Альфа
Ледяной оскал справедливости
Прошло три года. Три года с того момента, как в моем доме воцарилась тишина, которую я сам когда-то считал благом, но которая теперь казалась мне погребальным саваном. Семья, которую я так отчаянно пытался защитить от внешних угроз, рассыпалась изнутри, словно карточный домик, подточенный термитами лжи и фаворитизма.
Я сидел в кабинете своего отца, Сон Иль Хвана. Старик выглядел бодрым, годы и сила охотника почти не оставили на нем следов, но в его глазах, таких же, как у меня, читалась тихая печаль. Он налил мне чаю, пар от которого медленно поднимался к потолку, закручиваясь в причудливые спирали.
– Ты снова пришел молчать, Джинву? – Отец присел напротив, скрестив руки на груди. – Или всё-таки спросишь о том, что тебя действительно волнует?
Я вздохнул, потирая переносицу.
– Как он, отец?
– Юки? – Иль Хван усмехнулся. – Он больше не тот мальчишка, которого ты привез ко мне три года назад. Он вырос. В буквальном смысле. Вчера мы измеряли его рост — сто девяносто сантиметров. Он уже выше тебя, Джинву. И, боюсь, его присутствие в комнате ощущается куда весомее, чем твое в его возрасте.
Я невольно улыбнулся. Мой маленький Юки, тринадцатилетний бунтарь с выбритыми висками, превратился в мужчину. Сто девяносто сантиметров... В шестнадцать лет он стал настоящим доминантным альфой, чья мощь была видна невооруженным глазом.
– Он всё еще носит тот пирсинг? – спросил я.
– И не только его, – отец кивнул на окно. – Он сделал татуировку на правой руке. Абстрактные черные линии, которые кажутся живыми, когда он использует свои тени. Очень красиво, хотя Хэ Ин, вероятно, упала бы в обморок, увидь она это.
При упоминании Хэ Ин атмосфера в комнате мгновенно похолодела. Моя жена... За эти три года она так и не смогла принять выбор Юки. Она считала его уход актом предательства, личным оскорблением. Она полностью сосредоточилась на Сухо, который, чувствуя отсутствие конкуренции, расцвел в своей манипулятивности.
– А что ты ожидал, Джинву? – Голос отца стал жестким, вырывая меня из раздумий. – Ты закрывал глаза на то, как Хэ Ин одержима Сухо. Ты видел правду, но молчал, надеясь, что всё само собой уладится. А Сухо... он ведь продолжает строить из себя жертву. Каждый раз, когда заходит разговор о Юки, твой старший сын начинает рыдать, обвиняя брата во всех своих бедах. И Хэ Ин верит. Она хочет верить, потому что так проще.
– Я пытался наладить контакт, – тихо сказал я. – Юки приходит на ужины раз в неделю, как мы и договаривались.
– Да, он приходит, – отец покачал головой. – Но ты сам знаешь, как проходят эти ужины. Он сидит напротив тебя, вежливый, холодный, словно статуя из черного мрамора. Ты завоевываешь его доверие по капле, но каждый раз, когда ты упоминаешь о возвращении домой или о «семье», эта капля испаряется. Контакт есть, Джинву, но это не отношения отца и сына. Это отношения двух королей, заключивших временное перемирие.
Я прикрыл глаза. Отец был прав. Каждая наша встреча с Юки была похожа на ходьбу по тонкому льду. Он больше не тренировался со мной. Он развивал свою силу сам, под присмотром деда, и его тени стали чем-то совершенно иным — более гибким, более интеллектуальным. Теневые щупальца теперь могли принимать форму тончайших нитей или непроницаемых щитов.
– Где он сейчас? – спросил я, надеясь, что смогу увидеть его хотя бы издалека.
– На свидании, – Иль Хван хитро прищурился. – У него серьезные отношения.
Я замер. Свидание? Мой сын, который всегда казался ледяным осколком, нашел кого-то?
– Кто он? – в моем голосе невольно прорезались нотки собственнического инстинкта альфы.
– Его зовут Чон Ли Вон. Ему двадцать лет, он учится на адвоката. Очень перспективный парень, – отец довольно кивнул. – Красив, черт возьми. Черные волосы, серые глаза, которые он подчеркивает стрелками — выглядит очень эффектно. Рост сто восемьдесят пять сантиметров, идеальный омега для такого альфы, как Юки. Спокойный, рассудительный и, что самое главное, он не боится теней Юки. Наоборот, кажется, они его забавляют.
– Двадцать лет? Юки всего шестнадцать, – я нахмурился.
– Возраст — лишь цифра для тех, кто прошел через то, через что прошел Юки, – отрезал отец. – Ли Вон видит в нем равного. Он не сюсюкает с ним, не пытается его «исправить». Они сейчас в небольшом кафе в центре, «Синяя птица». Если хочешь посмотреть, иди. Но не смей вмешиваться, Джинву.
Я поднялся, кивнув отцу. Вмешиваться я не собирался. Мне просто нужно было увидеть, что мой сын счастлив. Что тьма, которую мы с Хэ Ин взрастили в нем своим равнодушием, не поглотила его окончательно.
Я переместился в тень ближайшего переулка у кафе. Город шумел, люди спешили по своим делам, не подозревая, что рядом находится Монарх Теней. Я увидел их сразу через панорамное стекло.
Юки сидел спиной к окну. Его плечи стали невероятно широкими, черная футболка обтягивала мускулистое тело, а на предплечье действительно вились сложные черные линии татуировки. Он выглядел как истинный аристократ тьмы. Его взъерошенные волосы теперь были уложены более аккуратно, но выбритые виски остались — его фирменный знак.
Напротив него сидел Ли Вон. Отец не преувеличивал — парень был ослепительно красив. Его серые глаза светились умом, а манеры были безупречны. Он что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя длинными изящными пальцами.
В какой-то момент Юки рассмеялся. Это был не тот сухой смешок, который я слышал на наших ужинах. Это был искренний, теплый смех. Он протянул руку через стол и накрыл ладонь Ли Вона своей. Татуировка на его коже словно на мгновение пульсировала маной.
Я почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Мой сын нашел дом в другом человеке, потому что в собственном доме ему не нашлось места.
Внезапно Юки замер. Его голова медленно повернулась в сторону окна. Небесно-голубые глаза, ставшие еще пронзительнее, смотрели прямо туда, где я скрывался в тенях. Он не видел меня физически, но он чувствовал мою ману.
Он не отвел взгляд. Он не испугался. На его губах появилась едва заметная, почти торжествующая ухмылка. Он словно говорил мне: «Смотри, отец. Я справился без вас. Я нашел свой свет во тьме, которую вы мне оставили».
Ли Вон что-то спросил, и Юки мгновенно переключил внимание на него, снова становясь мягким и внимательным.
Я отступил вглубь переулка.
– Берру, – позвал я шепотом.
Муравей появился из тени, его глаза-бусинки мерцали.
– Да, Мой Король?
– Ты присматриваешь за Ли Воном?
– По вашему приказу, господин. Омега чист. Его семья — уважаемые юристы, никакой связи с гильдиями или врагами. Он действительно любит молодого господина.
– Хорошо. Продолжай наблюдение, но... – я запнулся. – Если Юки заметит тебя и попросит уйти — уходи. Его воля в отношении его личной жизни теперь закон.
– Слушаюсь.
Я вернулся домой, когда солнце уже клонилось к закату. В особняке пахло дорогим парфюмом Хэ Ин и свежей выпечкой. Сухо сидел в гостиной, рассматривая какой-то каталог.
– О, папа, ты вернулся! – Он вскочил, нацепив свою привычную маску дружелюбия. – Мама расстроилась, что ты не пришел к обеду. Мы хотели обсудить мой выпускной вечер...
Я посмотрел на него, и впервые за долгое время мне не захотелось улыбнуться в ответ. Я видел перед собой не «хрупкого омегу», а взрослого парня, который в свои восемнадцать лет всё еще продолжал играть роль беспомощного ребенка, отравляя жизнь окружающим.
– Сухо, – прервал я его поток слов. – Где твоя мать?
– Она в спальне, у нее немного болит голова, – он сделал сочувственное лицо. – Это из-за того, что Юки снова не ответил на ее сообщение. Он такой жестокий, правда? Как он может так поступать с мамой после всего, что она для него сделала?
Я подошел к нему вплотную. Моя аура, обычно скрытая, на мгновение вырвалась наружу, заставляя Сухо побледнеть и отшатнуться.
– Она ничего для него не сделала, Сухо, – тихо сказал я. – И ты тоже. Вы оба сделали всё, чтобы он ушел. И сегодня я видел его. Он счастлив. Впервые за три года он по-настоящему счастлив, потому что рядом с ним нет вас.
– Папа... ты... ты защищаешь его? – Голос Сухо дрогнул, в глазах начали скапливаться слезы.
– Я защищаю правду, – отрезал я. – Больше никаких игр, Сухо. Если ты еще раз при мне назовешь брата жестоким, ты отправишься жить к дедушке. Посмотрим, как долго ты продержишься там, где никто не будет вытирать тебе слезы.
Я прошел мимо него, оставив его в оцепенении. Поднявшись в спальню, я застал Хэ Ин у окна. Она смотрела на сад, и в ее позе было столько одиночества, что на мгновение мне стало ее жаль.
– Джинву? – Она обернулась. – Ты был у отца? Как он?
– Юки вырос, Хэ Ин, – я сел на край кровати. – Он стал потрясающим альфой. У него есть парень, Ли Вон. Он счастлив.
Хэ Ин поджала губы, ее лицо застыло.
– Счастливым? Вдали от семьи? Это невозможно. Он просто пытается нам отомстить. Сделал татуировку, связался с каким-то омегой... Он делает это назло мне.
– Мир не вращается вокруг тебя, Хэ Ин, – я устало вздохнул. – Он не мстит. Он просто живет. Он перерос нас. Пока мы здесь варимся в своих обидах и ложных представлениях о слабости и силе, он строит свое будущее.
– Ты говоришь так, будто мы враги, – она подошла ко мне, пытаясь взять за руку.
– Мы стали ими в тот день, когда ты поверила лжи Сухо и не захотела слушать Юки, – я мягко отстранился. – Я тоже виноват. Я молчал. Но я хотя бы пытаюсь это исправить.
– И как же? – с вызовом спросила она.
– Я дам ему то, чего он всегда хотел. Свободу от наших ожиданий.
На следующей неделе Юки пришел на ужин. Он вошел в дом, и пространство словно сжалось. Его рост в сто девяносто сантиметров делал потолки нашего холла ниже, а его уверенная, хищная походка заставляла слуг невольно кланяться ниже обычного.
– Привет, отец, – он кивнул мне, проходя в столовую.
Хэ Ин стояла у стола, нервно поправляя салфетки. Сухо сидел в углу, стараясь быть незаметным — мой недавний разговор явно подействовал на него.
– Юки, дорогой, – Хэ Ин сделала шаг навстречу. – Ты так вырос... эта татуировка... зачем ты это сделал? Это же на всю жизнь.
Юки остановился и посмотрел на нее сверху вниз. Его взгляд был лишен ненависти, в нем была лишь вежливая отстраненность, которая ранила сильнее любого крика.
– Именно поэтому я ее и сделал, – спокойно ответил он. – Чтобы помнить: моя кожа принадлежит мне. Как и моя жизнь.
– Мы приготовили твой любимый пирог... – начала она, но он перебил ее жестом.
– Я пришел на ужин с отцом, как мы и договаривались. Ли Вон ждет меня через час, так что давайте не будем тратить время на светские беседы.
Ужин прошел в напряженной тишине. Юки ел спокойно, его тени мирно дремали у его ног, лишь изредка шевелясь, когда он обращался ко мне с вопросами о делах гильдии. Он интересовался политикой охотников, стратегией и экономикой — его ум был острым, как бритва.
Когда пришло время уходить, я проводил его до двери.
– Юки, – позвал я, когда он уже стоял на пороге.
Он обернулся. В свете уличных фонарей его фарфоровая кожа казалась неземной, а голубые глаза сверкали, как два сапфира.
– Твой омега... Ли Вон. Приведи его в следующий раз. Я хочу познакомиться с ним официально.
Юки замер. Его брови удивленно поползли вверх.
– Ты уверен? Мама может не пережить присутствие «чужого» в этом доме.
– Это мой дом, Юки. И ты — мой сын. Если Ли Вон важен для тебя, он важен для меня.
Юки долго смотрел на меня, и впервые за три года я увидел в его глазах что-то похожее на одобрение.
– Хорошо, папа. Но предупреждаю: Ли Вон — адвокат. Он не позволит Сухо разыгрывать сцены. Он разберет его ложь по пунктам еще до того, как первая слеза упадет на пол.
– Я на это и надеюсь, – усмехнулся я.
Юки коротко улыбнулся — на этот раз мне — и шагнул в ночь. Его тень слилась с темнотой города, становясь частью чего-то огромного и непостижимого.
Я вернулся в дом. Хэ Ин стояла в холле, прижимая руки к груди.
– Он приведет его? – спросила она севшим голосом.
– Да. И я советую тебе подготовиться. Наш сын вырос, Хэ Ин. И он больше не позволит нам диктовать условия. Либо мы примем его таким, какой он есть — с его татуировками, его тенями и его выбором, — либо мы потеряем его окончательно.
Я прошел в свой кабинет и закрыл дверь. На моем столе лежала фотография десятилетней давности: мы все четверо, улыбающиеся и счастливые. Я знал, что той семьи больше нет. Но, глядя в окно на ночной Сеул, я чувствовал странное облегчение.
Тень моего сына больше не была одинокой. Она стала силой, способной защитить тех, кого он любит. И если для этого ему пришлось уйти из дома, значит, этот дом был слишком тесен для такого великого сердца.
Я сел в кресло и вызвал Берру.
– Завтра подготовь отчет по делам гильдии, – приказал я. – И... узнай, какие цветы любит Чон Ли Вон. Мы должны встретить его достойно.
– Слушаюсь, Мой Король, – прострекотал муравей, исчезая.
Я закрыл глаза. В тишине кабинета мне казалось, что я слышу тихий шелест теневых щупалец Юки — теперь это был не звук угрозы, а ритм новой жизни, которую мой сын строил на руинах нашего прошлого. И я сделаю всё, чтобы на этот раз фундамент был честным.