Альфа для омеги
Шепот крови и колыбель теней
Прохладный воздух Сеула, проникавший сквозь приоткрытое окно, приносил с собой запахи оживающего города, но здесь, в нашей спальне, мир сузился до размеров огромной кровати и двух крошечных свертков, спящих между нами. Прошел ровно месяц с того дня, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после», и это «после» оказалось куда более захватывающим, чем любые сражения с правителями или монархами.
Я полулежал, опершись на гору подушек, и чувствовал, как по телу разливается густая, паточная нега. Моя омежья сущность, долгие годы подавляемая и скованная ледяной броней маны, теперь цвела. Я чувствовал себя наполненным, завершенным. Тело, еще недавно казавшееся мне неповоротливой крепостью, теперь ощущалось легким и удивительно сильным, хотя врачи и Юми всё еще запрещали мне даже думать о посещении врат.
– Джин-у, ты снова на них пялишься? – раздался сонный, хрипловатый голос рядом.
Юми приподнялась на локте, откидывая с лица прядь черных волос. Она выглядела уставшей — ночные кормления и присмотр за тремя (включая меня) доминантами выматывали даже её железную натуру альфы. Но в её небесно-голубых глазах, когда она смотрела на детей, вспыхивала такая нежность, что у меня каждый раз щемило в груди.
– Не могу перестать, – прошептал я, осторожно протягивая руку и касаясь крошечного кулачка Алекса. – Посмотри на него. Это же просто невероятно.
Алекс, наш первенец, был удивительным созданием. Несмотря на то, что он был моим сыном, в нем почти не было моих черт. Он был мужской версией Юми — те же резковатые, даже в младенчестве, черты лица, та же фарфоровая кожа и копна угольно-черных волос. Но главное — его аура. Даже сейчас, во сне, от него исходили волны уверенной, колючей силы доминантного альфы. Он пах персиком и свежим озоном, совсем как его мать.
– Он уже пытается доминировать над Сухо, даже когда спит, – усмехнулась Юми, придвигаясь ближе и кладя голову мне на плечо. – Вчера он так требовательно пищал, что Бер чуть не уронил поднос с едой. Наш маленький генерал.
Я перевел взгляд на второго сына. Сон Сухо. Если Алекс был отражением Юми, то Сухо был моим зеркалом. Мои серые глаза (сейчас закрытые веками), мой разрез губ, даже манера чуть хмуриться во сне. От него исходил запах хвои и холодного металла — аромат, который я носил в себе годами, но теперь он