Альфа
Пепел старого мира
– Повелитель, отчеты из Токио получены.
Голос Бериона, прозвучавший в тишине моего кабинета, был сухим и беспристрастным, как и всегда. Но я чувствовал, как мои тени в углах комнаты беспокойно зашевелились, улавливая волны моей маны. Прошел год. Триста шестьдесят пять дней с того момента, как мой старший сын, Юки, бросил мне в лицо слова, которые до сих пор жгли меня изнутри сильнее, чем любое пламя адовых псов.
Я медленно повернул кресло к окну. Сеул за окном сиял огнями, но для меня этот город стал тихим кладбищем моих собственных амбиций как отца. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, победивший правителей и монархов, проиграл битву в собственной гостиной.
– Положи на стол, – не оборачиваясь, приказал я.
– Есть еще кое-что, – помедлил Берион. – Игрис вернулся. Он утверждает, что Юки-ним обнаружил его присутствие и… вежливо попросил больше не приближаться.
Я невольно усмехнулся. Юки. Мой упрямый, гордый мальчик. Его магическая сила росла с пугающей скоростью, отражая мою собственную, но окрашенную в его личные, небесно-голубые тона. Обнаружить Игриса, одного из моих сильнейших рыцарей — это достижение, на которое способны лишь единицы в этом мире.
– Оставь нас, – выдохнул я.
Когда дверь за тенью закрылась, я взял папку. В ней были фотографии. На первой Юки выходил из продуктового магазина. Он выглядел иначе. Коротко стриженные виски, еще больше пирсинга в ушах, татуировка на шее, едва скрытая воротником. Он казался взрослее, жестче, но в его взгляде, пойманном объективом скрытой камеры, не было той загнанной боли, которую я видел в день его ухода.
Я перелистнул страницу. На следующем фото он был не один. Рядом с ним шел невысокий блондин с вечно недовольным лицом. Кацуки Бакуго. Я знал это имя. Доминантный омега из Японии, чья сила взрывов гремела на всю Азию. Они держались за руки. Юки улыбался — искренне, открыто, так, как никогда не улыбался дома под моим присмотром.
– Значит, ты нашел то, что искал, – прошептал я, чувствуя, как в груди разливается странная смесь горечи и облегчения.
В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. Хэ Ин вошла стремительно, её лицо было бледным. Она больше не была той сияющей женщиной, которой я её помнил. Год лжи Сухо и изгнания Юки оставил на ней свой след.
– Ты снова следишь за ним? – спросила она, кивая на папку. – Джинву, ты обещал оставить его в покое.
– Я просто хочу знать, что он в безопасности, Ин-а, – я встал, пытаясь подойти к ней, но она отстранилась.
– В безопасности? Он в безопасности с того самого дня, как ушел из этого дома. Здесь… здесь безопасности нет.
Она посмотрела в сторону гостевого крыла, где теперь жил Сухо. Мой младший сын. Моя «золотая омега», оказавшийся искусным кукловодом. После того как вскрылась правда, я лишил его всех привилегий. Он больше не был наследником. Он был тенью в собственном доме, посещающим бесконечные сеансы психотерапии и отрабатывающим часы на волонтерских работах в ассоциации. Но доверие было разрушено. Каждый раз, когда я смотрел на Сухо, я видел не своего ребенка, а чудовище, которое я сам вскормил своей слепотой.
– Сухо сегодня снова спрашивал о брате, – тихо сказала Хэ Ин. – Он хочет извиниться.
– Его извинения ничего не стоят, – отрезал я. – Он разрушил семью ради своей прихоти. Юки никогда не вернется сюда, пока здесь дышит Сухо. И я его понимаю.
– Ты тоже виноват, Джинву, – её голос дрогнул. – Мы оба виноваты. Мы поверили в удобную ложь, потому что Юки всегда был «сложным». Мы наказали его за его силу, за его прямоту.
Я промолчал. Она была права. Я, Монарх Теней, привык к абсолютному подчинению. Юки был единственным, кто смел спорить со мной, кто не склонял голову. И я, подсознательно, воспринял это как угрозу своему авторитету. Сухо же всегда был «послушным».
– Я собираюсь в Токио, – вдруг сказал я.
Хэ Ин вскинула голову.
– Зачем? Чтобы он возненавидел тебя еще сильнее?
– Нет. Чтобы увидеть его. Лично. Без камер и отчетов теней. Я должен… я должен увидеть, кем он стал без меня.
Дорога до Токио заняла считанные мгновения — для меня пространство не было преградой. Я стоял на крыше высотки, глядя вниз на оживленный район Синдзюку. Моя мана была скрыта так глубоко, что даже лучшие сенсоры Японии не почувствовали бы моего присутствия.
Я нашел его быстро. Юки шел по парку. Тот самый блондин, Бакуго, о чем-то яростно спорил с ним, размахивая руками. Юки слушал его, прислонившись к дереву, и в его глазах светилось такое спокойствие, которого я не мог добиться от него годами тренировок.
– Ты снова здесь, старик.
Я вздрогнул. Голос прозвучал не сверху, а прямо за моей спиной. Я медленно обернулся.
Юки стоял в десяти шагах от меня на крыше. Как он здесь оказался? Я даже не почувствовал его перемещения. Его аура была плотной, холодной и… невероятно мощной. Она больше не была копией моей. Она была его собственной — глубокой, как океан в грозу.
– Юки, – я сделал шаг вперед, но он не шелохнулся.
– Я сказал Игрису передать тебе, чтобы ты не присылал своих кукол, – Юки скрестил руки на груди. Его небесно-голубые глаза сверкали в сумерках. – Решил прийти сам? Хочешь проверить, не изнасиловал ли я кого-нибудь еще сегодня?
Слова ударили под дых. Я почувствовал, как мои тени задрожали от боли, которую я испытывал.
– Я пришел извиниться, – голос мой звучал глухо. – Лично. Без посредников.
Юки рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех.
– Извиниться? Спустя год? Когда я нашел свой дом, свою любовь и свою жизнь здесь? Когда я выжег в себе каждое напоминание о фамилии Сон, кроме той силы, которую ты мне невольно передал?
– Юки, я был неправ. Я ослеп. Сухо… он наказан. Правда раскрыта. Твоя мать очень скучает по тебе.
– Моя мать… – его лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова окаменело. – Скажи маме, что я её люблю. Но я не вернусь. Никогда. Тот дом для меня — пепелище. Ты верил в ложь Сухо не потому, что она была убедительной, а потому, что ты хотел в неё верить. Тебе было проще считать меня монстром, чем признать, что ты не можешь меня контролировать.
Я смотрел на него и видел мужчину. Не мальчика, не «проблемного альфу», а личность, которая переросла своего отца.
– Твой друг… Бакуго Кацуки. Он знает, кто ты?
– Он знает обо мне всё, – Юки сделал шаг ко мне, и его мана столкнулась с моей. Воздух затрещал от статического электричества. – Он видел мои шрамы — и те, что на теле, и те, что ты оставил в моей душе. И знаешь что, папаша? Он не испугался. Он не стал проверять камеры. Он просто поверил мне.
– Я рад за тебя, – искренне сказал я.
– Рад? – Юки прищурился. – Ты пришел сюда, чтобы получить прощение и очистить свою совесть? Так вот, я не прощаю. Не сейчас. Может, через десять лет, может, через сто, когда ты перестанешь быть Монархом и станешь просто человеком. Но сейчас — уходи.
– Юки, послушай…
– Нет, ты послушай, – он перебил меня, и его голос зазвучал с силой, которой я не мог сопротивляться. – Если ты еще раз пришлешь своих солдат следить за мной или за Кацуки… если ты хоть пальцем коснешься моей новой жизни… я забуду, что в моих жилах течет твоя кровь. Я выжгу нашу связь. Ты знаешь, что я могу это сделать.
Я замер. Выжечь магическую связь между отцом и сыном означало навсегда потерять часть своей души. Это было окончательным разрывом.
– Я понял, – я опустил голову. – Я больше не буду следить за тобой. Но знай… если тебе когда-нибудь понадобится помощь. Любая. Мои тени всегда будут ждать твоего зова.
– Мне не нужны твои тени, старик. У меня есть свои.
Юки развернулся и пошел к краю крыши. Он прыгнул вниз, растворяясь в темноте города. Я подошел к краю и увидел, как он приземлился на тротуар, где его ждал Бакуго. Блондин что-то крикнул ему, вероятно, возмущаясь его долгим отсутствием, и Юки просто обнял его, притягивая к себе.
Я стоял на крыше, великий Теневой Монарх, правитель армии мертвых, и чувствовал себя самым нищим человеком на планете.
Когда я вернулся в Сеул, Хэ Ин ждала меня в кабинете.
– Ты видел его? – спросила она.
– Видел.
– И как он?
– Он счастлив, – я сел за стол и закрыл лицо руками. – Он стал сильнее меня, Ин-а. Не в плане маны. В плане духа. Он нашел в себе силы отказаться от всего, что мы ему предлагали, чтобы остаться самим собой.
– Он вернется? – в её голосе была слабая надежда.
– Нет. Мы потеряли его в тот день, когда я поднял на него голос, не выслушав. Мы потеряли его гораздо раньше, когда начали делить своих детей на «идеальных» и «проблемных».
В дверь робко постучали. Это был Сухо. Он стоял на пороге, бледный, с потухшим взглядом серого цвета грозовой тучи. Его рост в сто восемьдесят сантиметров теперь казался незначительным, он словно сжался под тяжестью собственной вины.
– Отец… мама… – прошептал он. – Я слышал, что Юки-хён в Токио. Можно мне… можно мне написать ему?
Я посмотрел на младшего сына. На своего любимчика, которому мы прощали всё.
– Нет, Сухо, – мой голос был холодным, как лед. – Ты сделал свой выбор год назад. Ты хотел, чтобы его не было в этой семье? Ты получил это. Теперь живи с этим.
Сухо всхлипнул и убежал в свою комнату. Хэ Ин закрыла лицо руками и заплакала.
Я подошел к окну. В отражении стекла я видел свои глаза — фиолетовое свечение Монарха. Но за этим свечением скрывалась пустота.
Год назад я думал, что защищаю свою семью от «агрессивного» старшего сына. Сегодня я понял, что я сам был тем монстром, от которого Юки пришлось спасаться.
Я достал из стола ту самую папку с отчетами и бросил её в камин. Бумага вспыхнула, пожирая фотографии Юки и Кацуки, их улыбки и их свободу. Пепел поднялся вверх, исчезая в дымоходе.
– Прощай, Юки, – прошептал я.
Я знал, что где-то там, в Токио, мой сын сейчас смеется, пьет пиво с острым на язык омегой и строит мир, в котором нет места теням его отца. И это было самым суровым наказанием для меня — знать, что он счастлив именно потому, что меня нет рядом.
Я сел за стол и вызвал Игриса.
– Повелитель? – рыцарь возник из тени.
– Сними все посты в Японии. Больше никакой слежки. Никаких отчетов.
– Но, Повелитель, безопасность…
– Он сам — безопасность, Игрис, – я горько улыбнулся. – Он Сон Юки. И он больше не нуждается в защите своего отца.
Рыцарь поклонился и исчез.
Тишина в кабинете стала абсолютной. Я остался один на один со своим троном, своей силой и своим вечным одиночеством. Теневой Монарх правил миром теней, но в мире живых он остался ни с чем.
Прошел год. И за этот год я наконец-то научился быть отцом. К сожалению, слишком поздно.
Я смотрел на догорающие угли в камине. Пепел старого мира оседал на золотом троне, напоминая о том, что даже боги совершают ошибки, за которые приходится платить самым дорогим — любовью своих детей.
Юки был прав. Я хотел контроля. А получил пустоту.
– Будь счастлив, сын, – произнес я в пустоту комнаты.
И где-то на грани сознания, сквозь магическую связь, которую он еще не успел выжечь, я почувствовал короткий, холодный, но отчетливый импульс. Юки услышал меня. И он не ответил «прощаю». Он просто закрыл дверь в свою душу, оставив меня по ту сторону.
Это был конец главы под названием «Семья Сон». И начало новой истории, в которой меня больше не было.
Я закрыл глаза, позволяя теням поглотить кабинет. В темноте было проще прятать слезы, которые не подобает лить Монарху, но которые так естественны для человека, потерявшего своего первенца.
Год прошел. И мир изменился навсегда. Юки Сон стал свободным. А я… я остался королем на пепелище собственных ошибок.