← Назад к обзору

Альфы

Гнев Ледяного Трона

Я стоял посреди полуразрушенного склада, и мои тени, обычно спокойные и послушные, тревожно пульсировали у самых ног. Воздух вокруг Окумуры Юки всё еще вибрировал от остаточного холода, но этот холод не был природным. Это была ярость, превращенная в абсолютный ноль.

Я посмотрел на парня. Его плечи тяжело вздымались, лицо было бледным, почти прозрачным, а в небесно-голубых глазах застыла такая концентрация ненависти, которую я не видел со времен битв с Монархами. Но эта ненависть была направлена не на монстров, которые только что рассыпались в пыль. Она была направлена на меня.

– Юки, – начал я, стараясь сделать голос как можно более спокойным, – ты только что спас людей. Ты проявил силу, которую нельзя игнорировать. Теперь ты понимаешь, что мир не оставит тебя в покое?

Юки медленно поднял голову. Он отстранил от себя Сухо, который испуганно смотрел то на него, то на меня. Юноша сделал шаг вперед, и под его ногами с хрустом треснул бетон, покрываясь инеем.

– Я не просил вас об этом, – процедил он, и его голос был подобен скрежету ледника. – Я не нанимался к вам в герои и уж тем более не просил вашего «покровительства».

– Ты не понимаешь, – я нахмурился, чувствуя, как моя доминантная аура невольно начинает давить в ответ. – Твоя сила привлечет внимание Ассоциации, других стран, существ из-за грани. Ты сирота, у тебя нет защиты. Я предлагаю тебе не просто обучение, а безопасность. Рядом с моим сыном...

– Рядом с вашим сыном? – Юки вдруг зло захохотал, и этот звук заставил Сухо вздрогнуть. – Вот оно что. Вам плевать на меня, господин Сон. Вам плевать на то, чего хочу я, о чем я мечтаю или почему я прятался в этом вонючем порту! Для вас я — просто полезный инструмент, который удачно подвернулся под руку вашему драгоценному омеге.

– Юки, это не так! – Сухо попытался схватить его за руку, но альфа резко отдернул ее.

– Не трогай меня, Сон Сухо! – Юки обернулся к моему сыну, и в его взгляде на мгновение промелькнула боль, тут же сменившаяся ледяной коркой. – Твой отец видит во мне только цепного пса, который будет охранять его наследника. А ты... ты ведь тоже это знал, да? Что он придет ко мне? Что он будет ломать меня под себя?

– Папа просто хочет помочь... – прошептал Сухо, и в его глазах заблестели слезы.

Я сделал шаг вперед, перекрывая собой сына. Мое терпение подходило к концу. Я — Теневой Монарх. Я тот, кто спас этот мир от уничтожения. Никто не смел говорить со мной в таком тоне, тем более мальчишка, который только что осознал свою силу.

– Окумура, следи за языком, – мой голос опустился до низкого рокота, от которого тени в углах склада начали принимать форму воинов. – Я предлагаю тебе будущее. Ты живешь в нищете, скрывая то, что делает тебя великим. Я даю тебе шанс стать кем-то большим.

– Кем-то большим? Вашим рабом? – Юки оскалился, и лазурное пламя снова вспыхнуло на его пальцах. – Вы привыкли, что мир вращается вокруг вас. Вы — Монарх, у вас власть, у вас сила, у вас армия теней, готовая убить по первому щелчку. Вам плевать на мнения других! Вы вломились в мою жизнь, разрушили мой покой, натравили на меня свою ауру, а теперь ждете, что я упаду на колени и скажу «спасибо»?

– Я защищаю свою семью, – отрезал я, чувствуя, как фиолетовые искры начинают танцевать в моих глазах.

– Вы защищаете свою собственность! – выкрикнул Юки. – Я для вас — проект. Эксперимент. Вы решили, что я «достоин» вашего сына, и теперь пытаетесь купить меня или запугать, чтобы я соответствовал вашим стандартам. Но я не хочу быть вашим «защитником». Я не хочу быть частью вашего мира, где всё решается силой и приказами!

Он тяжело дышал, иней начал покрывать его ресницы.

– Вы монстр, господин Сон, – прошептал он с такой искренней горечью, что я невольно замер. – Вы настолько привыкли быть богом, что забыли, каково это — быть человеком. Вы не видите во мне личность. Вы видите только «силу первородного холода». Так вот, подавитесь этой силой.

Юки развернулся, подхватил свой рюкзак, валявшийся среди обломков, и направился к выходу из разрушенного торгового центра.

– Стоять, – приказал я.

Это не был просто голос. Это был приказ Монарха, подкрепленный волей, которая заставляла королей склоняться. Пространство вокруг Юки сгустилось, тени преградили ему путь, сплетаясь в непроницаемую стену.

Юки остановился. Его спина напряглась, а татуировки на руках засветились так ярко, что на них стало больно смотреть.

– Отвалите от меня, – прорычал он, не оборачиваясь.

– Ты никуда не пойдешь в таком состоянии, – я медленно приближался к нему. – Ты нестабилен. Ты опасен для окружающих и для самого себя.

– Я опасен только для вас, потому что я — единственный, кто не хочет быть в вашей коллекции, – Юки резко обернулся. – Уберите свои тени, или я клянусь, я разнесу здесь всё к чертям, включая себя.

– Юки, пожалуйста, остановись! – Сухо бросился между нами, закрывая Юки собой. – Папа, отпусти его! Ты же видишь, что ему плохо!

Я посмотрел на сына. Сухо дрожал, его аромат персика превратился в запах тревоги и гари. Он смотрел на меня с мольбой, но в этой мольбе был и упрек. Тот самый упрек, который я так часто видел в глазах людей, когда моя сила становилась слишком подавляющей.

Неужели я действительно перегнул палку?

– Сухо, отойди, – мягко сказал я, но сын лишь сильнее расставил руки.

– Нет! Ты ведешь себя как тиран! Он спас меня, он спас детей, а ты давишь его, будто он какой-то монстр из врат!

Юки посмотрел на затылок Сухо, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от нежности до глубочайшего отчаяния. Он положил руку на плечо Сухо и осторожно отодвинул его в сторону.

– Не надо, Сухо, – тихо сказал альфа. – Он не поймет. Для него мир — это поле боя, а люди — фигуры на доске.

Юки снова перевел взгляд на меня. В его голубых глазах больше не было пламени — только бесконечная, холодная пустота.

– Вы победили, господин Сон. У вас есть сила удержать меня здесь силой. Вы можете запереть меня в своем доме, можете заставить меня тренироваться. Но вы никогда не заставите меня уважать вас. И вы никогда не заставите меня общаться с вашим сыном только потому, что вы так решили.

Он сделал шаг вперед, прямо на стену теней. Бер и Игрис, скрытые в темноте, ждали моего знака. Одно движение — и парень был бы обездвижен. Один приказ — и он бы спал крепким сном.

Но слова Юки ударили меня сильнее, чем любой магический клинок. «Вы забыли, каково это — быть человеком».

Я вспомнил себя много лет назад. Слабейший охотник ранга E. Парень, который цеплялся за жизнь ради матери и сестры. Парень, который ненавидел систему, принуждавшую его становиться сильнее через боль и смерть. Неужели я стал тем самым «Великим Правителем», которых я когда-то презирал за их холодность и высокомерие?

Я посмотрел на свои руки. На них не было крови, но на них была власть, которая порой душила всё живое вокруг.

– Уйди, – коротко приказал я.

Тени мгновенно расступились, втягиваясь обратно в мою ауру. Проход был свободен.

Юки на мгновение замер, не веря своим ушам. Он бросил короткий, полный боли взгляд на Сухо, который стоял, закрыв рот руками, и, не сказав больше ни слова, быстрым шагом вышел из здания, скрываясь в ночной темноте Сеула.

– Юки! – Сухо хотел броситься за ним, но я перехватил его за талию.

– Пусти! Пусти меня, я ненавижу тебя! – Сухо бился в моих руках, и его крики эхом отдавались в пустом холле. – Ты всё испортил! Ты всегда всё портишь своей силой!

Я молча держал его, пока он не выбился из сил и не разрыдался, уткнувшись мне в плечо. Я чувствовал себя так, будто только что проиграл самую важную битву в своей жизни. Битву за доверие собственного сына и за душу парня, который был так похож на меня прежнего.

***

Прошло два дня. Дом Сон погрузился в тягостное молчание. Сухо не выходил из своей комнаты, отказываясь от еды. Хэ Ин смотрела на меня с тихой грустью, не осуждая вслух, но её молчание было громче любых слов.

Я сидел в своем кабинете, глядя на отчеты, которые мне не были нужны. Мои тени следили за Юки. Он не вернулся в доки. Он не вернулся в свою квартиру. Он ночевал на крышах, бродил по городу, как призрак, и его сила медленно угасала, истощая его организм. Он отказывался от помощи, он прятался от мира.

– Мой Король, – в тени кабинета появился Бер. – Молодой господин Окумура... его состояние ухудшается. Его источник энергии нестабилен. Если он не примет помощь, его собственное пламя выжжет его изнутри.

Я закрыл глаза.

– Я знаю, Бер.

– Почему вы не прикажете мне привести его? – муравей склонил голову. – Я могу сделать это быстро и безболезненно.

– Потому что тогда он будет прав, – тихо ответил я. – Я буду монстром, который лишил его выбора.

В дверь кабинета постучали. Вошла Хэ Ин. Она подошла к столу и положила руку на мою ладонь.

– Джинву, ты не можешь просто сидеть и ждать, пока он погибнет. И пока наш сын окончательно замкнется в себе.

– Он ненавидит меня, Хэ Ин, – я посмотрел на жену. – И, честно говоря, я его понимаю. Я пришел к нему с позиции силы, забыв, что перед лицом любви все ранги стираются.

– Тогда иди к нему не как Монарх, – Хэ Ин улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то спасла меня от безумия. – Иди к нему как отец, который совершил ошибку.

Я встал. Она была права. Я слишком долго носил маску всемогущего правителя, забыв, что иногда самая большая сила заключается в признании собственной слабости.

Я нашел его на окраине города, на заброшенной строительной площадке. Юки сидел на краю бетонной балки на высоте двадцатого этажа, свесив ноги вниз. Ночной город расстилался под ним ковром огней, но он смотрел в пустоту. Вокруг него кружились редкие снежинки, хотя на улице был теплый май. Его тело не выдерживало нагрузки — сила Ледяного Трона требовала выхода, но он подавлял её из чистого упрямства.

Я не стал использовать тени. Я просто поднялся по лестнице, шаг за шагом, чувствуя, как с каждым этажом его холод становится всё пронзительнее.

Когда я вышел на крышу, Юки даже не обернулся.

– Вы настойчивы, господин Сон, – прохрипел он. Его голос был едва слышен. – Пришли добить?

Я подошел к краю и сел на балку в паре метров от него. Без пиджака, без галстука, просто в рубашке с закатанными рукавами. Я полностью скрыл свою ауру, став обычным человеком.

– Я пришел извиниться, – сказал я.

Юки дернулся, едва не сорвавшись вниз. Он медленно повернул голову, глядя на меня с недоверием.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что я был неправ, – я смотрел на огни Сеула. – Я привык решать проблемы быстро. Я привык, что сила — это ответ на любой вопрос. Но когда дело касается чувств, я... я оказался плохим стратегом.

Юки молчал, и я продолжил:

– Ты сказал, что я забыл, каково это — быть человеком. Ты прав. Долгое время я был один против всего мира. Я привык, что если я не буду контролировать всё, мои близкие погибнут. Когда я увидел твою силу, я испугался не за тебя. Я испугался за Сухо. Я хотел обезопасить его, взяв тебя под контроль. Но я не учел, что ты — не угроза. Ты — человек, которому больно.

Юки опустил голову. Его плечи мелко дрожали.

– Я не хочу вашей жалости, – прошептал он.

– Это не жалость. Это признание, – я повернулся к нему. – Юки, я не буду заставлять тебя тренироваться. Я не буду заставлять тебя быть с Сухо. Я даже не буду просить тебя работать на меня. Но я прошу тебя об одном: не убивай себя этим холодом. Сухо плачет второй день. Он не ест, он не спит. Если ты действительно хочешь защитить его — живи. Даже если ты решишь никогда больше не переступать порог моего дома.

Юки всхлипнул. Это был надрывный, сухой звук. Вся его броня, всё его ледяное высокомерие рухнуло в один миг.

– Я... я не знаю, как с этим справиться, – он посмотрел на свои руки, которые теперь были покрыты инеем. – Оно жжет меня изнутри. Я боюсь, что если я подпущу его близко, я превращу его в лед. Я сирота, господин Сон. Мои родители погибли из-за этой силы. Я проклят.

– Ты не проклят, – я придвинулся ближе и положил руку ему на плечо. На этот раз он не отпрянул. Мое тепло, тепло живого человека, начало медленно топить иней на его коже. – Ты просто напуган. И ты не один. У тебя есть Сухо. У тебя есть Хэ Ин, которая уже считает тебя частью семьи. И у тебя есть я. Не как Монарх. А как человек, который прошел через ад и вернулся обратно.

Юки поднял на меня свои небесно-голубые глаза. В них больше не было ненависти. Только бесконечная усталость и крошечная искра надежды.

– Почему вы передумали? – спросил он.

– Потому что мой сын любит тебя больше, чем свою жизнь, – я улыбнулся. – А я люблю своего сына больше, чем свою гордость.

Юки долго смотрел на меня, а затем медленно кивнул. Лазурное пламя вокруг него начало утихать, втягиваясь обратно в руны на коже. Холод отступил, сменяясь прохладой майской ночи.

– Я... я хочу увидеть его, – тихо сказал он.

– Пойдем домой, Юки, – я встал и протянул ему руку.

На этот раз он принял её. Его ладонь была ледяной, но моя была достаточно горячей, чтобы согреть её.

Когда мы вернулись, Сухо уже ждал у ворот. Увидев нас, он не раздумывая бросился вперед. Юки поймал его, и они оба рухнули на траву, сплетаясь в объятиях. Сухо что-то бессвязно шептал, плача и смеясь одновременно, а Юки просто уткнулся лицом в его шею, вдыхая аромат персика, который теперь снова стал сладким и чистым.

Я стоял на крыльце, наблюдая за ними. Хэ Ин подошла ко мне и обняла за талию.

– Ты справился, – прошептала она.

– Нет, – я покачал головой, прижимая её к себе. – Это они справились. А я просто вовремя отошел в сторону.

В ту ночь в доме Сон не было теней. Был только свет ламп, запах домашнего ужина и тихий шепот двоих молодых людей, которые нашли друг друга вопреки всему миру. Окумура Юки перестал быть одиноким странником, а Сон Джинву вспомнил, что самая великая сила Монарха — это не способность разрушать, а способность созидать мир, в котором его близкие могут быть просто счастливы.

И пока лазурное пламя Юки мирно дремало под кожей, согретое любовью Сухо, Теневой Монарх знал: теперь их будущее действительно в безопасности. Не потому, что он так приказал, а потому, что они сами выбрали этот путь.