← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Фарфор, опиум и дождевые черви

***

Война Снейпа пахла хлоркой и отчаянием. Она приходила к нему не с меткой на руке, не в приказах Тёмного Лорда или двусмысленных просьбах Дамблдора. Она приходила в тонких конвертах с маггловской маркой, исписанных аккуратным, бесстрастным почерком доктора Уоррен. Каждое письмо было сводкой с фронта, где он потерпел сокрушительное поражение.

Четвёртый курс Джима Поттера начался с помпой и идиотизмом. Турнир Трёх Волшебников. Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Поттеры, Джеймс и Лили, погрузились в это с самозабвенным восторгом, словно пытались утопить в шумихе и блеске воспоминания о дочери, которую они снова, как ненужную, сломанную вещь, сдали в утиль. Они говорили о шансах Джима, о славе, о чести школы. Они не говорили об Алисе. Это имя стало в их семье таким же непристойным, как имя Волан-де-Морта.

Снейп наблюдал за этим цирком с ледяным отвращением. У него воровали ингредиенты из личных запасов – шкура бумсланга, рог двурога, пиявки. Он знал, что это дело рук некоего самозванца, окопавшегося в замке, но даже это волновало его меньше, чем должно было. Его война была в другом месте. В кирпичном здании в Лондоне, где его крестница заново училась жить. Или, скорее, заново училась сходить с ума.

Первый отчёт пришёл в конце сентября.

*«Профессор Снейп, спешу уведомить Вас о некоторых изменениях в состоянии пациентки. После нескольких недель полной апатии и кататонии, она начала говорить. К сожалению, я не могу рассматривать это как признак выздоровления. Это… иное. Она встретила меня сегодня утром странной, кривой усмешкой и заговорила с такой лёгкостью, словно мы старые знакомые. Вот отрывки из её монолога:*

*"Берегись ядовитых плевков Бармаглота... кости нужно бросать с умом, иначе игра обернётся против тебя... а у Сороконожки нежное брюшко... я люблю грибы, но не те, которые кусаются…"*

*Она живёт в мире абсолютного ужаса. Её галлюцинации столь жестоки и фантасмагоричны, что мне порой трудно её слушать. Она рассказывает о кошмарном королевстве, где все стремятся её убить. Гигантские муравьи с копьями, плотоядные цветы, хищные рыбы... Разнообразие адских тварей, населяющих её мир, безумнее, чем самый дьявольский триптих Иеронима Босха. Прогресса нет. Мы продолжаем наблюдение».*

Снейп сжёг письмо кончиком палочки. Бармаглот. Кости. Грибы. Это были не галлюцинации. Это были воспоминания. Она снова провалилась в кроличью нору, но на этот раз без него. На этот раз он стоял снаружи, беспомощный и злой, слушая эхо её безумия.

А в Хогвартсе жизнь била ключом. Джим Поттер, разумеется, стал четвёртым чемпионом. Замок взорвался от восторга и слухов. Поттеры сияли от гордости, смешанной с показной тревогой. Снейп смотрел на них за ужином и чувствовал, как в горле поднимается желчь. Они праздновали, пока их дочь сражалась с хищными цветами в своей голове.

Следующий отчёт пришёл после первого испытания, где Джим героически удрал от дракона.

*«Весь вчерашний день Алиса рассказывала жуткие истории о том, как она защищалась от шахматных фигур размером почти в человеческий рост. Преследуемая исполинской пешкой, она, похоже, убила одноглазое чудовище только для того, чтобы за ней безжалостно погналась живая шахматная доска и две ладьи-предательницы. Как обычно, она описывает события так живо и ярко, что это выше моего понимания. Её рассказы убедительнее любой хроники. Она не врёт. Она в это верит».*

Снейп вспомнил вечер у Уизли. Волшебные шахматы. Жестокая игра, спровоцировавшая её первый срыв. Теперь эти фигуры ожили в её голове и охотились на неё. Она была заперта в бесконечной партии, где каждый ход мог стать последним.

Через пять дней пришло новое, короткое сообщение, от которого у Снейпа похолодело внутри.

*«Задремав всего на несколько минут, я проснулась и увидела, как Алисины ручки теребят цепочку моих карманных часов. Возможно, для следующих сеансов потребуются наручники. А ещё я заберу у неё карандаши. Посмотрим, отреагирует ли она на это наказание!»*

Наказание. Это маггловское ничтожество решило её «наказывать». Лишить её единственного способа выплеснуть свой хаос на бумагу. Снейп сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он хотел аппарировать в Ратледж и превратить эту женщину в лужу слизи. Но не мог. Это бы только навредило Алисе. Он был в ловушке.

*«Этого следовало ожидать. Лишившись карандашей, она вновь заговорила стихами. Это не похоже на её прежние, мрачные вирши. Это… другое. Почти весёлое. Пугающе весёлое.*

*Он ведёт меня сквозь залы, весь изъеденный болезнью,* *А я чёртика бросаю, чтобы гадость не полезла.*

*Я попросила её описать "чёртика". Умная девочка! Она потребовала вернуть ей карандаш. Я отказала».*

Святочный бал стал апофеозом лицемерия. Джим Поттер, герой дня, вальсировал с Парвати Патил. Лили и Джеймс сидели за преподавательским столом, умилённо глядя на сына. Лили была в элегантной изумрудной мантии, её глаза сияли. Она выглядела счастливой. Снейп смотрел на неё и не чувствовал ничего, кроме пепла. Та Лили, которую он когда-то знал, умерла. Эта женщина была чужой. Пустой, красивой оболочкой, которая променяла одного своего ребёнка на славу другого.

А потом пришёл новый отчёт.

*«Временами Алиса может быть вполне вежливой, но порой она ведёт себя просто отвратительно. В виде эксперимента я решила отменить всё медикаментозное лечение, кроме обильных доз опия – в тех случаях, когда она в особенно дурном настроении. Словесные излияния Алисы были долгими и злыми. С особенной яростью она поминала некую Червонную Королеву. Возможно, стоит попробовать холодные компрессы...*

*[Алиса очень часто упоминает Королеву, но наотрез отказывается описать или нарисовать её. – 20.07.74]*»

Опиум. Они накачивали её опиумом. Снейп закрыл глаза. Они не лечили её. Они топили её в наркотическом тумане, чтобы она не мешала им своим безумием. Червонная Королева. Он знал, кто это. Он видел её в зеркале каждое утро. Та часть его, которая требовала порядка, контроля, дисциплины. Та часть, которая пыталась сковать её хаос. И теперь она ненавидела его. Ненавидела так сильно, что даже под опиумом её ярость прорывалась наружу.

*«Совсем недавно, в крайне неприятной вспышке ярости, Алиса набросилась на одну из медсестер, купавших её. Назвала женщину "Герцогиней".*

*Из недавнего разговора:* *– Что ты делала, Алиса?* *– Конечно же, была на званом чаепитии.* *– Чаепитие было хорошим?* *– Просто великолепным, дорогой доктор. Я ничего не боюсь. Скоро я доберусь до королевского замка!*»

Чаепитие. Замок. Она не просто бредила. Она проходила уровни. Она двигалась к цели в своём безумном мире.

*«Алиса долго рассказывала про так называемый "Лес диких грибов". Там растут грибы размером с вековые деревья, а подземные пустоты кишат такими кошмарными существами, каких я и представить себе не могу.*

*[Кажется, я припоминаю: однажды она рисовала подобное место... – 2.08.74]*

*Мне трудно соотнести вялую и апатичную Алису с той энергичной, агрессивной и сильной личностью, которую она описывает в своих фантазиях. Её рассказы о поединках напоминают щегольское бахвальство мушкетёра. Её храбрые поступки исполнены самоотверженности и героизма. Это не мания величия. Это не просто безумие. Но что?»*

Снейп знал, что. Она не просто фантазировала. Она сражалась. Она выживала. Каждый день. Каждую минуту. В аду, который был реальнее для неё, чем стены её палаты.

Финал Турнира стал катастрофой. Воскрешение Тёмного Лорда. Смерть Седрика Диггори. Возвращение Джима Поттера, трясущегося и заикающегося. Снейпу следовало бы испугаться. Метка на его руке горела адским огнём. Он снова должен был стать двойным агентом, снова лгать, снова рисковать. Но его война была в другом месте.

Именно в ту ночь, когда замок был погружён в траур и страх, пришло последнее письмо из Ратледжа.

*«Профессор Снейп.*

*Я перепробовала всё, что могла. Терапия, медикаменты, наказания и поощрения – всё безрезультатно. Алиса разговаривает, когда хочет и о чём хочет, декламирует стихи, когда ей вздумается. Она не делает ничего по моему требованию. Она стала очень своевольной. Что бы я ни говорила, что бы ни делала – она не обращает на это ни малейшего внимания. Однако, как ни парадоксально, её состояние стабилизировалось. Вспышки агрессии прекратились. Она стала… спокойной. Пугающе спокойной. В связи с этим, а также с её очевидными интеллектуальными способностями, принято решение о переводе пациентки в жилой центр в Бермингеме. Это учреждение с более мягким режимом, специализирующееся на социальной адаптации и подготовке к сдаче экзаменов GCSE. Там же с ней будут проводиться сеансы гипнотерапии с целью коррекции девиантных фантазий.*

*С уважением, доктор Уоррен».*

Бермингем. Экзамены. Гипноз. Они собирались залезть ей в голову и «скорректировать» её мир. Стереть её воспоминания, её боль, её борьбу. Превратить её в пустую, удобную куклу.

Этого он допустить не мог.

***

Поттеры не хотели ехать. Лили плакала. Джеймс мрачно молчал. Джим, который за лето превратился из самодовольного героя в дёрганого, испуганного подростка, наотрез отказывался.

– Я не хочу её видеть! – кричал он. – Она… она ненормальная!

– Мы должны, Джим, – устало сказал Джеймс. – Дамблдор настаивает. И… это наша дочь.

Эти слова прозвучали так фальшиво, что даже Сириус Блэк, присутствовавший при разговоре, скривился.

В итоге поехали все. Джеймс и Лили – потому что так надо. Джим – потому что его заставили. Дамблдор – потому что ему было любопытно. А Снейп – потому что это была его война.

Жилой центр в Бермингеме был полной противоположностью Ратледжа. Уютный особняк из красного кирпича, утопающий в зелени. Ухоженный сад. Никаких решёток. Никакого запаха хлорки. Пахло свежескошенной травой и розами. Это было ещё хуже. Красивая, уютная клетка.

Они ждали во дворе, на кованой скамейке под старым дубом. Поттеры сидели, сбившись в кучку, словно ища друг у друга защиты. Дамблдор с интересом рассматривал клумбу с анютиными глазками. Снейп стоял в стороне, чёрный и неподвижный.

Дверь особняка открылась, и она вышла.

Сердце Снейпа пропустило удар.

Она была выше, чем он помнил. Нескладная угловатость подростка сменилась странной, плавной грацией. На ней было простое тёмно-синее платье с белоснежным передником и воротничком. На ногах – плотные белые чулки и тяжёлые чёрные ботинки на шнуровке. Волосы, тёмные и блестящие, были убраны в сложную причёску на затылке. В одной руке она держала закрытый чёрный зонт-трость, хотя на небе не было ни облачка.

Но дело было не в одежде. Дело было в её лице. Оно было спокойным, почти безмятежным. И в глазах. Её глаза больше не были пустыми. Они были умными, внимательными, и в их тёмной глубине плясали крошечные золотистые искорки. Как отблески огня. Или слёз феникса.

Она подошла к ним. Её шаги были бесшумными.

– Здравствуйте, профессор Снейп, – её голос был ровным, мелодичным, без прежних механических ноток. Она слегка кивнула ему. Затем её взгляд скользнул по остальным. – Мистер и миссис Поттер. Джим. Профессор Дамблдор.

Она назвала их так, словно представляла малознакомых людей на светском приёме. Лили открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Джеймс вжал голову в плечи. Джим смотрел на сестру с откровенным ужасом.

– Как ты, Алиса? – наконец нашёлся Дамблдор, и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– Благодарю вас, я в порядке, – вежливо ответила она. – Готовлюсь к экзаменам. Математика представляется мне наиболее логичной из всех дисциплин. В ней нет двусмысленности.

Из-за её спины вынырнул Чешир. Он вырос, стал ещё крупнее и лоснился, как антрацит. Он подошёл к Алисе, потёрся о её ноги и громко замурлыкал. Алиса опустила руку и погладила его между ушами.

– Мой кот тоже в порядке, – добавила она с тенью улыбки.

Повисла неловкая тишина. Поттеры молчали. Джим, казалось, вообще перестал дышать.

– Мы… мы рады, что тебе лучше, милая, – выдавила из себя Лили.

Алиса посмотрела на неё долгим, непроницаемым взглядом.

– «Лучше» – это субъективная оценка, – спокойно заметила она. – Я бы сказала, что моя система прошла перекалибровку. Теперь она функционирует в ином режиме.

Она выпрямилась, опираясь на свой зонтик, как на трость.

– Я хочу купить чай, – объявила она.

Все уставились на неё.

– Что, прости? – переспросил Джеймс.

– Чай, – повторила она с терпеливой вежливостью. – Здесь, неподалёку, на Чаринг-Кросс-роуд, есть хороший магазин. Я бы хотела пополнить свои запасы. Думаю, прогулка будет всем полезна.

Она сказала это так, словно не было года в аду. Словно не было крови, безумия, ремней на кровати и опиума. Словно они были обычной семьёй, вышедшей на воскресную прогулку. И это было самое страшное.

***

Они шли по Чаринг-Кросс-роуд. Разношёрстная, нелепая процессия. Джеймс и Лили, идущие по обе стороны от Джима, словно конвоиры. Дамблдор, с любопытством разглядывающий витрины. И впереди – Снейп и Алиса.

Он шёл рядом с ней, и его переполняли противоречивые чувства. Эта новая Алиса пугала его. Её спокойствие было похоже на затишье перед бурей. Её вежливость была бронёй, ещё более прочной, чем прежний сарказм. Золотые искорки в её глазах… он знал, что это. Это была алхимия. Непредсказуемый результат смешения яда василиска и слёз феникса. Её магия не исчезла. Она трансформировалась. И он понятия не имел, во что.

Чайный магазин «У Твайнинга» был островком старой, респектабельной Англии. Тёмное дерево, латунь, ряды жестяных банок, воздух, густой от ароматов сотен сортов чая.

Алиса вошла внутрь с видом хозяйки, вернувшейся в своё поместье. Она оставила зонтик у входа и уверенно направилась к прилавку.

– Добрый день, – сказала она пожилому продавцу в накрахмаленном фартуке. – Мне нужен ваш лучший Лапсанг Сушонг. И, пожалуй, смесь «Русский Караван».

Лили, оправившись от первого шока, попыталась вмешаться.

– Милая, может, возьмём что-то более… привычное? Эрл Грей? Или Английский завтрак?

Алиса даже не повернула головы.

– Я не пью духи, миссис Поттер, – ровным тоном ответила она. – Мне нужен чай с запахом дыма и костров.

Продавец, удивлённый таким выбором для юной леди, тем не менее, кивнул и полез за банками.

Алиса медленно двинулась вдоль полок. Она не просто смотрела. Она вдыхала ароматы, брала в руки банки, читала этикетки. Её движения были плавными, точными. Она была здесь не покупателем. Она была исследователем. Жрицей, выбирающей компоненты для ритуала.

Она остановилась у полки с травяными сборами. Её палец скользнул по ряду банок и замер на одной, с надписью «Полынь горькая».

– И этого, пожалуйста, пятьдесят грамм, – сказала она продавцу.

Снейп напрягся. Полынь. Ключевой ингредиент многих тёмных и опасных зелий. В том числе Напитка живой смерти.

– Это очень горькая трава, юная леди, – с сомнением произнёс продавец. – Её используют в основном в медицинских целях.

– Я в курсе, – ответила Алиса. – Горечь помогает прояснить мысли.

Она повернулась и посмотрела прямо на Снейпа. В её глазах плясали золотые огни. И в них не было безумия. В них был вызов. И приглашение.

Она не просто покупала чай. Она собирала арсенал. Дымный, как поле боя, Лапсанг Сушонг. Горькая, как яд, полынь. Это было не для утоления жажды. Это было для предстоящей чайной церемонии. Для нового безумного чаепития, на которое она, молча, приглашала его.

И он, глядя в её золотистые, нечеловеческие глаза, понял, что уже принял это приглашение. Он снова шагал в кроличью нору. Но на этот раз он не был ни проводником, ни спасителем.

Он был гостем. И он понятия не имел, нальют ему в чашку чай или яд.

Алиса расплатилась, приняла бумажные пакеты и направилась к выходу. У двери она остановилась, взяла свой зонтик и, прежде чем выйти на улицу, обернулась. Её взгляд нашёл оцепеневших Поттеров.

– Спасибо, что составили мне компанию, – вежливо сказала она. – Это было… познавательно.

И на её губах появилась та самая, кривая, знакомая Снейпу усмешка. Усмешка Червонной Королевы, которая только что сделала свой ход. И вся доска теперь принадлежала ей.