Альфы сын монарха
Осколки разбитого зеркала
Я стоял посреди аллеи, чувствуя, как воздух вокруг меня вибрирует от ярости, которую я не испытывал уже очень давно. Но это была не моя ярость. Она исходила от Юки. Его аура, до этого момента сдерживаемая и холодная, внезапно вспыхнула, как сверхновая. Это не было просто проявлением силы альфы — это была мощь Монарха, первобытная и неуправляемая.
– Слишком поздно играть папашу, Сон Джинву, – его голос прозвучал как скрежет металла по камню. – Где ты был, когда я замерзал в лондонских подворотнях? Где ты был, когда я впервые почувствовал, как тени пытаются сожрать меня изнутри, потому что рядом не было никого, кто мог бы научить меня ими управлять?
Он сделал шаг ко мне, и я увидел, как под его ногами асфальт начал покрываться черной изморозью.
– Я доминантный альфа, – продолжал он, и его глаза теперь горели не небесно-голубым, а глубоким, инфернальным фиолетовым светом. – У меня есть муж, который любит меня не за магию, а за то, кто я есть. У нас будет сын. Мы — семья. А ты... ты просто биологический отец, который вспомнил о моем существовании, когда стало скучно в твоем идеальном мире.
– Юки, послушай... – я попытался сделать шаг вперед, протянув руку, но он резко вскинул ладонь.
– Не подходи! – выкрикнул он. – Ты — наемник, убийца богов, великий Теневой Монарх. Оставь меня в покое. Мне не нужны твои подачки и твоя защита. Слишком поздно играть в отца, когда я уже выжил в аду, который ты даже не можешь себе вообразить.
В этот момент пространство вокруг него исказилось. Из его собственной тени, извиваясь, вырвались черные щупальца. Они не были похожи на моих солдат — это были чистые сгустки хаоса, жаждущие крови. Юки посмотрел прямо туда, где в тени дерева прятался Берг.
– И не смей отправлять за мной своих ищеек, – процедил он, и щупальца угрожающе качнулись в сторону моей тени. – Если я еще раз почувствую присутствие твоих солдат рядом с собой или моим домом — я их уничтожу. Мне плевать, насколько они сильны. Я вырву их из твоего мира по одному.
Он резко развернулся, доставая из кармана телефон. Я стоял, не в силах пошевелиться, пораженный той ненавистью и болью, что исходили от него. Юки набрал номер, и через секунду его голос изменился. Он заговорил на японском — быстро, эмоционально, и в этом языке слышалось то тепло, которое он наотрез отказался давать мне.
– Да, Ли Вон... – произнес он, и его плечи чуть расслабились. – Я закончил здесь. Собирай вещи. Мы уезжаем сегодня же. Нет, не спрашивай. Я просто хочу домой. К тебе.
Он ушел, не оглядываясь. Я чувствовал, как его присутствие медленно растворяется в городском шуме, оставляя после себя лишь горький привкус озона и осознание собственного краха.
Я вернулся домой в состоянии полного оцепенения. Хэ Ин ждала меня в гостиной, но, взглянув на мое лицо, она не решилась задать ни одного вопроса. Я просто прошел мимо, поднялся в кабинет и закрылся там на всю ночь.
На следующее утро пришел отчет от моих информаторов. Юки не блефовал. Он уехал в аэропорт Инчхон через три часа после нашего разговора. Он бросил учебу, хотя его документы уже были приняты в лучшие университеты Кореи и Британии. Он просто стер свое присутствие из этой страны, как стирают случайную ошибку с листа бумаги.
Я сидел за столом, сжимая виски ладонями. Голова раскалывалась. Впервые в жизни сила Монарха казалась мне бесполезным грузом. Я мог победить легионы хаоса, но не мог вернуть собственного сына, который ненавидел меня каждой клеткой своего тела.
Мне нужен был совет. Кто-то, кто понимал, каково это — быть отцом монстра и героем одновременно.
Я достал телефон и набрал номер, который использовал крайне редко. Раздались долгие гудки.
– Папа? Привет, – сказал я, когда на том конце ответили.
– Джинву? – голос Сон Иль Хвана прозвучал удивленно, но тепло. – Что-то случилось? Твой голос... ты звучишь так, будто на тебя снова свалилось небо.
– Дела не очень, пап, – я вздохнул, закрывая глаза. – Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это касается семьи. И... твоего внука. Но не Сухо.
Я говорил долго. Я рассказал ему всё: о встрече с Юки, о его муже Ли Воне, о родимом пятне и о том, как я провалил попытку сблизиться. Я рассказал о его ярости и о том, как он угрожал уничтожить моих теней.
Отец слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, в трубке повисла долгая тишина.
– Значит, у меня есть еще один внук, – наконец произнес он. В его голосе не было осуждения, только тихая грусть. – И он такой же упрямый, как ты в его возрасте, Джинву.
– Он ненавидит меня, пап. И он прав. Я не был там, когда он нуждался во мне.
– Ты не знал, сын. Но для него это не имеет значения. Для ребенка, брошенного в темноте, не существует оправданий. Есть только факт отсутствия света.
– Что мне делать? – спросил я, чувствуя себя беспомощным подростком. – Он запретил мне приближаться. Он уехал в Японию.
– Сейчас — ничего, – отрезал отец. – Если ты начнешь давить, ты потеряешь его навсегда. Ты — Монарх, Джинву. Твоя природа — подчинять. Но сына нельзя подчинить. Его можно только заслужить.
– Заслужить? После того, что он пережил?
– Он сказал, что его муж ждет ребенка. Альфу. Алекса, верно? – голос отца стал мягче. – Юки сейчас строит свою крепость. Он боится, что ты разрушишь её своей мощью. Дай ему понять, что ты не угроза его семье. Не лезь к нему с разговорами об отцовстве. Просто... будь тенью, которая не пугает, а прикрывает.
– Он обещал уничтожить моих солдат, если я их пришлю.
– Тогда не присылай солдат. Пришли помощь, которую он не сможет опознать как твою. У него в Японии Ли Вон занимается музыкой и продюсированием? Сделай так, чтобы у Ли Вона всё шло гладко. Без магии. Просто через связи, через людей. Пусть у них будет спокойная жизнь. Это и есть работа отца — обеспечивать тыл, даже если тебя не пускают на передовую.
Я задумался. Слова отца ложились на душу, как целебный бальзам.
– А Сухо? – спросил я. – Он раздавлен. Он думает, что его отвергли, потому что он недостаточно хорош.
– Скажи ему правду, Джинву. Сухо уже не ребенок. Он должен знать, что Юки — его брат. Это причинит боль сейчас, но это спасет их обоих в будущем. Кровь всегда тянется к крови. Рано или поздно они встретятся снова. И тогда они должны стоять плечом к плечу, а не по разные стороны баррикад.
– Спасибо, пап, – я почувствовал, как тяжесть в груди немного отпустила.
– Береги себя, сын. И помни: мы, Соны, всегда находим дорогу домой. Даже если эта дорога ведет через ад.
Я положил трубку и посмотрел на фотографию Юки и Ли Вона, которую Берг успел распечатать для меня. Юки на снимке улыбался — редко, скупо, но искренне.
– Хорошо, Юки, – прошептал я, касаясь пальцами изображения. – Ты хочешь быть независимым? Будь им. Я уберу свои тени. Я не буду стоять у тебя над душой.
Я вызвал Иггритта. Верный рыцарь появился в тихом сиянии, склонив голову.
– Мой Король.
– Отзови всех из Японии. Никакого наблюдения. Никакого вмешательства. Мы будем ждать.
Иггритт кивнул и исчез.
Я вышел из кабинета и спустился вниз. Сухо сидел на кухне, уставившись в чашку с остывшим чаем. Его запах был всё еще горьким, пропитанным тоской. Хэ Ин сидела напротив, молча сжимая его руку.
Я подошел к ним и сел во главе стола. Сухо поднял на меня глаза, полные немого вопроса.
– Сухо, – начал я, и мой голос был твердым. – Нам нужно поговорить об Окумуре Юки. И о том, почему он никогда не сможет быть твоим альфой.
Сын вздрогнул, его губы задрожали.
– Папа, я знаю, он сказал, что у него муж...
– Дело не только в муже, Сухо. Посмотри на меня.
Я сконцентрировал ману, позволяя ей проявиться в моих глазах. Сухо смотрел на меня, не отрываясь.
– У Юки есть такое же родимое пятно, как у меня. И его мана... она резонирует с моей так же, как твоя. Только сильнее, потому что он — альфа.
Глаза Сухо расширились. Он перестал дышать, осознавая смысл моих слов.
– Он... он мой брат? – прошептал он, и чашка в его руках мелко задрожала.
– Да, – подтвердил я. – Он твой старший брат. И он уехал обратно в Японию, чтобы защитить свою семью. Он не отвергал тебя как омегу, Сухо. Он защищал тебя от ошибки, которую кровь не прощает.
Сухо закрыл лицо руками, и я услышал первый всхлип. Но это был не всхлип отчаяния. Это был звук облегчения. Ужасная недосказанность, которая мучила его, наконец разрешилась.
Хэ Ин обняла сына, прижимая его к себе. Она посмотрела на меня поверх его головы, и в её глазах я увидел благодарность.
Я встал и подошел к окну, глядя на ночной Сеул. Где-то там, за морем, в Японии, Юки сейчас, наверное, обнимал своего мужа, пытаясь забыть о встрече со мной. Он думал, что победил, что прогнал Теневого Монарха из своей жизни.
Он ошибался. Я не ушел. Я просто стал той самой тишиной, которая охраняет его сон. И когда-нибудь, когда его сын Алекс родится и впервые откроет глаза, я буду там. Не как король, не как монарх. А как дед, который наконец-то научился ждать.
Кровь Монарха не исчезает. Она просто ждет своего часа, чтобы вспыхнуть с новой силой. И я знал, что наша история с Юки только начинается.