← Назад к обзору

Альфы

Пламя в лазурной бездне

После школьного бала Сон Сухо светился так ярко, что, казалось, мог затмить собой солнце. Он вернулся домой за полночь, и его феромоны — обычно спокойные и нежные — теперь искрились чистым восторгом. Запах спелого персика заполнил весь холл, вытесняя привычную прохладу теней. Ча Хэ Ин, встретившая сына, лишь мягко улыбнулась, видя его сияющие глаза, а Джинву, наблюдавший со второго этажа, удовлетворенно хмыкнул. Ему казалось, что лед тронулся.

Однако утро принесло с собой грозовые тучи.

Прошло три дня, и радость Сухо сменилась тяжелым, удушливым унынием. Он вернулся из школы, едва передвигая ноги. Его плечи были опущены, а взгляд, который еще недавно искрился жизнью, теперь был полон боли и непонимания.

– Он снова это делает, папа, – прошептал Сухо, когда Джинву зашел к нему в комнату. Юноша сидел на кровати, сжимая в руках ту самую серебряную брошь-крыло. – После бала всё было так... правильно. Он улыбался, он держал меня за руку. А теперь в школе он проходит мимо, словно я — пустое место. Даже хуже. Когда я попытался подойти к нему в столовой, он просто встал и ушел, не сказав ни слова.

Джинву почувствовал, как внутри него шевельнулась Тень. Раздражение, холодное и острое, кольнуло сердце. Он не любил неопределенность, а еще больше он не любил, когда его сын страдал из-за чужих капризов.

– Я поговорю с ним, – коротко бросил Монарх.

– Нет, папа, не надо! – испуганно вскинулся Сухо. – Ты его просто раздавишь своей аурой. Он и так дикий, как загнаный зверь.

– Я не собираюсь его давить, Сухо, – Джинву подошел к окну, глядя на город. – Я просто хочу понять, что творится в голове у этого мальчишки.

Джинву не составило труда найти Окумуру Юки. Тени были повсюду. Игрис, скользнувший по городским переулкам, быстро доложил: парень работает в небольшом портовом доке на окраине Сеула, подрабатывая грузчиком в вечернюю смену.

Когда черный внедорожник Джинву остановился у ржавых ворот склада, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Воздух здесь был пропитан запахом соли, мазута и тяжелого физического труда.

Джинву вышел из машины. Его рост в сто девяносто сантиметров и властная аура доминантного альфы мгновенно заставили рабочих замолчать и отступить в тень. Но один человек не шелохнулся.

Окумура Юки стоял у штабеля тяжелых деревянных ящиков. На нем была простая серая майка, пропотевшая и пыльная, обнажающая мощные плечи и те самые татуировки с абстрактными линиями, которые теперь, в сумерках, казались почти живыми. Он как раз опустил на землю груз, который под силу было поднять только двоим взрослым мужчинам.

Увидев Джинву, Юки не вздрогнул. Он медленно выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони лоб. Его небесно-голубые глаза встретили взгляд Теневого Монарха без тени страха — лишь с усталым, колючим вызовом.

– Да, я вас слушаю, – голос Юки был низким и хриплым. Он не склонил головы, не проявил почтения, которое обычно выказывали Джинву даже охотники S-ранга.

Джинву сократил расстояние между ними. Между двумя альфами возникло напряжение, физически ощутимое, как натянутая струна.

– В прошлый раз я сказал тебе, что ты должен перестать быть трусом, – начал Джинву, и его голос прозвучал подобно раскату грома в тишине. – Ты пошел на бал, ты дал моему сыну надежду. А теперь ты снова прячешься за своим безразличием. Ты понимаешь, что делаешь ему больно?

Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что даже Джинву на мгновение замолчал.

– Делаю больно? – Юки швырнул рабочие перчатки на ящик. – А вы не думали, господин Сон, что близость со мной — это гораздо большая боль в долгосрочной перспективе? Посмотрите на меня. Кто я? Сирота без гроша в кармане, живущий в подвале и работающий за копейки. А кто ваш сын? Принц в золотой клетке, наследник величайшей силы.

– Сухо не клетка, и он не смотрит на твой кошелек, – отрезал Джинву. – Ему нужен ты.

– Ему нужен образ, который он сам себе придумал! – Юки внезапно сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Несмотря на разницу в возрасте, он почти не уступал Монарху в росте. – Вы пришли сюда как отец или как Монарх, перед которым все должны преклоняться? Если второе, то зря тратите время. Я не из тех, кто падает на колени.

Джинву прищурился. Его серые глаза начали светиться фиолетовым светом, а тень под его ногами зашевелилась, расширяясь и поглощая свет ламп склада.

– Ты смел, мальчик, – тихо произнес Джинву. – Но смелость без мудрости — это просто глупость. Ты бежишь от него, потому что боишься, что твоя тьма испачкает его свет. Но ты не понимаешь одного: Сухо — мой сын. Он рожден в тени, и он сам способен осветить любой мрак. Своим поведением ты не защищаешь его, ты его предаешь.

Юки стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Его аура — холодная, пронзительная, как ледяной ветер с вершин гор — начала сталкиваться с подавляющей мощью Джинву.

– Вы ничего не знаете о моей тьме, – прорычал Юки, и на мгновение его голубые глаза вспыхнули ярким, неестественным пламенем. – Я сам буду решать, с кем мне общаться, а с кем нет. Я не ваш подчиненный и не ваша тень. Я — это я. И если я решил, что Сухо будет лучше без меня, значит, так тому и быть.

Джинву почувствовал, как внутри него просыпается охотничий азарт. Этот юноша был необычным. В нем не было маны в привычном понимании, но была какая-то иная, древняя и необузданная сила, которая сопротивлялась давлению Монарха.

– Ты думаешь, что одиночество — это щит, – Джинву сделал еще один шаг, и склад содрогнулся от выброса его силы. – Но это ловушка. Ты уже привязался к нему. Я видел, как ты смотрел на него на балу. Ты любишь его, Окумура Юки. И именно поэтому ты сейчас так яростно огрызаешься.

Юки тяжело дышал. Его фарфоровая кожа побледнела еще сильнее, а на лбу выступили капли пота от ментального давления, которое оказывал Джинву. Но он не отвел взгляда.

– Будьте любезны уйти, – процедил он сквозь зубы. – У меня работа. Мне нужно кормить себя, а не вести светские беседы о чувствах, которых я не могу себе позволить.

– Работа? – Джинву окинул взглядом склад. – Ты тратишь свой потенциал на перетаскивание ящиков, потому что боишься заявить о себе миру. Ты прячешься здесь так же, как прячешься от Сухо.

Юки резко развернулся, подхватил очередной ящик и с грохотом поставил его на платформу.

– Уходите, господин Сон, – повторил он, не оборачиваясь. – Пока я не сказал чего-то, о чем мы оба пожалеем.

Джинву молчал несколько долгих секунд. Он видел напряженную спину парня, видел, как дрожат его руки от сдерживаемого гнева и... отчаяния. Монарх понял, что словами здесь больше ничего не добьешься. Юки был как кремень: чем сильнее по нему бьешь, тем больше искр, но он не расколется.

– Хорошо, – спокойно сказал Джинву, и его аура мгновенно свернулась, возвращая складу обычный вид. – Я уйду. Но запомни: мой сын не будет ждать вечно. И когда он наконец решит, что ты действительно его ненавидишь, он уйдет. И тогда ты поймешь, что настоящая тьма — это не твоя жизнь здесь. Настоящая тьма — это мир, в котором больше нет его света.

Джинву развернулся и пошел к выходу. Он уже взялся за ручку двери машины, когда услышал тихий голос за спиной.

– Почему вы это делаете? – Юки стоял на том же месте, опустив голову. – Почему вы, великий Теневой Монарх, тратите время на такого, как я? Вы могли бы найти ему лучшего альфу во всем мире. Богатого, знатного, сильного...

Джинву обернулся через плечо. Его взгляд смягчился, став почти человеческим.

– Потому что мой сын выбрал тебя, – просто ответил он. – А я доверяю его сердцу больше, чем своему собственному. И еще потому, что я вижу в тебе то, что ты сам в себе боишься признать. Ты не просто сирота, Юки. Ты — воин, который забыл, ради чего стоит сражаться.

Джинву сел в машину и уехал, оставив Юки одного в пустом, холодном доке.

***

Дома Джинву застал Хэ Ин на кухне. Она заваривала чай, и по её сосредоточенному лицу было понятно, что она ждала его.

– Ты был у него? – спросила она, когда муж вошел.

– Был, – Джинву сел за стол, тяжело вздохнув. – Упрямый мальчишка. В нем гордости больше, чем во всех правителях, которых я когда-либо встречал.

– И что ты решил? – Хэ Ин поставила перед ним чашку. – Ты запретишь Сухо видеться с ним?

– Нет, – Джинву покачал головой. – Наоборот. Я дам ему шанс. Но не так, как он ожидает.

На следующий день в школе Сухо снова пытался заговорить с Юки, но тот был еще холоднее, чем прежде. Он вел себя так, словно встреча в доках с отцом Сухо окончательно убедила его в необходимости разрыва. Сухо вернулся домой в слезах и заперся в своей комнате.

Джинву наблюдал за этим с тяжелым сердцем, но он знал: чтобы сталь стала крепкой, её нужно закалить в огне.

Через два дня Сеул содрогнулся от мощного всплеска энергии. Прямо в центре города, в одном из торговых центров, открылись Врата. Это не были обычные Врата — из них повеяло чем-то древним и ледяным. Система мгновенно оповестила охотников, но Джинву, почувствовав природу этой силы, приказал своим теням заблокировать периметр, не подпуская никого.

Он знал, что Юки находится именно там. Парень подрабатывал в том районе курьером.

Джинву не пошел туда сам. Он отправил Игриса, но с особым приказом: не вступать в бой, а лишь наблюдать и защищать гражданских, если ситуация станет критической. Он хотел увидеть, что сделает Юки, когда окажется лицом к лицу со смертью и когда на кону будет жизнь не только его самого, но и тех, кто ему дорог.

Сухо, узнав о Вратах, рванул туда, несмотря на запреты матери. Он чувствовал, что Юки в опасности.

Когда Сухо добрался до торгового центра, здание уже было частично разрушено. Из разлома выходили ледяные великаны, сковывая всё вокруг вечной мерзлотой. Люди в панике разбегались.

В самом центре холла, среди обломков стекла и бетона, стоял Окумура Юки. Он прикрывал собой группу детей, которые не успели убежать. Его куртка была разорвана, на плече зияла глубокая рана от ледяного осколка, но он не отступал. В его руках не было оружия — только обломок стальной арматуры.

Огромный великан занес над ним ледяную палицу.

– Юки! – закричал Сухо, выбегая на открытое пространство. Он вскинул руки, готовясь выплеснуть свою силу, чтобы создать щит.

Но Юки услышал его. Он обернулся, и его глаза расширились от ужаса при виде Сухо.

– Уходи! – крикнул он. – Сухо, беги отсюда!

Но великан уже начал опускать палицу. Сухо не успевал. Джинву, наблюдавший за этим через глаза Игриса, уже был готов сорваться с места и переместиться через тень, но в этот момент произошло нечто невероятное.

Тело Юки внезапно окутало лазурное пламя. Оно не было жарким — оно было холодным, как абсолютный ноль, но при этом ярким, как сверхновая. Татуировки на его руках вспыхнули, превращаясь в светящиеся руны.

– Я сказал... не смей трогать его! – прорычал Юки.

Он сделал выпад, и стальная арматура в его руках, напитанная этим странным пламенем, прошла сквозь ледяную плоть великана, как сквозь масло. Монстр мгновенно рассыпался в пыль, а пламя Юки разошлось волной, замораживая саму мерзлоту Врат.

Сухо замер, пораженный. Он никогда не видел такой силы. Это не была магия охотников. Это была сила, сопоставимая с силой Монархов, но иного порядка.

Юки стоял, тяжело дыша, пламя медленно затухало, оставляя после себя лишь искры в его глазах. Он обернулся к Сухо, и в его взгляде больше не было холода. Там был только страх за омегу.

– Ты... ты дурак, Сон Сухо, – прошептал он, падая на колени от истощения. – Зачем ты пришел сюда?

Сухо подбежал к нему и крепко обнял, игнорируя холод, всё еще исходивший от его кожи.

– Потому что я не могу без тебя, – плакал Сухо, зарываясь лицом в его плечо. – И мне плевать, кто ты и какая в тебе сила. Я просто люблю тебя.

Юки замер, а затем медленно, дрожащими руками, обнял его в ответ.

– Прости меня, – глухо произнес он. – Я так боялся, что это пламя сожжет тебя. Но, кажется, твой отец был прав. Ты — единственное, что не дает мне окончательно замерзнуть.

В тенях за колонной Игрис медленно убрал меч в ножны. Теневой Монарх, наблюдавший за сценой из своего кабинета, откинулся на спинку кресла и едва заметно улыбнулся.

– Ну что ж, Окумура Юки, – негромко произнес Джинву. – Добро пожаловать в семью. Надеюсь, ты готов к тому, что быть зятем Монарха — работа потяжелее, чем таскать ящики в порту.

***

Вечером того же дня Юки сидел в гостиной дома Сон. Его раны были перевязаны, он был чисто одет и накормлен Ча Хэ Ин, которая не принимала никаких возражений. Сухо сидел рядом, буквально приклеившись к его боку и держа за руку.

Джинву спустился к ним, и в комнате воцарилась тишина. Юки попытался встать, но Джинву жестом велел ему сидеть.

– Теперь ты понимаешь, почему я пришел к тебе? – спросил Джинву, садясь напротив.

– Да, – Юки посмотрел на Сухо, а затем прямо в глаза Монарху. – Вы хотели, чтобы я перестал бежать. И вы хотели увидеть, на что я способен.

– Твоя сила... она не из этого мира, – задумчиво произнес Джинву. – Это наследие Ледяного Трона, но очищенное и измененное. Ты — носитель первородного холода, Юки. И это большая ответственность.

– Я буду защищать его, – твердо сказал Юки, сжимая руку Сухо. – Теперь я это знаю.

– Я знаю, что будешь, – Джинву кивнул. – Но прежде всего, ты должен научиться контролировать это. С завтрашнего дня ты начнешь тренировки под моим присмотром. И никакой подработки в порту. Ты будешь учиться, как подобает тому, кто стоит рядом с моим сыном.

Юки хотел было возразить насчет своей независимости, но встретил взгляд Хэ Ин — теплый, но не терпящий возражений — и вздох Сухо, полный надежды.

– Хорошо, – сдался он. – Я согласен.

Сухо радостно вскрикнул и снова обнял Юки. Джинву смотрел на них, и в его душе воцарился покой. Он понимал, что впереди еще много трудностей, что тайна происхождения Юки еще даст о себе знать, но теперь он был уверен: его сын в надежных руках.

А Юки, чувствуя тепло Сухо, впервые за долгие годы почувствовал, что он больше не одинок. Его тьма не исчезла, но теперь в ней горел огонь, который согревал, а не разрушал. И этот огонь подарил ему человек, который не побоялся заглянуть в самую бездну его глаз и увидеть там не монстра, а того, кто просто нуждался в любви.

Теневой Монарх стоял у окна, наблюдая, как над Сеулом встает луна. Его семья была под защитой, его наследие продолжалось, и даже самые холодные звезды сегодня светили чуть ярче, приветствуя нового защитника, рожденного из пламени и льда.