← Назад к обзору

Альфа для монарха

Наследие пепла и теней

– Осторожнее, Юки! Если ты заденешь косяк, я клянусь, я призову Белла, и он будет петь тебе колыбельные до следующего полнолуния, – я постарался придать своему голосу строгость, но вышло скорее ворчливо.

– Джинву, душа моя, я держу их так, словно это последние артефакты божественного ранга на земле, – отозвался Юки, не оборачиваясь.

Его широкая спина, обтянутая черной футболкой, казалась мне сейчас самой надежной стеной в мире. На его плечах висели две переносные люльки, а третью он прижимал к груди одной рукой, умудряясь при этом сохранять равновесие. Я шел следом, всё еще немного пошатываясь. Неделя в спецблоке клиники Ассоциации охотников показалась мне вечностью. Врачи, исследователи, магические диагносты — все они кружили вокруг нас, как стервятники. Еще бы, ведь случай беспрецедентный: доминантный омега, Теневой Монарх, родил тройню. Обычно омеги моего типа едва выносят одного ребенка из-за колоссального давления маны, но союз с Юки изменил правила игры.

Мы наконец-то вошли в наш пентхаус. Тишина встретила нас прохладой и запахом дома, который за неделю отсутствия успел выветриться, уступив место стерильности.

– Мы дома, – выдохнул я, опускаясь на диван.

Юки начал осторожно расставлять люльки на мягком ковре. Его движения были божественно точными — сказывались годы тренировок и та врожденная грация, которая так поразила меня при первой встрече. Он выпрямился, вытирая пот со лба, и его небесно-голубые глаза встретились с моими.

– Ну что, папаша, готов к первой ночи в условиях «окружения превосходящими силами противника»? – он усмехнулся, потирая пирсинг под нижней губой.

– Я сражался с легионами мертвецов, Юки. Думаю, с тремя младенцами я справлюсь.

– Ох, не зарекайся, – он подошел к первой люльке и аккуратно вытащил оттуда сверток. – Наш старший уже просыпается.

Сон Алекс. Наш первенец. Когда Юки впервые взял его на руки и прошептал это имя, я был удивлен. Оказалось, мой муж наполовину русский по линии матери, и он хотел, чтобы старший сын носил имя, связывающее его с корнями. Алекс был самым крупным из троих. У него уже сейчас проглядывались черты лица Юки — волевой подбородок и та же форма бровей. Но стоило ему открыть глаза, как в комнате потемнело. Его серо-стальные глаза, точь-в-точь как мои, вспыхнули фиолетовым огнем, и крошечная тень под люлькой на мгновение приняла форму маленького щенка.

– Смотри-ка, – прошептал Юки, передавая мне Алекса. – Старший уже пытается командовать тенями. Весь в тебя, такой же нетерпеливый.

– Он просто хочет есть, – я прижал сына к себе, чувствуя, как его мана, еще не оформленная, но уже невероятно плотная, ластится к моей.

Вторая люлька отозвалась тихим, мелодичным писком. Сон Миджун. Наша единственная дочка, маленькая омега. Она была удивительно спокойной. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, а волосы — черными, как вороново крыло. В отличие от братьев, Миджун не стремилась разрушать пространство вокруг себя. Она просто смотрела на мир с мудростью, которая казалась пугающей для новорожденной.

– Наша принцесса, – Юки взял её на руки с такой нежностью, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. – Она пахнет как ты, Джинву. Холодным дождем и лесом.

– А мне кажется, она пахнет персиком, как ты, – возразил я, наблюдая, как Миджун доверчиво утыкается носом в шею отца, прямо рядом с его татуировкой ассасина.

И, наконец, младший. Сон Сухо. Самый тихий и самый загадочный. Он родился последним, и врачи долго не могли понять его природу. Его мана не была ни чисто теневой, ни чисто костяной. Она была... серой. Смесью нас обоих в идеальной пропорции. Сухо спал дольше всех, но когда он просыпался, в доме начинали дрожать стекла. Его сила была пассивной, но охватывала всё пространство вокруг.

– Сухо — это тихая вода, которая подтачивает берег, – сказал Юки, усаживаясь рядом со мной на диван и прижимая к себе Миджун. – Помяни моё слово, он будет самым сильным из них.

– Главное, чтобы они были счастливы, Юки. Сила — это бремя, мы оба это знаем.

– Именно поэтому у них есть мы, – он придвинулся ближе, и я почувствовал знакомый аромат табака и корицы, который мгновенно успокоил мои расшатавшиеся нервы. – Мы научим их не бояться своей тьмы. И своих костей.

Вечер прошел в суматохе, которую невозможно описать словами. Трое детей требовали внимания одновременно. Алекс требовал еды и немедленного присутствия «главного омеги», Миджун нуждалась в ласке, а Сухо просто решил, что ему не нравится освещение в гостиной, и заставил лампочки мигать в такт своему недовольству.

– Игритт! – позвал я в какой-то момент, чувствуя, что у меня не хватает рук.

Верный рыцарь материализовался из тени мгновенно. Он замер, глядя на трех младенцев, и я готов был поклясться, что под его шлемом промелькнуло замешательство.

– Мой король? – его голос прозвучал глухо.

– Возьми Алекса. Просто подержи его. Он хочет, чтобы его покачали, а у меня Сухо на руках.

Игритт, великий полководец теневой армии, осторожно принял сверток из моих рук. Его латные рукавицы выглядели устрашающе рядом с нежной кожей младенца, но он держал Алекса с такой осторожностью, будто тот был святыней. Самое удивительное, что Алекс тут же затих, вцепившись крошечным кулачком в красный плюмаж на шлеме рыцаря.

– Кажется, у нас появилась нянька, – хохотнул Юки, наблюдая за этой сценой, пока сам укачивал Миджун.

– Бери будет ревновать, – улыбнулся я, чувствуя, как Сухо наконец-то засыпает у меня на груди.

Когда дом наконец погрузился в относительную тишину, и все трое были уложены в специально спроектированные манежи с магической защитой, мы с Юки вышли на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней, но здесь, на высоте птичьего полета, было тихо.

Юки подошел ко мне со спины и обнял, переплетая свои пальцы с моими на перилах. Его жар проникал сквозь одежду, согревая меня.

– Ты о чем-то думаешь, – не спросил, а утвердил он.

– О том, что сказал председатель Го Гунхи перед выпиской, – я вздохнул, откидывая голову ему на плечо. – Мир не оставит нас в покое, Юки. Трое детей с таким потенциалом... Ассоциации других стран уже начали наводить справки. Они видят в них не детей, а стратегический ресурс.

– Пусть попробуют, – в голосе Юки прорезался металл. – Я уже сказал тебе: я не позволю прошлому повториться. Сибуя была уроком, который я усвоил на всю жизнь. Никто не прикоснется к Алексу, Миджун или Сухо, пока я дышу. И мои костяные драконы не знают жалости к тем, кто угрожает моей семье.

– Я знаю, – я повернулся в его руках, глядя в его прекрасное лицо. – Но я тоже не буду сидеть сложа руки. Мои тени теперь охраняют не только границы мира, но и каждый вздох наших детей.

Юки наклонился и коснулся своим лбом моего. Его пирсинг холодил кожу, но дыхание было обжигающим.

– Джинву, ты — Монарх. Я — изгой, ставший твоим мечом. Вместе мы — сила, которую не сможет сломить ни одна система. Но сегодня... сегодня мы просто два очень уставших родителя.

– Это точно, – я невольно зевнул. – Я никогда не думал, что смена подгузников у трех потенциальных охотников ранга S+ будет сложнее, чем зачистка двойного подземелья.

– Это только начало, – Юки ухмыльнулся, вовлекая меня в глубокий, нежный поцелуй.

В этом поцелуе было всё: наше прошлое, полное боли и одиночества, наше настоящее, пахнущее детской присыпкой и магией, и наше будущее, которое обещало быть каким угодно, только не скучным.

Мы вернулись в комнату и легли на кровать, не раздеваясь, просто чтобы быть ближе друг к другу. Юки прижал меня к себе, его рука покоилась на моем животе, который еще не успел полностью прийти в норму.

– Алекс, Миджун и Сухо... – прошептал он в темноту. – Ты представляешь, какими они вырастут?

– Надеюсь, они унаследуют твое терпение, Юки. И твою способность видеть в людях хорошее, несмотря ни на что.

– А я надеюсь, они унаследуют твою волю. И твою способность менять мир под себя.

Я закрыл глаза, слушая мерное дыхание своего альфы. Где-то в глубине пентхауса Игритт продолжал нести свою вахту у детских кроваток, а тени мягко скользили по стенам, охраняя наш покой.

– Юки? – позвал я, уже проваливаясь в сон.

– Да?

– Спасибо, что открыл тогда дверь. И за то, что не испугался моего запаха.

– Я бы открыл её снова, Джинву. Даже если бы знал, что за ней меня ждет целая армия троих кричащих Монархов.

Я улыбнулся, чувствуя, как уходит последнее напряжение. Мы были редкостью. Мы были аномалией. Мы были семьей, созданной из пепла Сибуи и теней бездны. И в этом мире, полном монстров и подземелий, не было ничего более истинного, чем тепло руки Юки на моей талии и тихий соп наших детей в соседней комнате.

– Спи, Монарх, – прошептал Юки. – Завтра будет новый день. И Алекс наверняка решит, что в пять утра — самое время для тренировки по призыву теней.

– Только не в пять... – пробормотал я, засыпая с легким сердцем.

Ночь укрыла Сеул своим черным плащом, но в нашем доме горел невидимый свет. Свет новой жизни, которая была сильнее любой тьмы. Мы были дома. Мы были вместе. И это было единственное, что имело значение.

***

Прошло два месяца с момента возвращения домой. Жизнь превратилась в упорядоченный хаос. Юки оказался невероятным отцом. Его русские корни проявлялись в какой-то особенной, суровой нежности. Он мог часами рассказывать Алексу сказки на двух языках, пока тот пытался ухватить его за серьги-кольца.

– Нет, Алекс, это не артефакт, это папино ухо, – терпеливо повторял Юки, пока я готовил смесь на кухне.

Миджун росла самой наблюдательной. Она уже начала узнавать моих теневых солдат по именам. Точнее, по их аурам. Стоило Кайселу пролететь мимо окна (я запретил ему это делать, но дракон был слишком любопытен), как Миджун заливалась звонким смехом, хлопая в ладоши.

Сухо же оставался загадкой. Он часто смотрел в пустоту, и я знал, что он видит то, что скрыто от обычных глаз. Его связь с миром теней была тоньше и глубже, чем у Алекса.

Однажды вечером, когда Юки укладывал детей, к нам заглянул председатель Го Гунхи. Он выглядел постаревшим, но его глаза блестели от радости, когда он смотрел на наших щенков.

– Джинву, Юки... я пришел не как официальное лицо, – сказал он, присаживаясь за стол. – Я просто хотел увидеть чудо своими глазами. Трое... это действительно дар небес.

– Или проклятие для нашей мебели, – усмехнулся Юки, выходя из детской. – Алекс сегодня случайно призвал теневой стул и сломал им настоящий.

Председатель рассмеялся, но затем его лицо стало серьезным.

– Мир охотников гудит. Все ждут, когда вы представите детей. Но я здесь, чтобы сказать: Ассоциация официально признает их частными лицами под вашей опекой. Никаких обязательных тестов до совершеннолетия. Я подписал указ.

Я почувствовал, как с души свалился огромный камень.

– Спасибо, председатель. Это значит для нас очень много.

Когда Го Гунхи ушел, мы с Юки долго стояли у окна, глядя на город.

– Он хороший человек, – сказал Юки, обнимая меня за плечи. – Редкий экземпляр в нашем мире.

– Да. Но теперь наша очередь быть хорошими людьми для них, – я указал на дверь детской.

– Мы будем, Джинву. Мы будем.

Юки развернул меня к себе. Его взгляд стал темным, наполненным тем самым желанием, которое никогда не угасало между нами.

– Знаешь, дети спят... Игритт на посту... – он выразительно приподнял бровь, касаясь пальцами моей метки на шее.

Я почувствовал, как по телу пробежала знакомая дрожь. Статус омеги, даже доминантного, всегда откликался на призыв своего альфы. Тем более такого альфы, как Юки.

– Ты неисправим, Сон Юки.

– Я просто очень люблю своего мужа. И у нас не было нормального времени для себя уже... целую вечность.

– Десять минут — это не вечность.

– Для меня — да.

Он подхватил меня на руки, и я не стал сопротивляться. В этом доме, наполненном детским смехом и магией, всегда было место для нашей страсти. Потому что именно из этой страсти, из этого столкновения льда и пламени, родилось наше будущее.

– Я люблю тебя, – прошептал я, когда он уложил меня на кровать.

– А я тебя, мой Монарх. Навеки.

И пока за стеной спали трое маленьких наследников величайшей силы на земле, мы снова растворялись друг в друге, подтверждая свою связь, которую не могли разорвать ни боги, ни демоны, ни само время. Мы были Сон Джинву и Сон Юки. И наша история только начиналась.