕ МАТЬ! – взревел он, и в этот момент теневые щупальца за его спиной с грохотом ударили по полу, расходясь трещинами по паркету. – Отец, пошел вон! Ты мне противен сейчас. Я хочу побыть один.

Прежде чем я успел среагировать, он с силой толкнул меня в грудь. Конечно, его физической силы было недостаточно, чтобы сдвинуть Теневого Монарха, но я сам отступил назад, пораженный той искренней ненавистью, что плескалась в его взгляде.

Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась прямо перед моим носом. Щелкнул замок. Я остался стоять в пустом коридоре, глядя на темное дерево двери.

Тишина, воцарившаяся в доме после этого крика, была страшнее любого сражения с монархами. Я медленно спустился вниз. Хэ Ин сидела на диване, ее плечи мелко дрожали. Сухо уже не было в гостиной — вероятно, он заперся у себя, наслаждаясь плодами своей маленькой победы, которая обернулась катастрофой для всей семьи.

– Он... он кричал, – прошептала Хэ Ин, поднимая на меня заплаканные глаза. – Джинву, что он сказал?

Я остановился напротив нее, чувствуя, как во мне закипает холодная, рассудительная злость. Не на Юки. На ситуацию. На нас.

– Он сказал правду, Хэ Ин, – ответил я, и мой голос был подобен стали. – Он сказал, что ты ему не мать. И, честно говоря, глядя на то, как ты сегодня бросилась на него, не разобравшись, я не могу его винить.

– Как ты можешь так говорить? – Она вскочила, ее лицо исказилось от обиды. – Я защищала Сухо! Ты видел, в каком он был состоянии!

– Я видел видео, – отрезал я. – Сухо лгал. Он намеренно спровоцировал скандал, чтобы подставить брата. А ты, вместо того чтобы быть родителем для обоих, стала судьей для одного и щитом для другого. Юки тринадцать, Хэ Ин. Ему тринадцать, он доминантный альфа, и он чувствует себя изгоем в собственном доме.

Хэ Ин бессильно опустилась обратно на диван. Ее фарфоровая кожа, такая же, как у Юки, казалась сейчас серой.

– Я просто боюсь за них обоих, – всхлипнула она. – Юки такой сильный... его тени... они пугают меня, Джинву. Они напоминают мне о той тьме, из которой ты пришел. А Сухо... он такой беззащитный.

– Беззащитный? – я горько усмехнулся. – Этот «беззащитный» омега только что разрушил остатки доверия в нашей семье. А Юки... ты боишься его силы, но не видишь его сердца. Он — мой сын. Во всем. И в силе, и в преданности. Но сегодня мы его предали.

Я развернулся и пошел к выходу из дома. Мне нужно было остыть. Воздух в особняке стал слишком тяжелым от невысказанных обид и запаха омежьих слез, которые теперь казались мне приторными и фальшивыми.

Выйдя в сад, я посмотрел на окна второго этажа. В комнате Юки было темно. Я знал, что он не спит. Я чувствовал, как его тени скребутся о стены, ища выход для его боли.

Тринадцать лет. Рост сто шестьдесят пять. Взъерошенные черные волосы и глаза, в которых отражается небо. Он был идеальным сочетанием меня и Хэ Ин, но мы умудрились превратить это совершенство в источник его страданий. Его родимое пятно в виде полумесяца — знак нашего рода — теперь казалось клеймом одиночества.

Я вызвал Берру из тени. Верный муравей появился мгновенно, склонив голову в глубоком поклоне.

– Мой Король... – прострекотал он.

– Приглядывай за ним, Берру, – тихо приказал я. – Не дай ему наделать глупостей, но не показывайся на глаза. Он сейчас не в духе видеть кого-то из моих теней.

– Слушаюсь, Мой Король. Но молодой господин Юки... его сила растет. Его тени... они другие.

– Я знаю, – вздохнул я. – Они питаются его эмоциями. И сейчас они очень голодны.

Всю ночь я провел в кабинете, просматривая записи с камер наблюдения за последние несколько месяцев. То, что я увидел, заставило мою кровь стынуть в жилах. Это был не первый раз. Сухо систематически изводил младшего брата. Он портил его вещи, нашептывал матери гадости, провоцировал вспышки гнева, а когда Юки начинал терять самообладание, Сухо мгновенно превращался в жертву.

А Юки... Юки просто молчал. Он терпел, сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, и уходил в свою комнату, чтобы там, в одиночестве, совершенствовать контроль над тенями. Его щупальца не были инструментом агрессии — они были его единственными друзьями, единственной защитой.

Утром дом встретил меня гробовой тишиной. Хэ Ин не вышла к завтраку. Сухо сидел на кухне, попивая сок с видом невинного ангела.

– Доброе утро, папа, – пропел он, когда я вошел. – А где Юки? Надеюсь, он осознал свое поведение?

Я посмотрел на старшего сына. В его семнадцать лет он выглядел прекрасно, но за этой красотой скрывалась избалованная и эгоистичная натура.

– Юки осознал многое, Сухо, – холодно произнес я. – А вот осознал ли ты, что ложь имеет последствия?

Сухо поперхнулся соком, его глаза расширились.

– О чем ты...

– Я видел видео, – я положил планшет на стол перед ним. – Всё видео. С того момента, как ты вошел в его комнату, и до того, как ты картинно упал.

Лицо Сухо мгновенно побледнело, а затем пошло красными пятнами.

– Папа, я... я просто хотел, чтобы он обратил на меня внимание! Он всегда такой высокомерный, такой важный со своими тенями!

– И поэтому ты решил разрушить его отношения с матерью? – я подошел ближе, и моя тень накрыла его, заставляя вжаться в стул. – Слушай меня внимательно, Сухо. Ты — мой сын, и я люблю тебя. Но если я еще раз увижу, что ты пытаешься подставить брата, ты отправишься в закрытую школу-интернат для омег в тот же день. Без охраны, без лимитных карт и без материнской опеки. Ты меня понял?

Сухо мелко закивал, из его глаз брызнули настоящие слезы страха.

– Иди к себе, – бросил я.

Когда он убежал, я налил себе кофе, но не смог сделать ни глотка. В этот момент сверху донесся грохот.

Я в мгновение ока оказался у двери Юки. Она была открыта настежь. Комната была пуста, окно распахнуто, а на полу лежал перевернутый стол. На стене черной краской — или, возможно, самими тенями — было выведено одно слово: «ХВАТИТ».

Мое сердце пропустило удар. Юки ушел. И, судя по остаточному следу маны, он использовал теневой обмен, которому я учил его втайне от Хэ Ин.

Я закрыл глаза, пытаясь отследить его местоположение. Он был далеко. На окраине города, в районе старых складов, где обычно не было людей.

– Проклятье, – прошептал я.

Я не мог просто переместиться к нему. Если я появлюсь там сейчас как Монарх, это только подтвердит его слова о том, что я хочу его контролировать.

Я набрал номер Хэ Ин.

– Он ушел, – коротко сказал я, когда она ответила.

– Кто? Юки? Куда? – в ее голосе послышалась паника.

– Туда, где его никто не будет судить. Оставайся дома с Сухо. Я найду его. И Хэ Ин... когда я вернусь с ним, нам предстоит очень серьезный разговор о том, как мы будем жить дальше. Потому что так, как раньше, уже не будет.

Я вышел из дома и растворился в тени.

Складской район встретил меня запахом ржавчины и холодным ветром. Я нашел его на крыше самого высокого здания. Юки сидел на краю, свесив ноги в пустоту. Вокруг него кружились десятки теневых щупалец, они переплетались, создавая подобие кокона.

– Я же сказал: пошел вон, – не оборачиваясь, произнес он. Его голос был странно спокойным, лишенным вчерашней истерики.

– Я пришел не как отец, который хочет поучать, – я сел на бетон в нескольких метрах от него. – Я пришел как человек, который совершил ошибку.

– Ошибку? – Юки повернул голову. Его глаза светились во тьме, как два голубых неоновых огня. – Ты совершал их тринадцать лет, папа. Ты позволял Сухо быть центром вселенной, а меня держал в тени. Буквально.

– Ты прав, – просто ответил я. – Я думал, что твоя сила — это твоя броня. Я забыл, что броня защищает от врагов, но она бессильна против тех, кого ты любишь.

Юки усмехнулся, и одно из его щупалец лениво ткнуло в мою сторону.

– Знаешь, что самое смешное? Я не ненавижу Сухо. Я ему сочувствую. Он настолько слаб, что его единственное оружие — это ложь. Но я ненавижу то, что вы ведетесь на это. Вы, величайшие охотники человечества, не видите, что происходит под вашим носом.

– Теперь вижу, – я посмотрел на город, раскинувшийся внизу. – Я поговорил с ним. И с Хэ Ин.

– И что? – Юки спрыгнул с парапета внутрь крыши. – Она прибежит извиняться? Будет обнимать меня и говорить, какой я хороший? Мне это не нужно, пап. Мне тошно от этого запаха омежьих слез и фальшивого раскаяния.

Он подошел ко мне вплотную. В свои тринадцать он уже смотрел мне почти в глаза. В нем была такая концентрация воли, которой я не видел у многих взрослых ранговых охотников.

– Я не вернусь в тот дом, пока Сухо там, – твердо сказал он. – Я хочу жить отдельно. У дедушки или в тренировочном центре. Мне всё равно. Но я больше не буду играть в вашу «счастливую семью».

– Юки, это слишком радикально...

– Радикально — это подставлять брата, зная, что мать сорвется на него, – перебил он. – Радикально — это молчать, когда твоего ребенка смешивают с грязью. Я свой выбор сделал.

Он развернулся, собираясь уйти в тень, но я схватил его за плечо.

– Подожди. Давай заключим сделку.

Юки замер, приподняв бровь.

– Сделку? Монарх Тени предлагает сделку тринадцатилетнему пацану?

– Ты не просто пацан. Ты мой наследник. – Я серьезно посмотрел на него. – Ты переезжаешь в мой старый пентхаус. Там есть тренировочный зал, защита и полная автономия. Я не буду заставлять тебя общаться с Хэ Ин и Сухо, пока ты сам этого не захочешь. Но взамен... ты продолжишь обучение. Не со мной. С тенями. И ты будешь приходить ко мне на ужин раз в неделю. Только мы вдвоем.

Юки долго смотрел на меня, изучая, словно добычу. Его щупальца медленно втянулись в тень у его ног.

– Без Хэ Ин? – уточнил он.

– Без нее.

– И без Сухо?

– Без него.

Юки протянул мне руку. Его ладонь была холодной, но хватка — железной.

– Идет. Но если хоть раз в пентхаусе появится кто-то из них без моего приглашения... я исчезну так, что даже твои тени меня не найдут. Ты ведь знаешь, я это могу.

Я кивнул. Я знал. Его контроль над пространством теней уже начинал превосходить мои ожидания.

– Договорились, сын.

Мы стояли на крыше, два отражения одной и той же силы, разделенные годами и обидами, но связанные чем-то более глубоким, чем просто кровь. Я понимал, что сегодня я потерял часть своей семьи, но, возможно, впервые по-настоящему обрел сына.

– Пап? – позвал он, когда мы уже собирались уходить.

– Да?

– У тебя на поясе тоже есть этот полумесяц... – он на мгновение замялся. – Дедушка говорил, что это знак тех, кто несет свет в самой глубокой тьме. Я думал, это сказка.

– Это не сказка, Юки. Это ответственность. И ты только что показал, что готов нести ее лучше, чем я.

Он ничего не ответил, но я увидел, как его плечи наконец расслабились. Мы шагнули в тень вместе, оставляя позади старую жизнь и вступая в новую, полную неопределенности, но честную.

В ту ночь в особняке Сон Джинву одна комната навсегда осталась пустой. Хэ Ин плакала в гостиной, Сухо дрожал в своей спальне, осознавая, что его власть над младшим братом закончилась навсегда. А где-то в центре города, в пентхаусе из стекла и стали, тринадцатилетний альфа с небесно-голубыми глазами впервые за долгое время спал спокойно, зная, что его тень больше не одинока.