← Назад к обзору

Альфа для монарха

Узы тени и костяного пламени

Девять месяцев. Девять долгих, изнурительных и в то же время удивительных месяцев моя жизнь принадлежала не мне, не Ассоциации и даже не системе. Она принадлежала троим крошечным, но невероятно сильным существам, которые решили, что мой живот — это лучшее место для тренировок по магическому единоборству. Двое альф и одна омега. Я чувствовал их так отчетливо, что порой путал их желания со своими. Альфы были беспокойными, их мана искрила, как оголенные провода, а маленькая омега внутри меня была словно тихая гавань, уравновешивающая этот хаос.

Но был еще один человек, который за это время стал для меня всем. Мой идеальный, мудрый, терпеливый... и невыносимо упрямый альфа. Сон Юки.

Я сидел на краю нашей огромной кровати, тяжело дыша. На мне была только его огромная черная футболка, которая едва прикрывала мой внушительный живот. Девятый месяц превратил меня из грациозного охотника S-ранга в некое подобие величественного, но очень неповоротливого божества. Мои серые глаза, обычно холодные, как грозовая туча, сейчас горели лихорадочным блеском. Гормоны омеги, усиленные близостью родов, требовали своего. Я хотел своего альфу. Я хотел его запаха, его тепла, его силы. Я хотел, чтобы он наконец-то перестал вести себя как святой мученик.

– Юки... – прохрипел я, глядя на мужчину, который стоял в центре комнаты.

Он выглядел безупречно, даже сейчас. Его черные взлохмаченные волосы, короткая стрижка с выбритыми висками, серьги-кольца, пирсинг под нижней губой — всё в нем кричало о дерзости и силе. Но его небесно-голубые глаза выражали лишь крайнюю степень замешательства и легкого испуга.

Потому что он был связан. Моими тенями.

Игритт и Бери, верные подданные своего монарха, удерживали его руки за спиной. Теневые путы обвивали его мощные плечи и грудь, прижимая к месту. Юки не сопротивлялся — он знал, что одно резкое движение его костяной магии может навредить мне или детям, и я беззастенчиво пользовался этой его слабостью.

– Джинву, это уже чересчур, – голос Юки был низким и вибрирующим, в нем слышалось сдерживаемое рычание. – Отпусти меня. Врач сказал, что тебе нужен покой.

– Врач сказал, что секс полезен для стимуляции родов, – я подался вперед, чувствуя, как живот мешает каждому движению. – А ты... ты не трогал меня все эти девять месяцев. Ты хоть представляешь, каково мне? Мои инстинкты сводят меня с ума. Я чувствую твой запах — этот чертов персик и табак — и я хочу содрать с тебя кожу!

Юки тяжело вздохнул, его кадык дернулся. Я видел, как на его шее пульсирует татуировка ассасина. Он тоже хотел меня, я чувствовал это по его запаху, который стал невыносимо густым и терпким.

– Я боялся навредить вам, – тихо ответил он. – Вы четверо — самое драгоценное, что у меня есть. Я не мог рисковать.

– Рискнуть? – я горько усмехнулся и, опираясь руками о матрас, с трудом поднялся. – Ты думаешь, я сломаюсь? Я Теневой Монарх, Юки. А внутри меня твои дети. Они уже сейчас сильнее половины охотников Кореи. Им не страшна близость родителей, им страшно, что их отец ведет себя как монах!

Я подошел к нему вплотную. Мои тени услужливо расступились, давая мне доступ к его телу, но продолжая крепко держать его руки. Я был ростом 190, но Юки со своими 195 и мощным телосложением всё равно возвышался надо мной. Я положил ладонь ему на грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце.

– Джинву, стой... – прохрипел он, когда я медленно опустился перед ним на колени.

Футболка задралась, обнажая мои бедра, но мне было плевать. Я смотрел снизу вверх на своего альфу, и в моих глазах плясали тени.

– Нет, Юки. Сегодня ты будешь делать то, что я прикажу.

Мои пальцы легли на пояс его штанов. Юки замер, его дыхание стало рваным. Я медленно расстегнул пуговицу и потянул ткань вниз, освобождая его естество. Он был огромен, напряжен до предела, и от него исходил такой жар, что у меня закружилась голова.

Я не стал медлить. Я взял его в рот, закрывая глаза от нахлынувшего наслаждения. Вкус соли, его личного запаха и чистой мужской силы ударил в голову сильнее любого вина. Я чувствовал, как Юки содрогнулся всем телом, как его костяная магия непроизвольно вспыхнула бледными искрами вокруг нас.

– Черт... Джинву... – его голова откинулась назад, жилы на шее натянулись. – Ты... ты издеваешься надо мной.

Я отстранился на мгновение, слизывая каплю с его головки, и посмотрел на него затуманенным взором.

– Это не издевательство, любимый. Это восстановление справедливости.

Я снова вернулся к своему занятию, работая языком и губами с той же решимостью, с которой когда-то зачищал подземелья. Я чувствовал, как дети внутри меня затихли, словно прислушиваясь к новому ритму моего сердца. Мана Юки, обычно такая разрушительная, теперь ластилась к моей коже, признавая своего хозяина.

Юки дернулся в путах теней, его пальцы сжались в кулаки.

– Игритт, Бери... отпустите его, – скомандовал я мысленно.

Тени мгновенно растаяли, возвращаясь в мою тень. Юки не стал тратить ни секунды. Он подхватил меня под мышки, с пугающей легкостью поднимая с колен, и усадил на кровать. Его лицо было маской из страсти и нежности.

– Ты сам этого напросился, Монарх, – прорычал он, нависая надо мной.

Он не стал раздеваться полностью, лишь сбросил штаны и футболку, оставаясь в одних татуировках и шрамах. Его небесно-голубые глаза теперь напоминали предгрозовое небо, в них не осталось и следа от прежнего терпения.

– Юки... – я обхватил его шею руками, притягивая к себе. – Пожалуйста.

Он действовал осторожно, несмотря на бушующее внутри него пламя. Он устроился между моих ног, бережно поддерживая мой живот. Его пальцы вошли в меня, подготавливая, и я выгнулся, стоная от долгожданного прикосновения.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в самые губы, прежде чем войти одним плавным, мощным толчком.

Я вскрикнул, но это был крик облегчения. Полнота, которую я ощутил, заполнила не только моё тело, но и ту пустоту в душе, что ныла все эти месяцы. Мы двигались медленно, в странном, сакральном танце. Каждое его движение было наполнено такой заботой, что у меня из глаз брызнули слезы.

– Тише, тише, – Юки целовал мои соленые щеки, его руки надежно фиксировали мои бедра. – Я здесь. Мы здесь.

Магия в комнате достигла своего пика. Костяные драконы Юки и мои теневые солдаты словно сплелись в едином порыве за пределами нашего восприятия. Это был союз двух сильнейших существ на планете, и плоды этого союза внутри меня отвечали радостными толчками.

– Они... они толкаются, – выдохнул я, когда Юки замер внутри меня, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Я чувствую, – он улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной вещью, которую я видел в жизни. – Они приветствуют своего отца.

Мы закончили вместе, в ослепительной вспышке маны и чувств. Юки не вышел из меня сразу, он остался лежать сверху, перенося весь свой вес на локти, чтобы не придавить меня. Мы тяжело дышали, приходя в себя.

– Теперь ты доволен, капризный Монарх? – Юки легонько укусил меня за ухо, задевая серьгу.

– Более чем, – я закрыл глаза, чувствуя, как гормоны наконец-то успокаиваются. – Но если ты еще раз решишь поиграть в святого, я прикажу Бери запереть тебя в подземелье до совершеннолетия детей.

Юки тихо рассмеялся, и этот звук был для меня лучшей колыбельной.

– Обещаю, больше никакой воздержанности. Но только если врач разрешит после родов.

Я хотел было возразить, но внезапная резкая боль внизу живота заставила меня вскрикнуть совсем иначе. Это не было похоже на толчки детей. Это была тянущая, нарастающая волна, от которой перехватило дыхание.

Юки мгновенно отстранился, его лицо стало бледным.

– Джинву? Что такое?

– Кажется... – я вцепился в простыни, чувствуя, как по ногам потекло что-то теплое. – Кажется, секс действительно полезен для стимуляции родов, Юки.

Его глаза расширились. В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем Юки сорвался с места.

– Черт! Игритт! Бери! Машину! Живо!

Он метался по комнате, пытаясь одновременно одеться и найти мою сумку, которую мы собрали еще месяц назад. Я же лежал, глядя в потолок, и улыбался сквозь боль.

– Юки... – позвал я его.

Он замер у двери с сумкой в руках и в одном ботинке.

– Да?

– Успокойся. Ты ведь Костяной Монарх. Ты сражался в Сибуе. Роды троих детей — это же мелочь, верно?

Юки посмотрел на меня, затем на мой живот, и на его лице отразился такой первобытный ужас, какой не вызывал ни один монстр S-ранга.

– Джинву, в Сибуе монстры не вылезали из моего мужа! – заорал он, наконец натягивая второй ботинок. – Поехали!

В больнице Ассоциации нас уже ждали. Юки практически внес меня в приемный покой на руках, распугивая персонал своей аурой. Если бы не моё присутствие, он, вероятно, снес бы здание просто от нервного напряжения.

Часы в родильном блоке тянулись бесконечно. Боль была острой, выжигающей, но каждый раз, когда я чувствовал руку Юки в своей, мне становилось легче. Его мана окутывала меня прохладным коконом, забирая часть боли на себя.

– Дыши, Джинву, дыши со мной, – шептал он, и его голос был единственным якорем в этом океане страданий.

Первым появился альфа. Он закричал так громко, что в палате лопнул плафон лампы. Маленький, сморщенный, с черными пушком на голове и небесно-голубыми глазами, которые он открыл почти сразу. Юки, когда ему дали подержать сына, просто зарыдал, не скрывая слез.

Через двадцать минут появилась омега. Она была тихой, её мана была мягкой и серебристой, как лунный свет. Она вцепилась крошечным кулачком в палец Юки, и тот замер, боясь пошевелиться.

И, наконец, последний альфа. Он был самым крупным и спокойным. Он просто смотрел на нас своими серыми, как у меня, глазами, словно оценивая обстановку.

Когда всё закончилось и детей унесли на осмотр, я лежал, совершенно обессиленный, но абсолютно счастливый. Юки сидел рядом, его голова покоилась на краю моей кровати. Он выглядел так, будто сам только что прошел через рейд ранга богов.

– Мы это сделали, – прошептал я, касаясь его волос.

Юки поднял голову. Его лицо было мокрым от слез, но глаза сияли неземным светом.

– Нет, это ты это сделал, Джинву. Ты самый сильный человек, которого я знаю. И самый лучший папа.

– Папа... – я попробовал это слово на вкус. – Звучит странно.

– Привыкай, – Юки наклонился и поцеловал меня в лоб. – У нас впереди вечность, чтобы привыкнуть.

В этот момент в палату вкатили три кювеза. Три маленькие жизни, три моих сердца, бьющихся вне моего тела. Я смотрел на них и понимал, что все битвы, все смерти и все страдания стоили этого одного мгновения.

Юки подошел к детям, его огромная фигура загородила их от света, словно щит. Он коснулся каждого, шепча что-то на языке, который понимали только они.

– Знаешь, – сказал он, оборачиваясь ко мне. – Я тут подумал... Нам нужно еще больше костяных драконов. Чтобы катать их всех одновременно.

Я рассмеялся, чувствуя, как счастье переполняет меня.

– Юки, ты неисправим.

– Я просто влюблен, – он вернулся к моей кровати и прижался губами к моей руке. – В тебя и в нашу маленькую армию.

За окном вставало солнце, знаменуя начало нового дня и новой жизни. Теневой Монарх и Костяной Альфа обрели свою высшую награду. И в этой тишине, наполненной дыханием троих младенцев, я наконец-то понял, что мой путь завершен. Я нашел свою пару, я нашел свою семью.

И это была самая важная победа в истории человечества. Победа любви над тьмой.

– Я люблю тебя, Юки, – прошептал я, засыпая.

– А я тебя, мой Монарх, – ответил он, и его голос был последним, что я слышал, прежде чем погрузиться в самый спокойный сон в своей жизни.

Девять месяцев ожидания закончились. Начиналась вечность.