← Назад к обзору

Альфа для омеги

Пламя под пеплом

Урок физической подготовки в академии «Рассвет» всегда напоминал парад тщеславия. Омег и альф обычно разделяли по разным секторам огромного полигона, чтобы избежать «инцидентов». Гормональный фон в элитном классе «S» и так зашкаливал, а когда к этому примешивалась соревновательная магия, воздух становился вязким, как сироп.

Я стоял у края площадки, сложив руки на груди. Мой взгляд невольно блуждал по сектору альф, который находился за прозрачным барьером. Сатору Годжо, как обычно, красовался в центре внимания. Он снял верхнюю часть формы, демонстрируя безупречное тело, и что-то весело выкрикивал, заставляя окружающих омег краснеть и перешептываться. Рядом с ним Ча Хэ Ин, сохраняя ледяное спокойствие беты, делала пометки в планшете, следя за дисциплиной.

Но я искал не Годжо. Мои глаза сканировали толпу в поисках одной конкретной фигуры, но Алекса нигде не было видно. «Неужели решил прогулять?» — пронеслась мысль. После нашего вчерашнего разговора и того откровения, которое я получил от отца, мне было трудно дышать в одном помещении с этим парнем. Его запах корицы, казалось, преследовал меня повсюду.

Внезапно в секторе альф раздался издевательский хохот. Группа парней, среди которых выделялся Кан Тэ Шик — заносчивый альфа ранга B, — окружила скамейку в углу раздевалки.

– Вы только посмотрите на это! – Кан выудил из чьей-то сумки мешковатую, поношенную толстовку угольного цвета. – Это что, обноски с помойки? Или наш «ботаник» Окумура решил, что в элитной академии можно одеваться как нищий?

– Да какой он альфа? – поддакнул другой, вырывая из рук Кана очки в толстой оправе. – От него за версту несет блокаторами и страхом. Наверняка подделал результаты тестов, чтобы попасть в класс «S». Смотрите, у него тут даже учебник по истории магии в сумке. Настоящий альфа должен мечом махать, а не в книжках копаться!

Они швырнули очки на пол, и один из парней демонстративно наступил на них, раздавив линзы с противным хрустом.

– Эй, Алекс! Выходи, мы твой мусор прибрали! – крикнул Кан, швыряя толстовку в сторону душевых. – Может, если ты останешься голым, мы наконец поймем, какого ты пола, а то за этими тряпками даже запаха не разобрать!

Я почувствовал, как внутри меня закипает ярость. Тени под моими ногами зашевелились, становясь гуще и темнее. Я уже готов был перешагнуть барьер и лично вбить зубы Кана ему в глотку, но в этот момент дверь душевой медленно открылась.

Наступила тишина. Такая абсолютная, что было слышно, как гудит вентиляция под потолком.

Алекс вышел спокойно, неторопливо. На нем были только свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Всё остальное — его истинная сущность — было выставлено напоказ.

Я замер, и, кажется, всё отделение омег за моей спиной синхронно задержало дыхание. Это было не просто «хорошее тело». Это была анатомия совершенного оружия. Широкие, развернутые плечи, мощные грудные мышцы, переходящие в стальной пресс, и руки, покрытые сетью вен и затейливыми татуировками, которые теперь, без ткани, казались живыми. На его левом боку, прямо над тазовой костью, белел длинный, рваный шрам — тот самый, о котором говорил мой отец. Метка выжившего в аду.

Алекс поднял руку, небрежным жестом убирая мокрые черные волосы назад, открывая лицо. Без очков и челки его облик изменился до неузнаваемости. Высокие скулы, прямой нос и глаза… небесно-голубые, ледяные, в которых сейчас разгоралось нечто первобытное.

Он сделал шаг вперед, и я почувствовал это даже через барьер. Его аура. Она не просто «выросла», она обрушилась на зал, как многотонный пресс.

– Моя одежда, – произнес он.

Голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. Кан Тэ Шик, который секунду назад чувствовал себя хозяином положения, побледнел. Его колени мелко задрожали.

– Ты… ты чего вылупился? – пролепетал Кан, пытаясь сохранить лицо перед остальными. – Подумаешь, шрамов нацеплял. Думаешь, напугал кого-то своим видом?

Алекс не ответил словами. Он просто посмотрел на Кана. В этот момент его зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щели, а клыки заметно удлинились, приподнимая верхнюю губу в хищном оскале.

Воздух в зале внезапно стал горячим. Запах корицы и табака вспыхнул с такой силой, что у меня подогнулись колени. Это был запах доминанта, который перестал сдерживаться. Запах вожака, который пришел карать.

– Я повторю только один раз, – Алекс сократил расстояние до Кана в одно мгновение. Скорость была такой, что никто не успел проследить за движением. – Верни. Мою. Одежду.

Кан рухнул на колени. Его собственная аура альфы была раздавлена, смята в пыль мощью Окумуры. Он задыхался, не в силах вынести давления, которое исходило от парня перед ним. Те, кто стоял рядом, попятились, спотыкаясь и падая.

– В… вон она… там… – Кан дрожащей рукой указал на кучу тряпок у стены.

Алекс медленно перевел взгляд на свою растоптанную толстовку. В его правой руке внезапно вспыхнуло черное пламя — густое, маслянистое, оно не светило, а словно поглощало свет вокруг. Это была магия высшего порядка, магия разрушения, которую не преподавали в академии.

– Мусор, – негромко сказал Алекс, глядя на скопившихся вокруг альф. – И вы еще смеете называть себя высшим рангом? Вы просто животные, которые умеют только лаять из-за забора. Тьфу.

Он подошел к своей одежде, поднял толстовку и одним резким движением натянул её через голову. Магия в его руках погасла, но давление в воздухе осталось. Он снова стал «незаметным», спрятав свое шикарное тело под мешковатой тканью, но теперь все в зале знали правду. Под этой тканью скрывался монстр, способный уничтожить их всех, не моргнув глазом.

Алекс развернулся и направился к выходу из спортзала, игнорируя ошарашенные взгляды преподавателей и студентов. Проходя мимо прозрачного барьера, он на секунду задержал взгляд на мне.

В его глазах всё еще плясали искры черного пламени. «Ты видел?» — словно спрашивал этот взгляд.

Я не мог пошевелиться. Мое сердце колотилось в ребра, как сумасшедшее. Мой внутренний омега не просто признал его, он буквально кричал от восторга и подчинения, чего со мной не случалось никогда в жизни. Даже Годжо со всей его бесконечностью не вызывал у меня такой реакции.

– Джинву… ты это видел? – Ча Хэ Ин подошла ко мне, её голос дрожал от напряжения. – Его уровень маны… приборы только что зашкалили и сгорели. Кто он такой?

Я сглотнул, провожая взглядом широкую спину в черной толстовке.

– Он тот, кто только что закончил игру в прятки, – ответил я, чувствуя, как тень под моими ногами радостно вибрирует, вторя моему состоянию.

– Нам нужно доложить директору, – Хэ Ин уже потянулась к рации. – Такой уровень силы… это угроза безопасности.

Я перехватил её руку, сжав пальцы чуть сильнее, чем следовало.

– Не надо, Хэ Ин. Оставь это. Если он захочет разрушить это место, никакие отчеты его не остановят.

Я развернулся и пошел к выходу, вслед за Алексом. Мне было плевать на урок, на правила и на то, что Сатору Годжо теперь смотрит на пустой дверной проем с нескрываемым интересом и опасным блеском в глазах.

Я нагнал его в пустом коридоре, ведущем к северному крылу. Алекс шел быстро, его шаги гулко отдавались от кафельного пола.

– Окумура! – крикнул я.

Он остановился, но не обернулся. Его плечи были напряжены.

– Зачем ты это сделал? – я подошел ближе, вдыхая остатки его яростного аромата. – Ты ведь так старательно скрывался. Теперь за тобой будут следить все. Совет кланов, Асакура… ты сам подставил себя под удар.

Алекс медленно повернулся. Он уже успел найти запасные очки, но они не могли скрыть того огня, который всё еще тлел в его взгляде.

– Мне надоело, Джинву, – просто сказал он. – Надоело смотреть, как эти ничтожества воображают себя богами. И надоело прятаться от тебя.

Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство.

– Ты ведь почувствовал это, верно? Резонанс. Твои тени поют, когда я рядом. Мое пламя ищет твой холод.

– Это просто биология, – попытался возразить я, хотя мой собственный голос звучал неубедительно.

– Ложь, – Алекс наклонился, и я почувствовал жар, исходящий от его тела даже через толстовку. – Это не биология. Это судьба, которую у нас пытались отнять тринадцать лет назад.

Он протянул руку и осторожно заправил прядь моих волос за ухо. Его прикосновение было на удивление нежным после той демонстрации мощи, которую он устроил в зале.

– Твой отец рассказал тебе о договоре? – спросил он тише.

– Рассказал. О том, что наши семьи хотели нас связать.

Алекс усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было горечи.

– Они не просто «хотели». В ту ночь, когда на поместье напали, я не просто защищал тебя. Я защищал то, что принадлежало мне по праву. И сейчас, спустя столько лет, ничего не изменилось.

Я вскинул голову, глядя ему прямо в глаза. Моя гордость доминантного омеги боролась с инстинктом, который требовал прижаться к нему и никогда не отпускать.

– Я не вещь, Алекс. Я не принадлежу тебе только потому, что наши родители так решили.

– Знаю, – он кивнул. – Поэтому я и бросил тебе вызов. Я не хочу, чтобы ты был моим из-за старой бумаги. Я хочу, чтобы ты сам выбрал меня. Потому что я — единственный, кто сможет стоять рядом с тобой, когда ты взойдешь на свой трон теней.

Он отстранился, и мне внезапно стало холодно без его близости.

– Скоро начнутся отборочные на межшкольный турнир, – сказал он, снова надевая маску безразличия. – Там будут все. И Асакура пришлют своих лучших гончих. Это будет идеальный момент.

– Для чего?

– Чтобы сжечь старый мир и построить новый. Мы с тобой, Джинву. Король Теней и Наследник Пепла. Звучит неплохо, не находишь?

Он подмигнул мне и зашагал прочь, насвистывая какой-то странный, меланхоличный мотив.

Я остался стоять в коридоре, чувствуя, как по венам течет не кровь, а расплавленное золото. Система внезапно выдала новое уведомление, которое заставило мое сердце замереть:

[Скрытый квест: «Возрождение Кровавого Союза»] [Цель: Достичь 100% синхронизации с Наследником Пепла.] [Текущий прогресс: 28%] [Награда: Разблокировка истинной формы Теневого Монарха.]

Я посмотрел на свои руки. Тени вокруг моих пальцев сплетались в сложные узоры, напоминающие татуировки Алекса.

– Что ж, – прошептал я, чувствуя, как на губах появляется предвкушающая улыбка. – Посмотрим, чье пламя окажется горячее.

В этот вечер я тренировался до изнеможения. Игрис и Берилл спарринговали со мной, но их удары казались медленными по сравнению с той скоростью, которую показал Алекс. Я вспоминал его шрам. Вспоминал, как он смотрел на тех альф — свысока, как на надоедливых насекомых.

Он был прав. Мир охотников прогнил. Он превратился в ярмарку тщеславия, где сила измерялась рангами и деньгами, а не честью и волей. Годжо Сатору был ярким примером этого — блестящий, могущественный, но совершенно пустой внутри, живущий ради аплодисментов.

Алекс был другим. Он был настоящим. Первобытным.

Когда я вернулся домой, отец ждал меня на крыльце. Он курил, глядя на звезды, что делал крайне редко.

– Ты сегодня видел его, – это не был вопрос.

– Да, – я встал рядом. – Он перестал прятаться. По крайней мере, передо мной и классом.

Отец выпустил облако дыма.

– Значит, время пошло быстрее. Асакура уже знают. Мои информаторы сообщили, что в сторону Сеула выдвинулось несколько групп «чистильщиков». Они не будут нападать открыто, не в академии. Они будут ждать момента.

– Пусть приходят, – я вызвал один из своих кинжалов, и его лезвие хищно блеснуло в лунном свете. – Я больше не тот ребенок, которого нужно защищать.

Отец посмотрел на меня, и в его глазах я увидел гордость, смешанную с глубокой печалью.

– Я знаю, Джинву. Но помни: Алекс Окумура — это не просто союзник. Это стихия. Если ты впустишь его в свою жизнь, назад пути не будет. Он выжжет всё, что тебе дорого, чтобы оставить только то, что истинно.

– Может, это именно то, что мне нужно, – ответил я, уходя в дом.

В ту ночь мне снился сон. Огонь, крики и запах корицы. Но на этот раз я не бежал. Я стоял спина к спине с высоким парнем, чьи руки были объяты черным пламенем, а вокруг нас лежали поверженные враги. И когда он обернулся ко мне, его глаза светились не ненавистью, а бесконечной преданностью.

– Мой омега, – прошептал он во сне.

– Мой альфа, – ответил я, и тени поглотили нас обоих.

Завтра в академии будет новый день. И я знал, что он уже никогда не будет прежним. Охота началась, и на этот раз правила диктовали мы.