Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Падение в Кроличью Нору
***
Зима сменилась промозглой лондонской весной, но для Северуса Снейпа время застыло в стенах лечебницы Ратледжа. Вторник и четверг стали священными, нерушимыми точками в его расписании, вытеснив даже самые срочные дела Ордена и варку сложнейших зелий. Он стал тенью в коридорах этого дома скорби, молчаливым посетителем у шестой кровати.
Доктор Элизабет Уоррен, главврач, встречала его с все более плохо скрываемым раздражением. Она не понимала этого странного, мрачного человека в строгом маггловском костюме, который никогда не улыбался и задавал неудобные вопросы.
– Мистер Снейп, – говорила она ему при каждой встрече, поджимая тонкие губы. – Ваше упорство похвально, но, боюсь, бесполезно. Состояние пациентки стабильно. Стабильно безнадежно.
– Я ее крестный, – отрезал он раз за разом, и этот ответ, казалось, лишь усиливал ее подозрения. Крестный, объявившийся через год после трагедии. Слишком странно.
Снейп игнорировал ее. Он приносил купленные им вещи – мягкие пижамы, гипоаллергенное мыло, шампунь с едва уловимым запахом ромашки. Медсестры принимали пакеты с молчаливым неодобрением. Он садился на жесткий стул и часами смотрел на забинтованную фигурку, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в ритме ее дыхания, хоть слабейший всплеск магии. Но девочка была тиха, как могила.
Его война требовала терпения и стратегии. Он не мог действовать в открытую. Поэтому он действовал в тени. В одну из дождливых февральских ночей, скрытый дезиллюминационными чарами, он вновь оказался на Тисовой улице. Место пожара, огороженное выцветшей полицейской лентой, представляло собой уродливый черный шрам на лице благопристойного пригорода.
Он шагнул за ограждение. Воздух все еще пах гарью и отчаянием. Под ногами хрустел уголь и битое стекло. Снейп медленно обходил руины, его магическая чувствительность была натянута до предела, словно струна. Он искал не улики для маггловской полиции. Он искал эхо. Эхо того чудовищного выброса силы, что испепелил этот дом.
И он нашел его. Не в центре гостиной, где, по словам соседей, начался пожар. А в маленькой каморке под лестницей. В чулане. Здесь магический фон был настолько плотным, что воздух, казалось, дрожал. Стены были покрыты копотью, но под ней Снейп различил десятки, сотни нацарапанных детской рукой рисунков. Один и тот же мотив, повторяющийся снова и снова: кролик в жилете, смотрящий на карманные часы. И ухмыляющийся кот, растворяющийся в воздухе.
Она жила здесь. В чулане. Как домашний эльф.
Желчь снова подступила к горлу. Он представил Лили, блистающую на приемах в Министерстве, и Джеймса, похлопывающего по плечу своего знаменитого сына. Они даже не представляли, в каком аду жила их дочь. Их ненужная, забытая дочь.
Его взгляд упал на что-то, застрявшее под обломком обугленной доски. Он осторожно приподнял ее. Это была книга. Старое, потрепанное издание «Алисы в Стране чудес». Обложка почернела и рассыпалась в пальцах, но когда он открыл ее, то замер. Страницы были почти не тронуты огнем. Лишь самые края обуглились и теперь, в темноте, испускали слабое, фосфоресцирующее свечение. Магия. Защитная, инстинктивная магия ребенка, отчаянно пытавшегося спасти единственное, что было ему дорого.
Снейп провел пальцем по странице с изображением Белого Кролика. Бумага была теплой на ощупь. И в этот момент он услышал это. Не ушами, а прямо в сознании. Тихий, дрожащий, знакомый по сказкам голос, полный паники:
*– Алиса! Мы ужасно опаздываем!*
Он резко захлопнул книгу. Голос оборвался. Снейп стоял посреди руин, стиснув в руке обгоревшую книгу, и холод пробежал по его спине, не имеющий ничего общего с февральской сыростью. Теперь он знал. Он знал, где она.
***
– Ее состояние не меняется, мистер Снейп, – доктор Уоррен просматривала карту Алисы, стоя у сестринского поста. Снейп только что вышел из палаты, где провел очередные два часа в тишине. – Я провела полное обследование.
Она говорила сухо, как диктор, зачитывающий сводку погоды.
– Когда я поднесла лампу к ее глазам, в глубине ее пустых зрачков не было ни малейшего намека на реакцию. Я ударила кирпичом о кирпич прямо рядом с ее ухом. Ничего. Органы зрения и слуха у девочки не повреждены, и все же она ничего не чувствует.
Снейп слушал молча, его лицо было непроницаемой маской. Он уже знал, что она скажет дальше.
– Многие, – доктор на мгновение подняла глаза, в них мелькнуло что-то похожее на профессиональное любопытство, – включая нашего капеллана, преподобного Мотла, говорят, что она вообще ничего не чувствует – ни боли, ни страха, ни других страданий. Но это и неправдоподобно, и бесчеловечно. Я думаю… она просто где-то очень-очень далеко. Внутри себя.
«Не внутри, – мысленно поправил ее Снейп. – Снаружи. В другом месте».
У него теперь было не просто смутное представление. У него была уверенность. И эта уверенность вызывала мурашки. Ее разум не просто заперся в себе, спасаясь от травмы. Он сбежал. Сбежал в мир, нарисованный на стенах ее чулана, в мир, описанный в книге, которую она защитила собственной магией. Она упала в кроличью нору.
И это было ужасно. Потому что зачем возвращаться в злой, жестокий реальный мир, где тебя держат в чулане и пытают в лечебнице, когда есть Страна чудес с ее причудливыми, но понятными законами? Где можно следовать за Белым Кроликом и пить чай с Безумным Шляпником? Вернуть ее оттуда будет не просто сложно. Возможно, невозможно.
***
К середине марта с Алисы наконец сняли последние повязки. Снейп вошел в палату в свой обычный час и замер на пороге. Шестая кровать больше не была безымянным белым коконом.
На ней сидела девочка.
Она была одета в синюю пижаму из тонкого хлопка, ту самую, что он купил несколько недель назад. Ее волосы, отросшие за эти месяцы, оказались темными, почти черными, и падали на плечи спутанными прядями. Она была худой, почти прозрачной, с острыми коленками и тонкими запястьями. Но лицо…
Снейп почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. У нее было лицо Лили. Тот же овал, те же высокие скулы. Но глаза… Глаза были ее собственными. Огромные, невозможного, изумрудного цвета, точь-в-точь как у матери, но в них не было ни высокомерия, ни самодовольства. В них не было ничего. Пустые зеленые озера.
Она не смотрела на него. Ее взгляд был устремлен в стену напротив. Она сидела, обхватив себя руками, и медленно, ритмично раскачивалась вперед-назад. Вперед-назад. Словно маятник, отсчитывающий вечность.
– Кажется, Алису невозможно вывести из этого состояния, – раздался за его спиной голос доктора Уоррен. Она, очевидно, решила лично продемонстрировать ему провал его затеи. – Я перепробовала все методы, связанные с ограничением свободы: наручники, мягкие стены, смирительная рубашка, полная изоляция.
Снейп стиснул зубы так, что заходили желваки. Он представил эту хрупкую девочку в смирительной рубашке и едва сдержал желание выхватить палочку.
– С другой стороны, – невозмутимо продолжала доктор, – я дала ей вкусить свободу, оставив ее в саду без присмотра на несколько часов. Никакой реакции. У меня еще много приемов в запасе, но я начинаю сомневаться, возможно ли вообще изменить состояние этой девочки. Она сейчас будет в саду, если хотите. Можете навестить ее там. Дневная прогулка.
Сад лечебницы Ратледжа был такой же пародией на сад, как сама лечебница – на место исцеления. Несколько чахлых деревьев, клочки жухлой травы и вытоптанные кругами дорожки. Пациенты бродили по нему, как призраки, или сидели на скамейках, уставившись в пустоту.
Алиса сидела на земле у подножия старого дуба, в том же синем платье, которое он принес на прошлой неделе. Она все так же раскачивалась, обнимая себя за плечи. Ее пустые зеленые глаза смотрели сквозь него, сквозь стены больницы, сквозь сам Лондон.
Снейп подошел и сел на корточки рядом с ней. Он не решался ее коснуться.
– Алиса, – сказал он тихо.
Никакой реакции. Веки даже не дрогнули.
Время шло. Другие пациенты не обращали на них внимания. Санитар, наблюдавший за садом из окна, казалось, потерял к ним всякий интерес.
Это был риск. Чудовищный, непростительный риск. Легилименция на травмированном детском разуме могла нанести непоправимый вред. Но сидеть и смотреть, как ее «лечат» электрошоком и смирительными рубашками, было еще хуже. Ему нужно было знать. Ему нужно было увидеть.
Он сосредоточился, возводя вокруг своего сознания самые прочные щиты. Он не собирался копаться в ее воспоминаниях, не собирался причинять боль. Ему нужен был лишь короткий, поверхностный взгляд. Просто чтобы убедиться.
*«Легилименс».*
Он не произнес заклинание вслух. Он вплел его в свой взгляд, направив тончайший ментальный зонд в ее сознание.
И провалился.
Мир исчез. Сад, стены лечебницы, серое небо Лондона – все схлопнулось в одну точку и пропало. На одно ослепительное мгновение была лишь абсолютная, звенящая пустота. А затем он оказался… там.
Он стоял на парящем в нигде обломке каменного пола, выложенного черно-белой плиткой, как на шахматной доске. Вокруг не было ничего, лишь бездонная, переливающаяся всеми цветами радуги пустота. Воздух был наполнен тиканьем сотен невидимых часов и тихим, паническим шепотом:
*– Проснись! Алиса, проснись! Мы ужасно опаздываем…*
Снейп обернулся. В нескольких шагах от него стояла Алиса. Не та истощенная девочка из сада, а ее проекция, ее ментальный аватар. В том же синем платье с белым передником, с черными волосами, перевязанными лентой. Она тоже раскачивалась, обнимая себя руками, ее глаза были закрыты, а с губ срывался беззвучный шепот.
И тут земля под ногами содрогнулась. Шахматный пол треснул. Из трещины выпрыгнул Белый Кролик в синем жилете, сжимая в лапках большие карманные часы.
– Ох, ушки-усики! Опаздываем! Ужасно опаздываем! – пропищал он и, не раздумывая, прыгнул в радужную пустоту под обломком.
И Алиса открыла глаза.
В них больше не было пустоты. В них была решимость. Она шагнула к краю разлома, готовая последовать за кроликом.
Но в этот момент на краю обломка, прямо из воздуха, начал материализоваться еще один персонаж. Сначала возникла ухмылка. Широкая, полная острейших зубов. Затем появились два огромных, жестоких желтых глаза. А потом и все остальное – тощее, полосатое тело кота, который, казалось, состоял из одних костей, когтей и самодовольства.
Чеширский Кот.
– Действуй в соответствии с обстоятельствами, – промурлыкал он, и его голос был похож на скрежет когтей по стеклу. – Сейчас не время командовать.
Он посмотрел на Алису, и его ухмылка стала еще шире.
– Иди за белым кроликом. Он приведет тебя куда надо.
Алиса кивнула, словно это был самый очевидный совет в мире, и без колебаний шагнула в пропасть, в падение без конца.
Снейп хотел крикнуть, остановить ее, но не мог издать ни звука. Он был лишь зрителем в этом безумном театре.
И тогда Кот повернул голову. Медленно, с ленивой грацией хищника. Его фосфоресцирующие желтые глаза встретились со взглядом Снейпа. Он не смотрел на Алису. Он не смотрел в пустоту. Он смотрел прямо на него. Сквозь ментальные барьеры, сквозь завесу Легилименции.
Он его видел.
Ухмылка Кота стала хищной, знающей. Он подмигнул Снейпу одним глазом.
– Давненько не виделись, – промурлыкал он голосом, полным яда и старых воспоминаний.
И в этот момент Снейпа с силой вышвырнуло из ее сознания.
Он отшатнулся назад, едва не упав, и судорожно вцепился в ствол дерева, чтобы удержаться на ногах. Голова раскалывалась, перед глазами плясали цветные пятна. Сад лечебницы Ратледжа снова стал реальностью. Алиса все так же сидела на земле, раскачиваясь, ее глаза были пусты. Ничто не изменилось.
Кроме всего.
Снейп смотрел на нее, и его сердце колотилось с бешеной силой. Не от напряжения Легилименции. От ужаса.
*«Давненько не виделись».*
Он давно здесь не был. В этом месте. В этой извращенной, сотканной из детских кошмаров и отчаяния Стране чудес. Он запер дверь в нее много лет назад, после своего собственного ада в Паучьем тупике, и выбросил ключ. Но Кот помнил. Кот его узнал.
А это означало одно. То, что происходило в голове Алисы, было не просто фантазией, не просто защитным механизмом. Это было нечто иное. Полуразумная магическая реальность, населенная существами, которые были не просто плодом воображения. Они были реальны. По крайней мере, там, в ее мире.
И они были опасны.
Снейп выпрямился. Он посмотрел на Алису, на эту маленькую девочку, летящую сейчас в бесконечную пропасть вслед за паникующим кроликом, и понял, что она в гораздо большей беде, чем он думал. Ее врагом была не только доктор Уоррен с ее пыточными методами. Ее врагом была сама Страна чудес, которая заманила ее в свои объятия. И этот мир не собирался ее отпускать.
Более того, этот мир знал, что за ней пришли. Он знал, что есть наблюдатель.
Война перешла на новый уровень. Теперь ему придется сражаться не только в реальности, но и там, в зазеркалье. И он понятия не имел, как это сделать. Но он должен был. Потому что Чеширский Кот не просто узнал его. В его желтых глазах Снейп увидел нечто большее – голод.
Страна чудес была голодна. И Алиса была ее пиршеством.