Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Колодец, Зеркало и Змеиная Кожа
***
Он искал. Методично, холодно, с яростью хирурга, вскрывающего гнойный нарыв. Он нарушил их негласное правило, их единственный протокол, основанный на хрупком, выстраданном доверии. Ночью, когда замок спал, он вошёл в спальню девочек Гриффиндора под чарами невидимости и обыскал её вещи. Он чувствовал себя омерзительно. Предателем. Палачом. Но страх был сильнее брезгливости.
Он просмотрел каждый учебник, каждую тетрадь, прощупал подкладку чемодана, вытряхнул все карманы её мантий. Ничего. Никакого дневника. Никакой говорящей книги. Либо она солгала, либо она была умнее его. Оба варианта ему не нравились. Он ушёл ни с чем, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона и горечь собственного провала.
А потом, как это всегда бывало в Хогвартсе, рутина взорвалась.
Всё началось в учительской, в один из последних вечеров перед экзаменами. Профессор МакГонагалл ворвалась, бледная, с дрожащими губами.
– Она пропала, – выдохнула она, опираясь на дверной косяк. – Джиневра Уизли. Её кровать пуста. И… и на стене снова надпись.
Замок загудел, как растревоженный улей. Пока Дамблдор призывал всех к спокойствию, а преподаватели пытались организовать поиски, Снейп почувствовал, как ледяная рука сжимает его сердце. Это было оно. Финал.
Новость о том, что Гарри Поттер и Рон Уизли тоже исчезли, разыскивая «чудовище», никого не удивила. Это было в их стиле. Геройство, глупость и полное пренебрежение правилами. Но когда староста Гриффиндора, заикаясь, доложил, что Алиса Поттер тоже не вернулась в башню, мир Снейпа сузился до одной-единственной точки.
Он не стал слушать причитания Молли Уизли, которая только что прибыла по каминной сети, не стал дожидаться гениального плана Дамблдора. Он развернулся и пошёл. Быстро, почти бегом, его мантия хлопала за спиной, как крылья летучей мыши. Он знал, куда идти. Голоса, которые слышал Поттер. Змеиный язык. Окаменевшие жертвы. Всё сходилось в одной точке. В туалете для девочек на втором этаже. В туалете Плаксы Миртл.
Когда он ворвался внутрь, за ним уже спешили остальные – Дамблдор, МакГонагалл, а за ними, тяжело дыша, Джеймс и Лили Поттер, вызванные экстренным сигналом.
– Северус, что ты… – начала МакГонагалл.
Он проигнорировал её. Он подошёл к ряду раковин и нашёл ту, на кране которой была выцарапана крошечная змейка.
– *Откройся*, – прошипел он на парселтанге.
Слово далось ему с трудом. Это был мёртвый язык, язык его врага. Но он знал его. Он учил его. На всякий случай. И этот случай настал.
Раковина задрожала и начала медленно уходить в пол, открывая тёмную, широкую трубу.
– Мерлинова борода… – выдохнул Джеймс Поттер, заглядывая в черноту.
– Я иду первым, – бросил Снейп, не глядя на них. Он не собирался ждать, пока они будут совещаться. Он прыгнул.
Полёт был коротким и отвратительным. Он скользил по влажной, склизкой трубе, окружённый запахом гнили и вековой пыли, и приземлился на груду костей в тёмном, сыром туннеле. Он тут же вскочил на ноги, зажигая на конце палочки Люмос.
За его спиной с глухими стуками приземлились остальные. Лили вскрикнула, увидев под ногами черепа.
– Тихо, – прошипел Снейп. Он двинулся вперёд по туннелю, и его шаги гулко отдавались в тишине.
Они нашли их через несколько сотен ярдов. Завал. Груда камней, полностью перекрывшая проход. А перед ней – Рон Уизли, пытавшийся голыми руками раскидать валуны, и Гилдерой Локхарт, который сидел на полу, с блаженной улыбкой разглядывая свои пальцы.
– Рон! – воскликнула Лили. – Где Гарри? Где Алиса?
– Они там! – всхлипнул мальчик, показывая на завал. – Профессор Локхарт хотел стереть нам память, но моя палочка… она сработала в обратную сторону. Он ничего не помнит. А потом случился обвал!
Снейп подошёл к завалу. Он приложил ухо к камням, но не услышал ничего, кроме гулкой тишины. Холодный, животный ужас подкатил к горлу. Он отогнал его. Не сейчас. Сейчас – действовать.
– Отойдите, – приказал он. Он направил палочку на завал. Он мог бы взорвать его, но это было слишком опасно. Он выбрал другое заклинание. Сложное, требующее огромной концентрации. Камни задрожали, а затем начали медленно, один за другим, подниматься в воздух и аккуратно складываться у стены туннеля, открывая узкий проход.
Снейп протиснулся в него первым.
То, что он увидел, заставило его замереть.
Это был огромный, мрачный зал. По обеим сторонам тянулись колонны, обвитые изваяниями змей. В дальнем конце, в зеленоватом, тусклом свете, виднелась гигантская статуя уродливого, обезьяноподобного лица – лица Салазара Слизерина. А у подножия статуи, на мокром, холодном полу, лежали три тела.
Крошечная, рыжеволосая Джинни Уизли. Гарри Поттер, весь в грязи и крови. И Алиса.
А между ними, занимая почти всё пространство зала, лежала туша гигантской, чудовищной змеи. Василиск. Мёртвый. Его голова была пробита, а из пасти торчал эфес меча. Меча Гриффиндора.
Снейп бросился вперёд, перепрыгивая через тело монстра. Его взгляд был прикован к Алисе. Она лежала на спине, бледная, как смерть. Её глаза были закрыты. На её руке, чуть выше запястья, он увидел два тёмных, кровоточащих прокола. Укус.
Всё внутри него оборвалось. Яд василиска. Мгновенная, мучительная смерть. Противоядия не существует.
Он опустился на колени рядом с ней, его пальцы нащупали пульс на её шее. Он был. Слабый, нитевидный, но был. Как?
– Она жива! – крикнул он через плечо, и его голос сорвался. В этот момент в зал ввалились остальные.
Лили закричала, увидев сына. Джеймс замер, глядя на мёртвого василиска. А потом над ними раздался странный, мелодичный звук. Крик, похожий на песню.
С потолка, сверкая в тусклом свете, спикировал феникс. Фоукс. Птица Дамблдора. Он приземлился рядом с Гарри, а затем, переступив своими золотыми лапками, подошёл к Алисе. Он склонил свою прекрасную голову и уронил две крупные, сияющие слезы прямо на её рану. Рана затянулась на глазах, оставив лишь два бледных шрамика.
Пульс под пальцами Снейпа стал ровнее, сильнее.
Он ничего не понимал. Он был мастером зелий. Он знал яды. Яд василиска разрушал ткани, вызывал некроз, останавливал сердце. Слеза феникса была универсальным целительным средством. Но смешать их… это было всё равно что потушить пожар с помощью ядерного взрыва. Последствия были абсолютно непредсказуемы.
***
Объяснения были позже. В больничном крыле.
Гарри Поттер, герой дня, сидел на кровати, окружённый восхищёнными родителями, благодарными Уизли и гордым Дамблдором. Он сбивчиво, но с упоением рассказывал свою историю. Про дневник Тома Реддла. Про то, как Джинни, одержимая им, открыла Тайную Комнату. Про то, как Реддл заманил его сюда, чтобы убить и возродиться.
– …а потом он заставил Джинни привести Алису, – сказал Гарри, и все посмотрели на кровать, где лежала всё ещё без сознания девочка. – Он сказал, что ему нужна её… её странность. Что она будет интересным дополнением.
Снейп, стоявший в тени у стены, мысленно усмехнулся. Заставил. Конечно. Она пошла сама. Она пошла в логово зверя, чтобы посмотреть ему в глаза. Она пошла разбираться со своей «говорящей книгой». Прямо в волчью яму. Потому что он научил её не бояться. Он научил её смотреть угрозе в лицо. И чуть не убил её этим.
– …и тогда появился Фоукс! – продолжал Гарри. – Он принёс мне Распределяющую шляпу, а в ней был меч! Я сражался с василиском, но он укусил меня! Я думал, что всё кончено. Но Фоукс заплакал над моей раной, и яд исчез! А потом я пронзил дневник клыком василиска, и Реддл… он исчез!
В палате воцарилось восторженное молчание, прерываемое всхлипами миссис Уизли. Герой победил монстра. Принцесса (и её брат) спасены. Счастливый конец.
Все ликовали. Кроме Снейпа.
Он смотрел на спящую Алису и не чувствовал радости. Он чувствовал первобытный, леденящий ужас. Он, как никто другой, понимал, что на самом деле произошло. В её кровь, в её мозг, в её и без того хрупкую, истерзанную систему, удерживаемую на плаву маггловскими транквилизаторами и строжайшей диетой, только что влили два самых мощных магических реагента в мире. Некротический яд невероятной силы и универсальный целительный эликсир.
Что эта гремучая смесь сделает с её химией? С её нейронными связями? Какой эффект окажет на её психику? Это был неконтролируемый, чудовищный эксперимент. И никто, кроме него, казалось, этого не понимал. Все видели лишь чудо спасения. Он видел бомбу с часовым механизмом, которую только что перезавели.
И в этот момент Алиса открыла глаза.
Палата замерла. Все взгляды устремились на неё.
– Алиса! Милая! – бросилась к ней Лили. – Как ты себя чувствуешь?
Алиса медленно села на кровати. Её взгляд был ясным, но каким-то пустым. Она обвела всех присутствующих долгим, изучающим взглядом, словно видела их впервые. Её взгляд остановился на Снейпе, задержался на долю секунды, а затем скользнул дальше.
Она ничего не ответила. Вместо этого её лицо вдруг исказилось гримасой. Она наклонилась над краем кровати, и её стошнило прямо на безупречно чистый пол больничного крыла.
Мадам Помфри ахнула и бросилась за тазиком и тряпкой. Лили отшатнулась с выражением брезгливости. Джеймс выглядел растерянным.
Снейп подошёл ближе. Он смотрел не на Алису. Он смотрел на то, что она извергла. Это была не еда. Это была странная, белёсая, вязкая субстанция. Похожая на свернувшийся белок или расплавленный воск. Она слабо мерцала в свете ламп.
– Что… что это? – прошептала Лили.
Снейп не знал. Но он подозревал. Это было похоже на… на остатки магии. На шлак, оставшийся после чудовищной алхимической реакции, которая произошла в её теле. Яд и слеза. Разрушение и созидание. Они не просто нейтрализовали друг друга. Они что-то… переписали.
Алиса выпрямилась, вытерла рот тыльной стороной ладони. Её лицо было бледным, но спокойным.
– Милая, тебе плохо? – снова спросила Лили, опасливо держась на расстоянии. – Что ты чувствуешь?
Алиса повернула к ней голову. Её тёмные глаза были абсолютно спокойны. В них не было ни страха, ни боли, ни остатков безумия. В них вообще ничего не было. Чистый лист.
Она помолчала с мгновение, словно прислушиваясь к себе. А потом её губы тронула слабая, едва заметная улыбка.
– Я голодна, – сказала она. Её голос был ровным, мелодичным, совершенно не похожим на её прежний, чуть скрежещущий тон. – Я хочу пастуший пирог. И шоколадный торт. С большим количеством крема.
В палате снова повисла тишина.
Лили и Джеймс переглянулись. Дамблдор задумчиво погладил бороду. Гарри смотрел на сестру с недоумением.
А Снейп смотрел на неё, и мир уходил у него из-под ног.
Пастуший пирог. Шоколадный торт. Это была не просто еда. Это было нарушение всех протоколов. Это был конец диеты. Конец режима. Конец той хрупкой системы, которую он выстраивал два года.
Слёзы феникса не просто исцелили её. Они её… обнулили. Сбросили до заводских настроек. И теперь никто не знал, какая операционная система загрузится на этот раз.
Он смотрел в её пустые, спокойные глаза и понимал, что девочка, которую он знал, – сломленная, затравленная, гениальная, безумная Алиса – исчезла. Возможно, навсегда. На её месте сидело нечто новое. Нечто неизвестное.
И это новое, неизвестное, улыбалось и хотело шоколадный торт.
Война за её разум не закончилась. Она проиграна. И теперь начиналась новая, о которой он не имел ни малейшего представления. Война за то, что вырастет на этих руинах. И глядя в спокойное, почти счастливое лицо Алисы, Снейп с ужасом осознал, что в этой новой войне он может оказаться совершенно один. И совершенно безоружен.