← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Кролик с часами

***

Не успела дверь за доктором закрыться, как в палату бесшумно вошла медсестра. Женщина средних лет с лицом, навсегда застывшим в маске усталого неодобрения. Она бросила на Снейпа быстрый, колючий взгляд, словно он был еще одним источником беспорядка в ее упорядоченном царстве боли и карболки. Ничего не сказав, она подошла к кровати и с неожиданной бережностью положила на одеяло рядом с забинтованной фигуркой серого плюшевого кролика с глазом-пуговицей.

— Доктор сказал, это может ей помочь, — бросила она через плечо, не глядя на Снейпа. Ее голос был таким же бесцветным, как и стены палаты. Не дожидаясь ответа, она развернулась и так же бесшумно исчезла в коридоре.

Снейп перевел взгляд на игрушку. Она лежала на белом одеяле уродливым серым комком. На ушах и боку виднелись отчетливые следы сажи, будто кролик побывал в самом сердце пожара. Тот самый кролик, что он видел до этого. Тот, от которого исходила слабая, угасающая магия. Но теперь, когда он был так близко, что-то изменилось. Воздух вокруг него казался плотнее, он вибрировал с едва уловимой частотой.

Медленно, словно боясь спугнуть невидимое, Снейп протянул руку. Его пальцы, привыкшие к тончайшим манипуляциям с ингредиентами для зелий, замерли в сантиметре от плюшевой шерстки. А затем он коснулся.

И мир взорвался.

Это была не та слабая, остаточная эманация защитных чар, которую он ощутил ранее. Это был удар. Рваный, яростный отголосок магического крика, запечатанный в старой вате и затертом плюше. Не просто магия. Сила. Дикая, необузданная, сокрушительная. Словно кто-то попытался запереть в крошечной бутылочке бушующую бурю, и бутылочка треснула, но все еще сдерживала немыслимое давление.

Снейп резко отдернул руку, словно обжегшись. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось в ребрах с глухим, паническим стуком.

Алиса не была сквибом.

Эта мысль была не предположением. Она была фактом, выжженным в его сознании этим магическим разрядом. Она не просто не была сквибом. Она была ведьмой. Могущественной. Чудовищно могущественной, если в девять лет смогла произвести выброс такой силы, что его эхо до сих пор фонило от случайного предмета.

Все встало на свои места с ужасающей, тошнотворной ясностью.

Пожар. Ожоги 90% тела. Игрушка, пережившая пламя. Это был не несчастный случай. Это был не поджог. Это был стихийный выброс магии. Такой силы, что он испепелил дом и едва не убил ее саму.

Что могло заставить девятилетнего ребенка, пусть и с огромным потенциалом, так взорваться? Ответ был один, простой и отвратительный. Боль. Страх. Отчаяние. Унижение. Все то, что он слишком хорошо знал по собственному детству. Все то, что Петуния Дурсль, в девичестве Эванс, была способна дать с избытком. Она ненавидела магию. Она ненавидела Лили. И она, без сомнения, перенесла всю свою желчь и зависть на беззащитную племянницу, которая была живым напоминанием о мире, куда Петунии был закрыт вход.

Ярость Снейпа, до этого холодная и расчетливая, снова начала плавиться, превращаясь в раскаленную лаву.

Дамблдор. Старый манипулятор. Он не мог не знать. Он, с его любовью к тотальному контролю и всеведению, не мог не почувствовать магический потенциал ребенка. Значит, он либо проигнорировал его, списав на погрешность, либо… либо он знал и сознательно оставил ее там. В маггловском аду. Подальше от мира, который мог бы ее принять, но который был слишком занят поклонением ее брату.

А Поттеры… Лили и Джеймс. Они не просто бросили дочь-сквиба. Они бросили могущественную волшебницу на растерзание магглам, которые ненавидели само ее существование. Они даже не проверили. Не поинтересовались. Их собственная дочь.

Снейп заставил себя подняться. Сидеть здесь дальше было бессмысленно. Картина изменилась. Это была уже не спасательная операция. Это было расследование преступления. И у него были подозреваемые.

Он вышел из палаты, стараясь, чтобы его шаг был размеренным, а лицо — непроницаемым. Снова расписался в журнале у стойки медсестры, которая даже не подняла на него глаз. Доктор, к его удивлению, оказалась в коридоре, просматривая какие-то бумаги.

— Доктор, — окликнул он.

Она подняла голову. — Да, мистер Снейп?

Он на мгновение замялся, подбирая слова. — Я хотел спросить… Было ли что-то… странное… когда ее привезли? Что-то, что выбивалось из общей картины?

Доктор пожала плечами, и в ее жесте сквозило равнодушие человека, видевшего слишком много странного, чтобы чему-то удивляться.

— В каком-то смысле, ей повезло, что она не приходит в себя. Эти ожоги, они, конечно, заживают… но, должно быть, болят чудовищно. А кроме ее упрямого инстинкта самосохранения? Пожалуй, ей трудно что-либо вспомнить… Ах, нет, было кое-что… — она нахмурилась, припоминая. — Странный случай. Какой-то кот, не то бешеный, бросился на Алису, когда ее заносили в здание. Перепуганные парамедики уронили несчастную девочку на землю. Удивительно, но кот вскочил Алисе на грудь, будто заявляя права на территорию или на добычу. Только когда санитар пригрозил ему палкой, зверь ретировался в кусты и уселся там, не сводя с Алисы глаз. Но в больнице много бездомных котов. Кроме этого — ничего необычного.

Кот. Снейп мысленно занес этот факт в отдельную ячейку памяти. Не просто кот. Книзл? Или просто животное, почувствовавшее мощного мага? В любом случае, это была еще одна деталь, не укладывающаяся в маггловскую картину мира.

— Посещения по вторникам и четвергам, — напомнила доктор, возвращаясь к своим бумагам. — Если хотите что-то принести, то можно средства гигиены. Разумеется, никакой еды, острых предметов, сахара и животных. Гипоаллергенные ткани, пижамы, шампуни, мыло… все, что нужно. До свидания, мистер Снейп.

Со звоном ключей тяжелая дверь закрылась за ним, и он снова оказался в неуютном, запущенном дворе лечебницы. В одном из окон первого этажа какой-то мальчишка-подросток, безумно ухмыляясь, бился лбом о решетку, пока его не оттащила вглубь комнаты тень санитара. Этого короткого кадра было достаточно, чтобы понять, в каком именно кругу ада находится Алиса.

Снейп шел по лондонским улицам, не замечая толпы. Он двигался на автопилоте, его черный костюм был мрачным пятном в пестрой суете города. Он зашел в аптеку, затем в универмаг, механически покупая вещи из списка доктора. Самое мягкое мыло без отдушек. Детский гипоаллергенный шампунь. Пижама из тончайшего хлопка, на несколько размеров больше, чтобы не стеснять движений. Он действовал как автомат, но его разум работал с лихорадочной скоростью, складывая мозаику.

Кролик. Кот. Огонь. Она — волшебница. Дурсли — мучители. Дамблдор — преступный халатник. Поттеры — чудовищно эгоистичные родители. Цепочка была выстроена. Теперь нужны были доказательства. Неопровержимые.

Он вернулся в свою квартиру в Паучьем тупике, но не мог уснуть. Мрачные стены, казалось, давили на него. В четверг он снова был в клинике. Принес пакет с покупками. Алиса была в том же состоянии. Ничего не изменилось. Только безумного смеха из окна на первом этаже он, к сча-стью, не слышал.

Он заглянул в Хогвартс, отсидел на собрании Ордена Феникса, сохраняя на лице маску саркастического безразличия, игнорируя торжествующие взгляды Поттера и Блэка. Никому ничего не сказал. Это была его война. Его тайна.

А потом… потом он аппарировал на окраину Литтл-Уингинга, графство Суррей. Маленькие, чопорные городки хороши не только своими живописными видами и относительно недорогой недвижимостью. Они хороши тем, что в них все всё про всех знают. Такой случай, как пожар, уничтоживший целую семью, должен был стать главной темой для сплетен на месяцы вперед. И он не прогадал.

Пройдясь по нескольким соседям под видом дальнего родственника, обеспокоенного судьбой сироты, он собрал общую картину. Одна пожилая леди, чье имя, кажется, было миссис Полак, даже пригласила его на чай, и ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы сдержать сарказм и изобразить скорбный интерес.

— Ох, Вернон и Петуния… Бедняги. Я сама не поверила, когда услышала, — старушка затрясла головой так, что ее седые кудельки заходили ходуном. — Я ведь только-только вернулась из санатория на Майорке. Возраст, знаете ли… Такая была семья. Образцовая, я бы сказала. Сынок их, Дадли, был немного задиристым, но вы же знаете, какие мальчишки в этом возрасте…

Снейп знал. О, он прекрасно знал. Четверо таких «мальчишек» отравляли ему жизнь все школьные годы. Но он заставил себя вежливо кивнуть.

— А девочка? — спросил он как можно мягче.

Лицо миссис Полак мгновенно стало кислым, словно она раскусила лимон.

— А-а, девочка… — протянула она, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ну, она была… знаете, с такими не здороваются. Странная. Волосы прямые, черные, как вороново крыло, а глаза зеленые, аж жуть берет… Ведьма, одним словом. И рисунки ее жуткие. Все какого-то кролика с часами рисовала, да кошку какую-то… Если она что и любила, так это кошек. Вечно за ними гонялась. Петуния, конечно, не разрешала. Ей что, мало было работы по дому, так еще и кормить эту паршивую тварь? — фыркнула старушка. — В общем, злая была девчонка. Помяните мое слово, вот такая… жуткая. Нелюдимая. Все что-то шептала своему кролику, а один раз, еще в начальной школе, так посмотрела на беднягу Пирса, что тот с велосипеда в канаву слетел. К счастью, только переломом отделался… Дурсли, конечно, пытались ее воспитывать, но, знаете, горбатого могила исправит…

Снейпу приходилось напоминать себе, что нужно дышать. Но мысленно он уже препарировал факты, раскладывая их по полочкам. Кролик с часами, кошка… Очевидно, Алисе нравились сказки Кэрролла. Ее личная Страна Чудес, побег от реальности. Пирс Полкинс… Дружок этого Дадли, очевидно. «Так посмотрела на него, что тот слетел в канаву»? Сквиб, как же… Снейп по памяти мог пересчитать по пальцам одной руки чистокровных однокурсников, способных на такой беспалочковый сглаз в юном возрасте. Ведьма. Ведьма, над которой издевались мальчишки, которой не разрешали завести кошку, и которая однажды не выдержала…

— Это случилось вечером. В субботу. Мне Эдна рассказывала, — поделилась старушка таким тоном, будто этой «Эдне» можно было доверять как первоисточнику. — Дом вспыхнул внезапно, прямо в гостиной, пламя было такое сильное… Мы слышали крики, но пожарные так и не смогли его потушить, будто в фильме ужасов. А девочка… Конечно, так говорить нельзя. Но многие думают, что это она подожгла… Но это все слухи, конечно. Она ведь и сама пострадала, бедняжка.

Снейп допил остывший чай, поблагодарил словоохотливую соседку и вышел на улицу. Чопорная, идеальная улочка Тисовой улицы казалась ему теперь декорацией к спектаклю ужасов. Он посмотрел на пепелище, на месте которого когда-то стоял дом номер четыре. Участок был огорожен, но даже отсюда было видно, насколько сильным был пожар.

Теперь он знал почти все.

Он знал, что Алису систематически унижали и третировали. Он знал, что ее единственными друзьями были плюшевый кролик и выдуманный мир. Он знал, что у нее случались неконтролируемые выбросы магии, которые ее опекуны пытались «выбить» из нее, как дурь. И он знал, что в один ужасный субботний вечер чаша ее терпения переполнилась.

Он представил себе эту сцену. Гостиная. Вернон, багровый от злости, орет. Петуния шипит, как змея. Дадли, возможно, отобрал или сломал того самого кролика. И маленькая, черноволосая девочка с зелеными глазами, доведенная до последней черты, больше не может сдерживаться. И сила, копившаяся в ней годами, вырывается наружу, испепеляя все: и обидчиков, и ее собственное детство, и ее саму.

Снейп стоял на тротуаре посреди Тисовой улицы, и холодная, спокойная уверенность наполняла его. Эмоции улеглись. Ярость сменилась ледяной решимостью.

Он вытащит ее из Ратледжа. Он найдет способ ее разбудить. Он выяснит, что за магический зверь пытался ее защитить. А потом…

А потом он предъявит счет. Всем. Дамблдору, который пренебрег своим долгом. И Поттерам, которые совершили худшее из всех предательств. Он заставит их посмотреть в глаза дочери, которую они выбросили, как мусор. Он заставит их увидеть, во что превратилась их жизнь по их же вине.

Снейп развернулся и медленно пошел прочь от пепелища. Война перешла в новую фазу. Фазу сбора доказательств и подготовки удара. И он нанесет его тогда, когда никто не будет ждать. Он будет терпелив. Он умел ждать.