← Назад к обзору

Альфа монарха

Пепел и пламя гона

Прошел месяц с той ночи на крыше Ассоциации, и этот месяц перевернул мою привычную, выверенную до миллиметра жизнь. Как Теневой Монарх, я привык контролировать всё: от движений своих солдат до пульса противника. Но Алекс... Алекс стал той переменной, которую невозможно было вписать ни в одно уравнение.

Наши отношения развивались с той неспешной уверенностью, которая была присуща только ему. Он не торопил события, не пытался «пометить» меня или заявить свои права перед другими охотниками, хотя его запах — этот дурманящий коктейль из табака, персика и жженой корицы — теперь преследовал меня повсюду. Мы встречались в небольших кофейнях, гуляли по ночному городу, и иногда я ловил себя на том, что просто смотрю на него, забывая о еде и разговоре. В нем была тишина, которой мне так не хватало.

Но последние два дня эта тишина стала пугающей.

Алекс перестал отвечать на звонки. Мои сообщения в мессенджере оставались висеть непрочитанными, серыми и холодными, как мои собственные глаза. Сначала я списывал это на его потребность в уединении — он часто говорил, что иногда ему нужно «перезарядить кости» вдали от людей. Но на второй вечер внутри меня начало расти беспокойство, которое не могли унять даже верные тени.

– Мой Повелитель, вы встревожены? – Игрис материализовался в углу моей спальни, его красные глаза тускло светились в полумраке.

– Всё в порядке, Игрис, – бросил я, не отрывая взгляда от экрана телефона. – Просто... предчувствие.

Я не знал, где он живет. Мы еще не дошли до того этапа, когда обмениваются ключами или адресами. Алекс оберегал свое личное пространство так же яростно, как я оберегал свои тайны. Я расхаживал по комнате, чувствуя, как мой внутренний омега начинает жалобно скрестись где-то под ребрами. Доминантный статус давал мне силу, но он же делал привязанность к альфе почти физически болезненной.

На исходе второго дня, когда я уже был готов поднять на уши всю Ассоциацию и заставить Берра прочесать каждый квартал Сеула, телефон в моей руке коротко вибрировал.

Одно уведомление. От Алекса.

Сердце пропустило удар. Я быстро разблокировал экран, ожидая извинений или краткого объяснения, но вместо текста там было фото. И в ту же секунду я почувствовал, как горячая волна ударила в голову, а из носа на ковер упала первая тяжелая капля крови.

– Проклятье... – прошептал я, вытирая лицо тыльной стороной ладони, но не в силах отвести взгляд.

На снимке Алекс был в ванной. Но это не была обычная ванна — она была до краев наполнена льдом, который уже начал подтаивать. Его тело, это божественное сочетание литых мышц и шрамов, было покрыто крупными каплями пота, которые дорожками стекали по широкой груди и прессу. Кожа казалась воспаленной, щеки горели лихорадочным румянцем.

Но страшнее и притягательнее всего было его лицо. Капюшон блондинистых волос промок и прилип ко лбу, взгляд небесно-голубых глаз стал хищным, затуманенным первобытной жаждой, в которой не осталось ни капли той мудрости, что я так ценил. Под верхней губой отчетливо виднелись удлинившиеся клыки — верный признак того, что зверь внутри него вырвался на свободу.

Следом пришло короткое сообщение:

«У меня начался гон. Буду отсиживаться неделю. Не приходи. Я не хочу причинить тебе боль».

Я стоял посреди комнаты, и мой собственный запах — аромат зимнего леса и озона — внезапно стал резким, откликаясь на зов альфы даже через экран смартфона. Гон доминантного альфы. Период, когда магия и инстинкты сливаются в один неконтролируемый поток ярости и вожделения.

Мой альфа страдает. Он пытается заморозить свою страсть льдом, запирается в четырех стенах, пока его сила, способная поднимать драконов, выжигает его изнутри. А меня нет рядом.

– Не приходить? – я усмехнулся, чувствуя, как тени вокруг меня закипают. – Ты плохо меня знаешь, Окумура Алекс.

Я не стал звонить Председателю. Я просто вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался в ночном небе над моим домом, и я прыгнул ему на спину, даже не заботясь о том, увидят ли меня люди.

– Найди его, – приказал я, передавая дракону остатки запаха Алекса с моей одежды. – Найди его запах. Сейчас же!

Кайсел издал глухой рокот и сорвался с места. Ветер бил в лицо, остужая мой собственный жар, но внутри всё горело. Я чувствовал его. Где-то там, в районе старых кварталов на окраине, пульсировала мощная, тяжелая аура, похожая на надвигающийся шторм. Костяная магия Алекса в период гона должна была быть нестабильной — я видел, как внизу, над одним из частных домов, воздух искажается от магического напряжения.

Я спрыгнул с дракона прямо на ходу, приземляясь на крышу двухэтажного коттеджа. Окна были плотно зашторены, но даже через стены я слышал его дыхание — тяжелое, рваное, больше похожее на рычание зверя.

Дверь была заперта на несколько замков, а сверху наложена магическая печать из костяной крошки. Алекс действительно подготовился. Он не хотел, чтобы кто-то вошел. И он не хотел выходить сам.

– Сон Джинву... – раздался его голос из-за двери. Он был настолько низким и вибрирующим, что у меня по спине пробежали мурашки. – Уходи. Я предупреждал.

– Ты прислал мне это фото, Алекс, – я прижался лбом к холодному дереву двери. – Ты сам позвал меня, даже если твой разум пытался сказать обратное.

– Я сорвусь, – прорычал он, и я услышал звук разбивающегося стекла. Кажется, он швырнул что-то в стену. – Моя магия... она сейчас не подчиняется мне. Я могу раздавить тебя, Монарх. Омега внутри тебя не выдержит этого давления.

– Омега внутри меня — такой же Монарх, как и я сам, – я сосредоточил манию в ладони, и печать на двери начала трещать. – Открой, или я снесу этот дом до основания.

Послышался скрежет отодвигаемого засова. Дверь медленно приоткрылась, и из квартиры пахнуло таким концентрированным запахом корицы и пота, что у меня на мгновение потемнело в глазах.

В прихожей было темно. Алекс стоял в тени, его рост казался еще внушительнее, а плечи — шире. Он был в одних свободных штанах, босой, его кожа блестела от влаги.

– Ты безумец, – выдохнул он. Его глаза в темноте светились небесным пламенем.

– Мы оба такие, – я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь, отрезая нас от остального мира.

Он не двигался, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Я видел, как под его кожей на шее и плечах перекатываются мышцы. Он боролся с собой, с тем инстинктом, который требовал немедленно прижать меня к полу и заявить свои права.

– Почему ты не использовал подавители? – спросил я, медленно сокращая дистанцию.

– На доминантов моего уровня они не действуют, – Алекс сделал шаг назад, упираясь спиной в стену. – Только лед и изоляция. Джинву... уходи, пока я еще могу соображать.

Я подошел вплотную. Запах альфы в гоне был почти осязаемым, он давил на меня, заставляя колени дрожать, а дыхание сбиваться. Мой внутренний омега хотел подчиниться, хотел склонить голову, но я заставил себя смотреть ему прямо в глаза.

– Я не уйду, – я положил ладони на его горячую грудь. Его сердце билось как сумасшедшее, словно запертая в клетке птица. – Ты мучился здесь два дня. Хватит.

Алекс вдруг схватил меня за запястья. Его хватка была железной, почти болезненной. Он притянул меня к себе, вжимаясь своим телом в мое.

– Ты понимаешь, что это значит? – прорычал он мне в самые губы. – Если я начну, я не остановлюсь. Я заберу всё. Твою силу, твою тень, твою свободу. В гоне альфа не знает пощады.

– Тогда не щади меня, – ответил я, запуская пальцы в его мокрые волосы. – Я пришел сюда не за жалостью.

Его самообладание рухнуло в ту же секунду. Алекс издал звук, средний между стоном и рыком, и впился в мои губы. Это не был поцелуй — это была маркировка, захват территории. Его клыки оцарапали мою губу, и вкус крови только подстегнул его ярость.

Он подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весил, и понес в сторону спальни. По пути его магия непроизвольно выплескивалась наружу — вдоль стен начали вырастать тонкие костяные узоры, похожие на белые ветви деревьев.

В спальне было еще холоднее, повсюду валялись полотенца и пустые пакеты из-под льда. Он бросил меня на кровать и тут же навис сверху, придавливая своим весом. Его глаза были совсем близко — два бездонных океана, в которых бушевал шторм.

– Ты мой, – прошептал он, и его голос вибрировал во всем моем теле. – Теневой Монарх или нет... сейчас ты просто мой омега.

– Да, – выдохнул я, отдаваясь во власть этих рук. – Только твой.

Алекс уткнулся носом в мою шею, в то самое место, где пульсировала жилка. Его дыхание обжигало, а запах корицы стал настолько густым, что казалось, его можно пробовать на вкус. Он начал оставлять на моей коже отметины — не засосы, а настоящие клейма, которые будут заживать долго, напоминая о том, кто их оставил.

– Алекс... – я выгнулся навстречу его ласкам, чувствуя, как моя собственная магия теней начинает переплетаться с его костяной магией.

Черные пряди моих волос смешивались с его блондинистыми вихрами. Это было странное и прекрасное зрелище: тьма и свет, кости и тени.

– Я ждал этого... – он на мгновение оторвался от моей шеи, глядя на меня с такой нежностью, которая пробивалась даже сквозь пелену гона. – Я так долго ждал кого-то, кто не сломается.

Он провел рукой по моей спине, и я почувствовал, как его пальцы слегка подрагивают. Даже сейчас, в состоянии почти полного безумия, он старался не причинить мне вреда больше, чем я мог вынести.

– Ты идеален, – прошептал он, снова припадая к моим губам.

Весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Не было Ассоциации, не было монстров, не было долга перед человечеством. Были только мы — два существа, созданные из боли и силы, нашедшие друг друга в хаосе бытия.

Его магия костей заполнила комнату, создавая вокруг кровати подобие защитного кокона. Белые ребра-колонны поднялись до потолка, переплетаясь и закрывая нас от реальности. В этом костяном замке, созданном его инстинктами, я чувствовал себя в большей безопасности, чем в своем теневом замке.

– Я не отпущу тебя, Джинву, – повторял он между поцелуями. – Никогда. Ты слышишь?

– Слышу, – я обхватил его ногами за талию, притягивая еще ближе. – И не смей отпускать.

Гон Алекса был подобен лесному пожару — неумолимый, всепоглощающий и прекрасный в своей ярости. И я, Сон Джинву, правитель мертвых, с радостью бросился в это пламя, зная, что только из этого огня мы оба выйдем по-настоящему живыми.

В ту ночь кости и тени окончательно стали единым целым. И когда за окном забрезжил рассвет, окрашивая Сеул в серые тона, внутри костяного кокона царил покой, который был возможен только после самой великой битвы — битвы за право любить и быть любимым.

Алекс спал, уткнувшись лицом в мой живот, его рука всё еще крепко сжимала мое запястье. Его запах стал мягче, спокойнее, в нем больше не было той пугающей остроты. Я перебирал его светлые волосы, глядя на татуировку ассасина на его шее, и понимал: мой путь охотника-одиночки закончился.

Потому что теперь у Монарха был его Дракон. И этот Дракон больше не был одинок в своей ледяной ванне.