Альфа для омеги
Шепот теней и сталь в колыбели
Тишина в нашем новом доме была обманчивой. Она не была пустотой, как в те времена, когда я в одиночестве зализывал раны после рейдов. Теперь тишина была наполнена тихим сопением, едва уловимым гулом маны и запахом, который стал для меня дороже самого чистого кристалла маны — смесью детской присыпки, теплого молока и терпкого персика.
Я сидел в кресле-качалке, наблюдая за тем, как лучи утреннего солнца пробиваются сквозь плотные шторы. В большой колыбели, которую я всё-таки купил, несмотря на ворчание Юми, спали двое. Наши сыновья. Наши маленькие наследники хаоса.
Алекс, старший, раскинулся на спине, заняв добрых две трети пространства. Даже во сне он выглядел так, будто готов в любой момент вскочить и потребовать свою порцию внимания или еды. Он был вылитой Юми: те же угольно-черные волосы, которые уже сейчас топорщились в разные стороны, и та же властная линия бровей. Его мана, даже в спящем состоянии, ощущалась как покалывание электричества — дерзкая, яркая, доминантная.
Рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в край одеяла, спал Сухо. Мой маленький двойник. В нем не было той взрывной энергии, что у брата, но его присутствие ощущалось иначе — глубоким, спокойным холодом теней, который убаюкивал и успокаивал. Его кожа была бледнее, а черты лица — мягче, точь-в-точь как у меня в детстве, до того как система превратила моё тело в совершенное оружие.
– Опять медитируешь над ними? – раздался тихий голос от двери.
Юми стояла в проеме, прислонившись плечом к косяку. На ней была моя старая футболка, которая висела на ней мешком, и короткие шорты. В руках она держала две чашки кофе. Несмотря на бессонную ночь, её глаза светились тем самым небесно-голубым огнем, который когда-то заставил моё сердце пропустить удар.
– Не могу оторваться, – признался я, принимая чашку. – Знаешь, я до сих пор не верю, что они настоящие.
Юми подошла ближе и заглянула в колыбель. Алекс во сне дернул ножкой, едва не задев брата.
– О, они настоящие, поверь мне, – она усмехнулась, отпивая кофе. – Особенно когда Алекс решает, что четыре утра — идеальное время для демонстрации голоса доминантного альфы. У меня до сих пор в ушах звенит.
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Моя омежья сущность была в абсолютном покое. Течка, роды, первые недели бессонных ночей — всё это казалось пройденным этапом великого квеста, наградой за который стали эти двое.
– Через неделю приедут мои родители, – вдруг сказала Юми, и я почувствовал, как её аура на мгновение дрогнула, став чуть более острой от волнения. – Хотят посмотреть на внуков.
Я замер с чашкой у губ. Родители Юми. Доминантные альфы старой закалки, которые, по рассказам жены, держали в страхе половину делового Токио.
– Ты думаешь, они... одобрят? – осторожно спросил я.
– Одобрят? – Юми фыркнула, присаживаясь на подлокотник моего кресла. – Джин-у, они будут в восторге. Отец всегда мечтал о наследниках с такой силой. А когда он увидит, что его внуки — дети Теневого Монарха, он, скорее всего, попытается уговорить тебя захватить какую-нибудь небольшую страну для них в качестве игровой площадки.
– Надеюсь, до этого не дойдет, – я покачал головой. – Я хочу, чтобы у них было нормальное детство. Насколько это вообще возможно для детей омеги S-ранга и доминантной альфы.
Юми положила руку мне на затылок, перебирая мои отросшие черные волосы. Её запах — табак, персик и корица — окутал меня, создавая зону абсолютной безопасности.
– Нормального детства у них не будет, смирись, – тихо произнесла она. – Посмотри на Алекса. Он уже сейчас пытается командовать тенями, когда ты не видишь. Вчера я видела, как Игрит покорно подавал ему соску, которую тот выплюнул. Игрит! Великий рыцарь крови!
Я невольно рассмеялся, представив эту картину. Мои тени, эти грозные воины, превратились в самых преданных нянек в истории человечества. Бер постоянно пытался петь им колыбельные (от которых дребезжали стекла в окнах), а Беллион бдительно следил, чтобы ни одна муха не пролетела мимо детской комнаты.
– Пока они только едят и спят, – сказал я, глядя на Сухо. – Но я чувствую, Юми. Как только они начнут ходить, тишина в этом доме станет легендой.
– Да уж, – Юми вздохнула, но в этом вздохе было больше предвкушения, чем усталости. – Сухо будет твоей тихой тенью, планирующей шалости, а Алекс станет тараном, который будет их исполнять. Мы с тобой еще вспомним эти спокойные дни с ностальгией.
В этот момент Алекс открыл глаза. Небесно-голубые, как у матери, они сразу сфокусировались на нас. Он не заплакал. Вместо этого он издал короткий, требовательный звук и протянул ручонки вверх.
– Началось, – прошептала Юми, ставя кофе на столик. – Твой выход, Монарх. Кажется, наш «генерал» требует аудиенции.
Я поднялся, чувствуя, как мана внутри меня радостно откликается на зов сына. Я взял Алекса на руки, ощущая его плотное, горячее тельце. Он тут же ухватил меня за палец, и я почувствовал крошечный, но вполне ощутимый укол его маны. Он уже пытался «пометить» меня как свою собственность.
Сухо тоже проснулся. Он не спешил, медленно моргая серыми глазами и внимательно наблюдая за братом. В его взгляде уже сейчас читалась та самая холодная рассудительность, которая не раз спасала мне жизнь в подземельях.
– Иди к маме, Сухо, – Юми осторожно подхватила второго близнеца.
Мы стояли в центре залитой солнцем комнаты — два сильнейших существа в своих категориях, держащие на руках будущее, которое было одновременно пугающим и прекрасным.
– Знаешь, – сказал я, прижимая Алекса к себе. – Мне всё равно, что скажут твои родители. Или Ассоциация. Или весь мир.
Юми посмотрела на меня поверх головы Сухо, и её улыбка была ярче утреннего солнца.
– Мне тоже, Джин-у. Главное, что мы — стая. А со всем остальным... со всем остальным справятся наши тени.
Я кивнул, зная, что она права. Впереди были визиты родственников, первые шаги, первые проявления силы, которые наверняка разрушат не одну стену в нашем доме. Но сейчас, в это мгновение, у нас было всё.
– Джин-у? – позвала Юми, когда мы уже собирались идти на кухню.
– Да?
– На следующей неделе, когда приедут предки... надень тот серый костюм. Омежья аура в нем просто сносит крышу. Хочу, чтобы мой отец сразу понял, почему я выбрала именно тебя.
Я усмехнулся, чувствуя, как Алекс довольно гулит у меня на руках.
– Как прикажете, госпожа альфа.
Мы вышли из комнаты, оставляя позади тишину, которая больше никогда не будет прежней. Впереди был день, полный суеты, смеха и запаха персиков. Моя охота закончилась. Началась жизнь.