← Назад к обзору

Альфа для омеги

Кровь, пепел и чужой сахар

Прошла неделя с того дня в спортзале, когда Алекс Окумура решил сбросить маски. Эта неделя превратилась в сущий ад. Академия «Рассвет» гудела, как растревоженный улей. Слухи ползли по коридорам быстрее, чем ядовитые испарения в подземельях ранга А. Все обсуждали только его: загадочного доминантного альфу, который месяцами прикидывался серым пятном, а потом едва не размазал половину элитного класса по стенке одним лишь присутствием.

Но хуже всего было не это. Хуже всего была моя собственная природа. Мой внутренний омега, обычно холодный и расчетливый, теперь вел себя как безумный. Стоило Алексу войти в аудиторию, как мои тени начинали вибрировать, а по коже пробегал жар. Его запах — табак, персик и эта проклятая корица — стал для меня наркотиком, от которого я отчаянно пытался отказаться.

Меня бесило это чувство. Бесило, что кто-то, пусть даже наследник великого клана и мой спаситель из прошлого, может иметь надо мной такую власть. Я привык быть хозяином своей судьбы. Система дала мне силу, чтобы я больше никогда не зависел от чужой воли. И я не собирался отдавать эту свободу просто потому, что наши родители когда-то о чем-то договорились.

В четверг я не выдержал. Когда занятия закончились, я подкараулил его в пустом переходе между корпусами. Я буквально впечатал его в стену, игнорируя тот факт, что он выше меня почти на голову и в три раза мощнее.

– Послушай меня внимательно, Окумура, – прошипел я, глядя ему прямо в глаза. Мои тени за спиной взметнулись, создавая вокруг нас кокон непроглядной тьмы. – Мне плевать, что нам там навязали в детстве. Это было тринадцать лет назад. Мир сгорел, кланы пали, и те дети давно мертвы. Я не вещь и не приз в твоей игре. Я не позволю собой пользоваться.

Алекс стоял неподвижно. Он даже не пытался сопротивляться или доминировать в ответ. Его лицо было спокойным, почти безразличным, но в глубине синих глаз я заметил странную искру — то ли печаль, то ли понимание.

– Между нами могут быть только деловые отношения, – продолжал я, чувствуя, как мой собственный голос предательски дрожит от близости его тела. – Ты помог моей семье, я благодарен. Если Асакура придут — я буду сражаться на твоей стороне. Но на этом всё. Ты понял?

Он молчал несколько секунд, внимательно изучая мое лицо. Затем он медленно кивнул.

– Хорошо. Я тебя услышал, Джинву.

– Вот и славно, – я резко отпустил его и сделал шаг назад, разрывая контакт.

Я развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Но внутри всё буквально разрывалось. Мой омега заскулил от боли и протеста, требуя вернуться, коснуться его снова, почувствовать тепло. Это было физическое мучение — идти против собственной сущности. Но я сжал зубы и продолжал идти. Я — Сон Джинву. И я сам выбираю свою судьбу.

Следующая неделя прошла в странном, гнетущем спокойствии. Алекс сдержал слово. Он больше не пытался заговорить со мной, не искал моего взгляда и, что самое удивительное, полностью подавил свой запах. Теперь от него не пахло ничем, кроме стерильной чистоты блокаторов. Он снова стал тенью, хотя все в классе теперь обходили его за три мили, чувствуя скрытую угрозу.

Наступили выходные. Сатору Годжо, которому вечно не сиделось на месте, буквально вытащил нас всех в центр города.

– Хватит киснуть, Джинву! – восклицал он, поправляя свои неизменные очки. – Сегодня отличная погода, в центре открыли новую кондитерскую, и я намерен съесть там всё меню. Гето платит!

Сугуру лишь мученически вздохнул, но спорить не стал. Ча Хэ Ин, одетая в легкое светлое платье, которое ей очень шло, шла рядом со мной, изредка бросая обеспокоенные взгляды. Она чувствовала, что я на взводе, хотя я старался казаться спокойным.

Торговый центр «Мёндон» был забит людьми. Шум, музыка, запахи еды и дешевых духов — всё это обычно раздражало мои обостренные чувства, но сегодня я был рад возможности отвлечься.

– Эй, эй, смотрите! – Сатору внезапно замер и ткнул пальцем в сторону открытой террасы одного из кафе. – А там разве не наш «тихоня» Окумура? Боже, какой красавчик, когда не горбится!

Мы все синхронно повернули головы.

Алекс стоял у ограждения террасы. На нем была черная облегающая футболка с каким-то сложным графическим рисунком, которая подчеркивала каждый рельеф его мышц. Удобные спортивные штаны, дорогие кроссовки, на запястьях — кожаные браслеты и тяжелые часы. Без своей мешковатой толстовки он выглядел не просто как элитный охотник, а как модель с обложки журнала. Он что-то сосредоточенно листал в телефоне, и солнечные блики играли на его взъерошенных черных волосах.

– Ого, – выдохнула Хэ Ин. – Он действительно… впечатляет.

В этот момент к нему подошла девушка. Она была невероятно красива: длинные иссиня-черные волосы, фарфоровая кожа и миндалевидные глаза. Мы сразу узнали её — Учиха Сумико. Она была из другого элитного класса, омега из древнего японского рода, который, по слухам, имел давние связи с семьей Окумура.

Алекс был выше её почти на две головы. Когда она подошла, он оторвался от телефона и его лицо осветилось мягкой, искренней улыбкой — такой, какую я никогда не видел.

– Привет, Ал! – звонко крикнула она, помахав рукой.

– Привет, Суми, – Алекс наклонился и легко поцеловал её в щеку. – Ну что, идем?

– Да! Честно, я не ожидала, что ты примешь приглашение на свидание, – Сумико весело рассмеялась, поправляя сумочку. – Сколько раз я тебя звала, ты всё отклонял. Что-то изменилось?

Алекс на мгновение замер. Его взгляд скользнул по толпе и на долю секунды зацепился за меня. В его глазах не было злости, только какая-то холодная, кристально чистая решимость.

– Да, можно и так сказать, – ответил он громко, так, чтобы его слова долетели до нас. – Зачем торчать на одном месте, когда мне ясно дали понять: нужно держаться подальше и не приближаться? Если нельзя в одну сторону, значит, можно двигаться дальше. К тому же, я очень обязан твоему клану. Вы меня почти с того света достали после той ночи.

Он протянул руку, и Сумико с готовностью вложила свою ладонь в его.

– Да, идем! – она прижалась к его плечу, смущенно и счастливо улыбаясь. – Тут за углом открылась новая кондитерская, она очень популярная. Ты ведь любишь сладкое, я помню!

Они начали спускаться с террасы, оживленно болтая. Алекс что-то тихо сказал ей на ухо, отчего она снова рассмеялась и шутливо толкнула его в бок.

– Ого-о… – протянул Годжо, переводя взгляд с удаляющейся пары на меня. – Джинву, ты в порядке? У тебя лицо такое, будто ты сейчас съешь свои кинжалы.

Я не ответил. Я смотрел, как рука Алекса собственнически лежит на талии Сумико. Как он наклоняет голову, чтобы лучше слышать её щебет. Как от него снова начал исходить запах — но теперь это был не тот подавляющий аромат табака и корицы, а нечто другое, спокойное и… чужое.

В груди что-то хрустнуло. Мой омега внутри не просто скулил — он выл от ярости. Каждая клетка моего тела требовала броситься туда, разорвать эту идиллию, заявить свои права. «Он мой!» — билась в голове безумная мысль. Но я сам, своими руками, неделю назад оттолкнул его. Я сам потребовал «деловых отношений».

– Джинву? – Хэ Ин осторожно коснулась моего плеча. – Тебе плохо? Ты весь побледнел.

– Всё нормально, – выдавил я сквозь стиснутые зубы. – Просто душно. Пойдемте уже в ту кондитерскую, о которой говорил Сатору.

Мы пошли в ту же сторону, куда ушли Алекс и Сумико. Это была пытка. Мы сидели за столиком всего в нескольких метрах от них. Я видел, как Алекс заказывает ей огромный десерт с клубникой, как он пробует её кофе, как они смеются над чем-то своим.

Он выглядел… свободным. Словно с его плеч сняли огромный груз. Он больше не смотрел в мою сторону. Для него я перестал существовать как омега, как партнер, как человек из прошлого. Я стал просто «Сон-саном» из элитного класса.

– Знаете, – Сатору с аппетитом уплетал пирожное, – а они отлично смотрятся вместе. Сумико — омега высокого ранга, из хорошей семьи. Для возрождения клана Окумура это идеальный вариант.

– Сатору, замолчи, – тихо сказал Сугуру, заметив, как дрожат мои руки, сжимающие чашку с холодным чаем.

– А что? Я просто констатирую факт! – Годжо пожал плечами. – Джинву сам сказал, что ему это не интересно. Вот Алекс и нашел ту, которой интересно. Логично же?

Я не выдержал. Вскочил из-за стола так резко, что стул с грохотом повалился на пол. Несколько человек в кафе обернулись, включая Алекса. Он посмотрел на меня — спокойно, вежливо, как на случайного знакомого. Ни одна мышца на его лице не дрогнула.

– Я отойду, – бросил я друзьям и быстрым шагом направился к выходу.

Мне нужен был воздух. Мне нужно было пространство, где я мог бы выпустить свою ману, не разрушив здание. Я выскочил на задний двор торгового центра, в узкий переулок, заставленный мусорными баками.

– Проклятье! – я ударил кулаком в кирпичную стену. Кирпич треснул, посыпалась крошка. – Проклятая система! Проклятая природа!

Я ненавидел это чувство. Эту жгучую, ядовитую ревность, которая затапливала разум. Он не должен был так быстро сдаваться! Он должен был бороться за меня, должен был доказывать, что я — его!

«Но ты сам сказал ему уйти», — прошептал внутренний голос.

– Заткнись, – выдохнул я, прислоняясь лбом к холодному камню.

Внезапно тени вокруг меня замерли. Запах табака и корицы возник из ниоткуда, окутывая меня плотным коконом. Я резко обернулся, ожидая увидеть его, но переулок был пуст. Только тень… его тень, длинная и хищная, тянулась от угла здания.

– Ты ведь сам этого хотел, Джинву.

Голос Алекса раздался прямо над моим ухом, хотя его самого не было рядом. Это была проекция маны, техника, которой владели только древние мастера.

– Ты хотел свободы. Ты хотел деловых отношений. Я даю их тебе. Разве не это делает тебя счастливым?

– Перестань, – я зажмурился. – Зачем ты это делаешь? Зачем пришел сюда?

– Я не приходил, – голос стал тише, в нем послышалась горькая усмешка. – Я всё еще сижу в кафе с Сумико. Она милая. Она добрая. И она не боится того, кто я есть. В отличие от тебя, Теневой Монарх.

– Я не боюсь тебя! – крикнул я в пустоту.

– Ты боишься себя, – отрезал он. – Боишься, что если позволишь себе чувствовать, то потеряешь контроль. Но запомни: контроль — это иллюзия. В мире, который скоро наступит, будет важна только верность.

Тень исчезла. Запах корицы мгновенно выветрился, сменившись вонью города. Я остался один в темном переулке, чувствуя себя совершенно раздавленным.

Я вернулся к друзьям через десять минут. Они уже доели десерты и собирались уходить. Алекса и Сумико уже не было.

– Идем домой? – спросила Хэ Ин, мягко беря меня за локоть.

– Да, – кивнул я. – Идем домой.

Весь путь до академии я молчал. Сатору пытался шутить, но быстро сдался под тяжелым взглядом Сугуру.

Когда я зашел в свою комнату в общежитии, я не включил свет. Я сел на кровать и вызвал системное окно.

[Синхронизация с «Наследником Пепла»: 22%...]

Прогресс упал. Мое отрицание и его отстраненность начали разрушать ту связь, которая едва успела зародиться. Система предупреждала об опасности, но мне было всё равно.

Я достал из кармана телефон. Рука сама потянулась к списку контактов. Его номер был там — я сохранил его еще в первый день, сам не зная зачем.

Я начал набирать сообщение: «Нам нужно поговорить».

Удалил.

«Где ты?»

Удалил.

В итоге я просто швырнул телефон в стену.

Этой ночью я снова видел сон. Но теперь в нем не было огня. Была только бесконечная ледяная пустыня, по которой я шел в одиночестве. А далеко на горизонте горел костер, у которого сидели двое. Я не видел их лиц, но знал, что им тепло. А мне — нет.

Я проснулся от собственного крика, обливаясь холодным потом. В комнате пахло дождем и… совсем немного… персиком.

Я понял одну простую вещь. Я могу быть королем теней, могу командовать армией мертвых и достичь уровня бога. Но если в этом мире не будет того, кто сможет разделить со мной этот холод, то вся эта сила не стоит и ломаного гроша.

Алекс Окумура начал свою игру. И на этот раз он использовал самое опасное оружие — безразличие.

– Хорошо, Алекс, – прошептал я, глядя на рассветное небо за окном. – Ты хочешь, чтобы я выбрал? Я выберу. Но не надейся, что это будет легко.

Я встал, подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. В моих глазах плескалась тьма, но в глубине её теперь горел маленький, едва заметный огонек. Огонек, который зажег Наследник Пепла.

Неделя выходных закончилась. Завтра начинались отборочные на турнир. И я знал, что там, на арене, нам больше не удастся игнорировать друг друга. Потому что когда сталкиваются две такие силы, мир вокруг либо рождается заново, либо сгорает дотла.

И я был готов к любому исходу.