← Назад к обзору

Альфы

Тень, пламя и хвостик из белого меха

Воздух на закрытом полигоне Ассоциации Охотников был настолько плотным от маны, что обычный человек задохнулся бы здесь через минуту. Но для моих детей это была естественная среда обитания. Я стоял в центре арены, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как Миджун и Сухо пытаются пробить мою защиту.

– Медленно, Миджун! – крикнул я, уклоняясь от молниеносного выпада ее тренировочного клинка. – Твои глаза видят цель, но твое тело всё еще думает о том, как красиво ты выглядишь в прыжке. Забудь о грации, думай о результате!

Дочь рыкнула — в этом звуке было столько же от меня, сколько и от ее собственной дикой натуры альфы. Ее длинные черные волосы разметались по плечам, а серые глаза, похожие на грозовое небо, сверкали яростью. Она сделала обманный финт, уходя в перекат, и в этот момент Сухо, мой тринадцатилетний «мини-Монарх», попытался атаковать меня со спины, используя теневой шаг, которому я научил его на прошлой неделе.

– Неплохо, Сухо, – произнес я, даже не оборачиваясь.

Я просто позволил своей тени слегка приподняться над землей. Маленький альфа врезался в упругую стену тьмы и кубарем покатился по бетонному покрытию.

– Ай! Пап, это нечестно! – воскликнул он, потирая ушибленный локоть. – Ты сказал, что не будешь использовать Игриса!

– Это был не Игрис, – я наконец развернулся к ним, позволяя ауре немного утихнуть. – Это была просто моя воля. Вы двое слишком полагаетесь на физическую силу. Миджун, ты — доминантная альфа, твоя мощь должна исходить изнутри, а не только из мышц. Сухо, ты слишком торопишься. Тень — это не транспорт, это продолжение твоего сердца.

Миджун воткнула меч в землю и тяжело дышала, вытирая пот со лба.

– Легко тебе говорить, – проворчала она. – Ты бессмертный повелитель армии мертвых. А мы просто пытаемся не опозорить фамилию.

Я подошел к ней и положил руку на плечо. Несмотря на ее ершистость, я чувствовал, как она дрожит от усталости.

– Вы никогда не опозорите меня, – сказал я тише. – Но мир не будет давать вам поблажек только потому, что вы — Сон.

В этот момент телефон Миджун, лежащий на скамье у края полигона, издал короткий сигнал. Она нахмурилась, подошла к нему и, прочитав сообщение, внезапно изменилась в лице. Ее гнев как рукой сняло, а на губах заиграла странная, почти заговорщицкая улыбка.

– Что там? Опять Алекс жалуется на новые чертежи? – спросил я, вытирая руки полотенцем.

Миджун медленно повернулась ко мне, хитро прищурившись.

– Нет, пап. Это Алекс пишет из торгового центра. Они с Юки-саном как раз заканчивают покупки.

Она подошла ближе, и я почувствовал, как ее аура сменилась с боевой на лукавую.

– Пап, ты ведь не забыл, какой сегодня день? – спросила она вкрадчиво.

Я нахмурился, перебирая в голове даты. Вторник. Рейдов не запланировано. У Сухо контрольная по математике завтра…

– Обычный вторник? – предположил я.

Миджун и Сухо переглянулись. Сын хлопнул себя ладонью по лбу.

– О боги, он реально забыл, – простонал Сухо. – Пап, через три дня — ваша с папой Юки годовщина. Двадцать лет, между прочим!

Холодок пробежал по моей спине. Не тот холод, что приносит смерть, а тот, что предвещает серьезный разговор с моим омегой. Годовщина. Как я мог выкинуть это из головы? Наверное, бесконечные отчеты Ассоциации и попытки удержать Беррила от поедания соседских собак окончательно забили мне мозг.

– Я… я помню, – соврал я, стараясь сохранить каменное лицо.

– Ага, конечно, – хмыкнула Миджун, скрестив руки на груди. – Твой левый глаз дернулся, когда Сухо сказал про двадцать лет. Короче, слушай сюда, «великий Монарх». Алекс передал, что Юки-сан готовит тебе какой-то особенный сюрприз. Они там в торговом центре закупались в таких магазинах, куда нас с Сухо даже под конвоем не пускают.

– В каких магазинах? – я напрягся.

– Алекс сказал, что папа Юки купил что-то… – Миджун замялась, едва сдерживая смех, – что-то очень белое, пушистое и с ушками.

Я застыл. Мое воображение, обычно занятое стратегиями сражений, вдруг выдало картинку моего Юки — с его фарфоровой кожей, небесными глазами и копной взъерошенных волос — в костюме… зайчика?

Тень под моими ногами внезапно взметнулась вверх, едва не сбив осветительную мачту.

– Пап, успокой свою тьму! – крикнул Сухо, пригибаясь. – Ты сейчас весь полигон в бездну утянешь!

Я глубоко вдохнул, заставляя силу вернуться в узду. Сердце забилось быстрее. Юки. Мой тихий, нежный Юки, который обычно краснеет от простого комплимента при детях, решил устроить мне такой сюрприз?

– Миджун, – я посмотрел на дочь максимально серьезно. – Что еще сказал Алекс?

– Сказал, чтобы ты подготовился. И чтобы мы с Сухо в день годовщины испарились из дома как минимум на сутки. Алекс берет нас к себе, Ли Вон обещал присмотреть, чтобы мы не разнесли его квартиру.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разгорается совсем не боевой азарт. Двадцать лет. Мы прошли через всё: через страх, через мое перерождение, через рождение троих — а теперь уже почти четверых — детей.

– Пап, а ты что подаришь? – Сухо с любопытством уставился на меня. – У тебя же нет ничего, кроме камней маны и старых кинжалов.

Я посмотрел на свои руки. Руки, способные разрушать горы. Что я мог дать человеку, который подарил мне смысл жизни?

– Я найду что-то особенное, – ответил я, и в моем голосе прозвучала сталь. – Игрис!

Мой верный рыцарь мгновенно материализовался из тени, преклонив колено.

– Да, мой повелитель?

– Отправляйся в хранилище Ассоциации. Найди там самый чистый кристалл «Слезы Звезды», который мы добыли в последнем рейде S-ранга. И найди лучшего ювелира среди теней. У нас мало времени.

– Будет исполнено, – Игрис исчез так же быстро, как и появился.

Миджун довольно кивнула.

– Ну вот, процесс пошел. А теперь, пап, давай еще один раунд. Я хочу научиться тому удару, которым ты снес голову королю великанов.

– Только если обещаешь не использовать его на одноклассниках, – усмехнулся я, снова вставая в боевую стойку.

***

Вечером, когда мы вернулись домой, Юки и Алекс уже были там. В доме пахло жасмином и свежевыпеченным хлебом — запах, который всегда означал, что мой омега в хорошем настроении.

Юки вышел в прихожую, вытирая руки о фартук. Его вид был таким домашним и родным, что я на мгновение забыл обо всех зайчиках и ушках мира.

– О, вы вернулись, – улыбнулся он, подходя ко мне. – Сильно ты их гонял, Джин? Сухо выглядит так, будто его переехал танк.

– Танк был бы милосерднее, – пробормотал младший, уползая в сторону ванной.

Я обнял Юки, притягивая его к себе. Его живот уже заметно округлился, и я невольно положил туда ладонь, чувствуя едва уловимое тепло новой жизни. Мой четвертый ребенок. Мое маленькое чудо, которое еще даже не родилось, но уже имело власть над Монархом Теней.

– Всё в порядке, Юки, – я поцеловал его в макушку. – Они должны быть готовы ко всему.

Я бросил взгляд на Алекса, который стоял чуть поодаль, разбирая пакеты. Он поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул, похлопав по одному из непрозрачных пакетов с логотипом элитного бутика.

Мой глаз снова дернулся.

– Джин, ты какой-то напряженный, – Юки отстранился, внимательно вглядываясь в мое лицо своими небесно-голубыми глазами. – Что-то случилось на полигоне?

– Нет, ничего, – я постарался улыбнуться как можно естественнее. – Просто задумался о делах Ассоциации.

– Опять твои дела, – вздохнул Юки, но в его глазах плясали искорки. – Ладно, иди мой руки. Ужин готов.

За столом царила привычная атмосфера хаоса. Алекс спорил с Миджун о преимуществах мана-двигателей, Сухо пытался незаметно скормить овощи своей тени, а Юки с улыбкой наблюдал за этим, время от времени делая замечания.

Я сидел и смотрел на них. На моих детей — альф, которые скоро станут опорой этого мира. На моего мужа, который был для меня всем.

– Кстати, – вдруг сказал Алекс, откусывая кусок мяса. – Пап, а ты помнишь, что через три дня у нас в институте выставка достижений? Мы с Ли Воном приглашаем вас.

– Выставка? – Юки оживился. – Конечно, мы придем, дорогой.

– Только… – Алекс замялся, бросив быстрый взгляд на меня. – Может, в этот раз ты придешь без сопровождения Беррила? В прошлый раз он пытался «улучшить» мой проект, приделав к нему чью-то челюсть.

– Я поговорю с ним, – пообещал я, с трудом сдерживая смех.

После ужина, когда дети разошлись по комнатам, мы с Юки остались на веранде. Ночной воздух был прохладным, звезды ярко сияли над городом.

– Джин, – тихо позвал Юки, прислонившись к моему плечу. – Ты ведь правда забыл, да?

Я вздрогнул. От него невозможно было ничего скрыть.

– Забыл о чем? – предпринял я последнюю попытку.

– О годовщине. Я видел, как ты переменился в лице, когда вошел в дом. Дети проболтались?

Я вздохнул и крепче прижал его к себе.

– Они сказали, что ты готовишь мне сюрприз. И упомянули… ушки.

Юки замер, а потом вдруг залился тихим, мелодичным смехом. Он спрятал лицо у меня на груди, и я почувствовал, как его плечи трясутся.

– О боже, Алекс… Я его убью. Это должен был быть сюрприз!

– Так это правда? – я приподнял его подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Костюм зайчика, Юки? Серьезно?

Мой муж покраснел так густо, что это было заметно даже в лунном свете. Его небесно-голубые глаза подернулись влагой от смеха и смущения.

– Ну… я подумал, что за двадцать лет мы перепробовали всё. И твой Алекс… он такой убедительный, когда дело касается шопинга. Он сказал, что тебе понравится.

Я смотрел на него — на этого невероятного мужчину, который спустя два десятилетия всё еще хотел меня удивлять. Который носил моего ребенка и при этом планировал надеть для меня пушистый хвостик.

– Юки, – я заговорил низким, вибрирующим голосом, от которого тени вокруг нас начали медленно пульсировать. – Мне нравится всё, что связано с тобой. С ушками или без. Но если ты наденешь этот костюм… боюсь, годовщина затянется не на один день. И Ассоциации придется подождать, пока их Монарх будет занят охотой на одного очень конкретного зайца.

Юки прикусил губу, его дыхание сбилось. Запах омеги — чистый, манящий, с нотками свежести после дождя — окутал меня, заглушая всё остальное.

– Тогда я постараюсь не разочаровать своего охотника, – прошептал он, потянувшись к моим губам.

Наш поцелуй был долгим и глубоким, в нем была вся наша история — от первой встречи до сегодняшнего дня. Я чувствовал его сердцебиение, его тепло, его любовь.

Где-то в глубине дома раздался грохот — видимо, Миджун и Сухо снова что-то не поделили. Но здесь, на веранде, время остановилось.

– Знаешь, – сказал я, когда мы наконец отстранились друг от друга. – Я ведь тоже готовлю тебе подарок. Игрис сейчас работает над ним.

– Надеюсь, это не голова очередного монстра в красивой упаковке? – улыбнулся Юки.

– Нет. Это кое-что, что будет напоминать тебе о том, что моя сила — это не только разрушение. Это свет, который я нашел в тебе.

Мы стояли так еще долго, глядя на звезды. Я знал, что завтра будет новый день, полный хлопот, тренировок и криков детей. Но я также знал, что через три дня, когда в доме станет тихо, а мой омега выйдет ко мне в том самом «белом и пушистом», я снова пойму: бессмертие — это не дар и не проклятие.

Бессмертие — это просто возможность любить его вечно.

– Пап! – из окна второго этажа высунулся Сухо. – Игрис вернулся! Он принес какую-то сияющую штуку и говорит, что ему нужны инструменты ювелира!

Я вздохнул, чувствуя, как романтический момент тает, уступая место семейным будням.

– Иду, Сухо!

Юки ласково подтолкнул меня к двери.

– Иди, Монарх. Твоя армия ждет приказов. А я пойду… проверю примерку.

Он подмигнул мне и скрылся в доме, оставив меня стоять на веранде с глупой улыбкой на лице. Да, быть отцом троих альф и мужем одного прекрасного омеги — это та еще задачка. Но я бы не променял это ни на один трон во вселенной.

Даже если этот трон сделан из чистой тьмы.

***

Три дня пролетели как одно мгновение. Город жил своей жизнью, охотники зачищали врата, а в особняке семьи Сон кипела подготовка.

В день годовщины дом был непривычно пуст. Алекс, Миджун и Сухо, как и обещали, эвакуировались рано утром. Алекс выглядел подозрительно довольным, Миджун тащила огромную сумку с формой, а Сухо на прощание прошептал мне: «Удачи, пап. Постарайся не сломать кровать».

За что я получил от Юки полотенцем по спине.

Вечер опустился на город мягким бархатом. Я стоял в гостиной, одетый в свой лучший черный костюм, который подчеркивал мою мощь и статус. В кармане лежала коробочка с тем самым кристаллом — «Слеза Звезды», ограненная в форме сердца и окруженная тончайшей оправой из мана-стали.

Свет в доме был приглушен. Пахло свечами и дорогим вином.

– Джин… – раздался тихий голос сверху.

Я поднял голову. На лестнице стоял Юки.

Мое дыхание перехватило. На нем не было того самого костюма зайчика — по крайней мере, не в том виде, в котором я его себе представлял. На нем была полупрозрачная белая шелковая рубашка, которая едва прикрывала бедра, и те самые пушистые ушки на голове. А сзади… о боги, Алекс не соврал… маленький белый хвостик кокетливо выглядывал из-под края шелка.

Его фарфоровая кожа в свете свечей казалась светящейся, а небесно-голубые глаза смотрели на меня с такой смесью вызова и нежности, что мои тени непроизвольно рванулись вперед, заполняя комнату.

– Ну как? – прошептал он, медленно спускаясь по ступеням. – Твой заяц готов к охоте.

Я сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Моя рука легла на его талию, притягивая к себе. Запах омеги ударил в голову сильнее любого эликсира маны.

– Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, – выдохнул я ему в губы.

Я достал коробочку и открыл ее. Сияние кристалла озарило его лицо. Юки ахнул, прикрыв рот ладонью.

– Это… это прекрасно, Джин.

– Это ты прекрасен, – я надел кулон ему на шею. – С праздником, мой любимый омега.

Он прижался ко мне, и я почувствовал, как его хвостик коснулся моей руки. В этот момент я понял: двадцать лет — это только начало. У нас впереди целая вечность, полная таких моментов, сюрпризов и любви, которая сильнее самой смерти.

– Пойдем, Монарх, – прошептал Юки, увлекая меня за собой вверх по лестнице. – У нас есть целая ночь.

И я последовал за ним, зная, что сегодня ни одна тень в мире не посмеет нарушить наш покой. Ведь даже у повелителей смерти бывают ночи, когда они становятся просто счастливыми мужьями.

А где-то в другом конце города Алекс, Миджун и Сухо сидели в квартире Ли Вона и ели пиццу, надеясь, что их отец не забудет завтра забрать их домой. Но это была уже совсем другая история.