Альфа и Альфа
Шепот бездны и колыбельная пламени
Я проснулся задолго до того, как первые лучи солнца коснулись шпилей сеульских небоскребов. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким фиолетовым свечением, исходящим от моих собственных рук — отголосок маны, которая всё еще бурлила в венах после этой недели безумия.
Рядом со мной, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку, спала Юми. Моя Юми.
Смотреть на неё сейчас, когда её доминантная аура альфы была приглушена глубоким сном, было странным удовольствием. Она казалась почти хрупкой, если не знать, что эти руки способны призывать черное пламя, испепеляющее целые армии монстров. Иссиня-черные волосы разметались по простыням, контрастируя с бледной кожей, на которой отчетливо виднелись следы моих зубов и пальцев. Мой внутренний альфа, обычно холодный и расчетливый, сейчас довольно урчал, словно сытый хищник. Сочетание двух доминантных начал, которое все считали невозможным, оказалось самым естественным, что я когда-либо чувствовал. Мы не подавляли друг друга — мы дополняли друг друга, создавая нечто монолитное.
Я осторожно поднялся, стараясь не потревожить её. Тело ощущалось легким, полным сил, несмотря на то, что мы не смыкали глаз семь суток. Магия Монарха и её пламя подпитывали нас лучше любой еды.
– Бер, – негромко позвал я.
Из тени в углу комнаты бесшумно соткался силуэт верного муравьиного короля. Он склонил голову так низко, что коснулся лбом пола.
– Мой Король... – прострекотал он, его голос был полон благоговения.
– Приберись здесь. Игрис, помоги ему. Сделайте так, чтобы к её пробуждению комната выглядела как до нашего прихода. Только... – я бросил взгляд на сожженные простыни и треснувшую стену, – постарайтесь не шуметь.
Тени задвигались. Игрис, как всегда молчаливый и методичный, принялся за ремонт стены, используя свою ману, чтобы сгладить трещины, а Бер с удивительной для его когтей деликатностью начал собирать обрывки одежды и пепел.
Я же повернулся к кровати и осторожно подхватил Юми на руки. Она была легкой, как перышко, но её кожа всё еще излучала жар. Она лишь тихо что-то пробормотала во сне и теснее прижалась к моей груди, инстинктивно ища источник прохлады, который давала моя теневая энергия. Даже во сне она узнавала меня.
В ванной комнате я включил теплую воду. Пар быстро заполнил пространство, смешиваясь с ароматом персикового мыла, который стоял на полке. Я бережно опустил её в глубокую чашу ванны, поддерживая за плечи. Вода смывала с её тела следы нашей страсти, пот и магическую пыль, но метка на её шее — глубокая, багровая, с легким фиолетовым свечением — оставалась неизменной. Она стала частью её сущности.
Юми не проснулась. Она лишь расслабилась в воде, подставляя лицо под мои ладони. Я мыл её медленно, почти ритуально, любуясь каждым изгибом, каждой татуировкой, которая теперь казалась мне картой сокровищ. Я чувствовал себя странно: Монарх Теней, перед которым трепещут миры, сейчас просто отмывал свою женщину, и это действие приносило мне больше удовлетворения, чем любая победа над боссом S-ранга.
Вытерев её мягким полотенцем, я отнес её обратно в спальню. Бер и Игрис уже закончили: кровать была застелена свежим бельем, стены сияли чистотой, а в воздухе пахло свежестью, а не гарью. Я надел на Юми свою длинную черную футболку, которая была ей почти до колен, и уложил её на подушки. Она тут же зарылась в одеяло, погружаясь в еще более глубокий сон.
– Отдыхай, моя львица, – прошептал я, коснувшись губами её лба. – Сегодня тебе не нужно воевать.
Я вышел на кухню, натянув только свободные черные штаны. Мои плечи и грудь, исчерченные её отметинами, были открыты. Я чувствовал себя превосходно. Прилив сил был настолько мощным, что мне казалось, я могу передвинуть горы одним лишь желанием.
Я решил приготовить завтрак. Не то чтобы я был великим поваром, но после семи дней дикой охоты человеческая еда казалась необходимостью. Я достал из холодильника продукты, насвистывая какой-то мотив, который крутился в голове. Яичница с беконом, крепкий кофе и свежие фрукты — просто, но сытно.
Прошел примерно час. Я как раз расставлял тарелки на барной стойке, когда тишину квартиры прорезал грохот, донесшийся из спальни, а следом за ним — сочный, многоэтажный мат, который явно не подошел бы аристократичной внешности Окумуры Юми.
Я невольно улыбнулся и быстрым шагом направился в комнату.
Картина, представшая моему взору, была достойна кисти художника. Юми сидела на полу возле кровати, запутавшись в одеяле. Моя футболка сползла с одного плеча, обнажая ключицу и ту самую татуировку, которая сейчас казалась тусклой. Она пыталась встать, опираясь на край кровати, но её ноги явно отказывались ей подчиняться.
– Чертов Монарх... – прошипела она, не замечая меня. – Проклятый альфа... Моя спина... Моя поясница... Ощущение, будто по мне проехался табун ледяных медведей, а потом их подорвали моим же пламенем.
Она попыталась сделать шаг в сторону ванной, но тут же охнула и смешно присела на корточки, хватаясь за поясницу.
– Помощь нужна, охотник Окумура? – спросил я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
Юми резко вскинула голову. Её растрепанные волосы закрывали часть лица, но голубые глаза сверкнули так ярко, что я на мгновение заподозрил её в желании испепелить меня прямо здесь.
– Ты! – Она ткнула в меня пальцем, который заметно дрожал. – Сон Джинву, ты — животное! Ты вообще понимаешь, что такое «умеренность»? Или в твоем королевстве теней это слово под запретом?
– В моем королевстве всё принадлежит королю, – я подошел к ней и, проигнорировав её слабую попытку оттолкнуть меня, снова подхватил на руки. – А ты сама провоцировала меня все семь дней. Кто шептал мне, чтобы я не останавливался?
Юми густо покраснела — редкое зрелище для доминантного альфы. Она уткнулась лицом в мою голую грудь, чтобы скрыть смущение, и тихо буркнула:
– Я была в состоянии магического аффекта. Это не считается. И вообще, почему ты выглядишь так, будто только что вернулся из спа-салона, а я чувствую себя как выжатый лимон?
– Особенности класса, – я усмехнулся, неся её в сторону кухни. – Теневая энергия быстро восстанавливает ткани. К тому же, я — альфа.
– Я тоже альфа, если ты не заметил! – Она легонько укусила меня за плечо, но тут же поморщилась. – Ой... даже челюсть болит. Джинву, ты монстр. Настоящий монстр.
– Твой монстр, – поправил я, усаживая её на высокий стул у барной стойки.
Я поставил перед ней тарелку и чашку горячего кофе. Запах еды немного смягчил её гнев. Она жадно вдохнула аромат, и её плечи наконец расслабились.
– Ты... ты сам это приготовил? – спросила она, недоверчиво глядя на яичницу.
– У меня не было выбора. Если бы я позвал Бера готовить, он бы превратил кухню в поле для экспериментов с насекомыми. Ешь. Тебе нужно восстановить ману.
Юми взяла вилку, но её движения всё еще были скованными. Я видел, как она морщится при каждом движении. Мой внутренний защитник зашевелился, чувствуя вину вперемешку с гордостью. Я подошел к ней со спины и положил ладони ей на плечи.
– Эй, ты что... – начала она, но осеклась.
Я начал медленно вливать свою ману в её тело через прикосновение. Это не было агрессивным вторжением — скорее мягким, прохладным потоком, который обволакивал воспаленные мышцы и успокаивал нервные окончания. Я чувствовал, как напряжение покидает её спину, как разглаживаются узлы в мышцах поясницы.
Юми издала долгий, протяжный вздох и буквально растеклась по столу.
– О боги... Джинву... продолжай. Это лучше, чем любой массаж в мире.
– Я просто возвращаю долг, – тихо сказал я, наклоняясь и целуя её в макушку. – Ты выдержала то, что не под силу ни одному человеку.
Она повернула голову, глядя на меня снизу вверх. В её глазах больше не было ярости — только глубокая, искренняя нежность, смешанная с тем самым вызовом, который так зацепил меня при первой встрече.
– Знаешь, – она отпила кофе, – председатель Го наверняка уже поседел. Мы пропали с радаров на неделю. Врата в пригороде, о которых ты говорил... их, наверное, уже зачистил кто-то другой.
– Пусть зачищают, – я безразлично пожал плечами. – Мир не рухнет, если Монарх возьмет отпуск. Тем более, у меня была более важная миссия.
– Миссия по доведению меня до инвалидности? – Она снова усмехнулась, и её клыки блеснули в свете ламп. – Учти, Джинву, в следующий раз я буду готова. Я изучу твои слабые места.
– У меня нет слабых мест, Юми.
– Теперь есть, – она коснулась моей руки своей ладонью. – Одно. И оно сейчас сидит перед тобой и ест твой завтрак.
Я замер. Эти слова ударили сильнее, чем любой клинок. Она была права. До этого момента я был неуязвим, потому что мне нечего было терять. Теперь же у меня появилось нечто, что я буду защищать ценой самой Вселенной.
– Это опасное заявление, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Если об этом узнают враги...
– Пусть пробуют, – Юми резко выпрямилась, и на мгновение вокруг неё заплясали искры черного пламени, хотя она тут же охнула от боли в боку. – Я не омега, которую нужно прятать в замке. Я — твоё пламя. И если кто-то решит подобраться к тебе через меня, они сгорят раньше, чем успеют осознать свою ошибку.
Я улыбнулся. Настоящей, хищной улыбкой.
– Именно поэтому ты — единственная, кто может быть рядом со мной.
Мы доели завтрак в уютном молчании. Юми постепенно приходила в себя, мана Монарха творила чудеса, возвращая ей подвижность. Она уже начала планировать наш следующий выход в свет, рассуждая о том, какое платье ей надеть, чтобы скрыть метку на шее (или, наоборот, подчеркнуть её, чтобы позлить Хэ Ин), когда мой телефон, лежащий на тумбочке в прихожей, разразился серией яростных звонков.
– Кажется, реальность стучится в дверь, – заметила Юми, лениво потягиваясь.
Я сходил за телефоном. На экране светилось имя председателя Го. Двадцать восемь пропущенных.
– Сон Джинву! – голос старика в трубке был таким громким, что Юми услышала его, сидя за столом. – Если ты сейчас же не ответишь, я объявлю тебя национальным бедствием! Где ты? Где охотник Окумура? Весь мир стоит на ушах! Появились слухи, что вы двое... что вы подрались и разнесли половину района!
Я посмотрел на Юми. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.
– Мы не дрались, председатель, – спокойно ответил я. – Мы... проводили совместную тренировку. По обмену опытом.
– Семь дней?! – Го Гунхи, казалось, сейчас хватит удар. – Какая тренировка может длиться семь дней без перерыва?
– Очень интенсивная, – я бросил взгляд на Юми, которая подмигнула мне, облизывая губы. – Мы закончили. Будем в Ассоциации через пару часов.
Я повесил трубку прежде, чем он успел спросить что-то еще.
– Совместная тренировка? – Юми рассмеялась, вставая со стула. Теперь она двигалась почти нормально, хотя легкая осторожность в походке всё еще выдавала её состояние. – Джинву, ты ужасный лжец.
– Зато я отличный учитель, – я подошел к ней и притянул к себе за талию. – Хочешь повторить урок через неделю?
– Дай мне хотя бы месяц на восстановление, чудовище, – она шутливо толкнула меня в грудь, но не отстранилась. – Но знаешь... это была лучшая неделя в моей жизни.
– И в моей, – признал я совершенно искренне.
Я смотрел на неё и понимал, что мир охотников никогда не будет прежним. Теневой Монарх нашел свою Королеву, и это была не тихая гавань, а бушующий океан черного огня. Мы выйдем к ним, и они увидят в наших глазах не только силу, но и нечто, что пугает людей гораздо больше, чем монстры — абсолютное, нерушимое единство двух хищников.
– Пойдем, – я протянул ей руку. – Нас ждут великие дела. И, кажется, мне нужно купить тебе новую одежду. Старая почему-то пришла в негодность.
– Ой, замолчи! – Юми вложила свою ладонь в мою, и я почувствовал, как её мана ласково коснулась моей. – И не забудь надеть рубашку. Твои шрамы на спине... они слишком красноречивы. Не хочу, чтобы все знали, как сильно я тебя «тренировала».
Мы вышли из квартиры, и тени за нашей спиной довольно зашелестели. Впереди был целый мир, полный опасностей и врагов, но теперь мне было всё равно. Ведь рядом со мной шла женщина, которая пахла персиком и табаком, и в её руках было сосредоточено пламя, способное согреть даже самую глубокую тьму.