← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Карта, Компас и Чайный Лист

Год прошел в сером, вязком тумане. Северус Снейп чувствовал себя так, словно его собственную душу медленно вываривали на слабом огне, пока от нее не остался лишь горький, концентрированный осадок. Четвертый курс Джима Поттера. Турнир Трех Волшебников. Школа гудела, как растревоженный улей, но для Снейпа весь этот шум был лишь фоном, статическим треском в эфире, который мешал ему слушать тишину. Тишину, которая доносилась из маггловской психиатрической лечебницы.

Поттеры с головой ушли в триумф своего сына. Они порхали вокруг него, словно две ослепленные славой бабочки, стараясь не думать, не вспоминать, не замечать зияющую дыру в гобелене их идеальной семьи. Джим Поттер, их золотой мальчик, противостоял дракону, плавал с русалками, блуждал в лабиринте. Герой. А его сестра…

Алиса училась заново. Заново быть безумной.

Отчеты доктора Уоррен приходили с удручающей регулярностью. Они были его личной пыткой, его наркотиком, его единственной связью с реальностью ее кошмара. Он читал их в тишине своих подземелий, и буквы расплывались перед глазами, превращаясь в гротескные, босхианские видения.

*«Это было как гром среди ясного неба. Алиса встретила меня странной усмешкой и заговорила с такой легкостью, словно мы уже много лет общались друг с другом. Вот отрывки из ее речи:* *"Берегись ядовитых плевков Снарка... кости нужно бросать с умом, иначе игра обернется против тебя... а у Сороконожки нежное брюшко... я люблю грибы, но не те, которые кусаются…"* *К сожалению, я не могу рассматривать этот бред как признак приближающегося выздоровления. Она живет в мире абсолютного ужаса, хаоса и кровавой бойни. Ее галлюцинации столь жестоки, фантасмагоричны и абсурдны, что временами мне трудно ее слушать. Она рассказывает о кошмарном королевстве, где все, похоже, только и стремятся ее убить. Гигантские муравьи с копьями, плотоядные цветы, хищные рыбы, какая-то плюющаяся огнем гадость... От разнообразия адских тварей, населяющих ее мир, голова идет кругом. Они безумнее, чем самый дьявольский триптих Иеронима Босха».*

Снейп скомкал пергамент. Снарк. Сороконожка. Она вернулась туда. Не просто вернулась – она обживала этот мир, каталогизировала его чудовищ, изучала их повадки. Она не пряталась. Она воевала. Кто-то воровал у него из шкафа шкуру бумсланга и рог двурога для оборотного зелья, которое он теперь варил для Поттера-младшего, но даже это занимало его меньше, чем должно было. Его война шла в другом месте.

Через неделю пришло следующее сообщение.

*«Весь день Алиса рассказывала жуткие истории о том, как она защищалась от шахматных фигур размером почти в человеческий рост. Преследуемая исполинской пешкой, она, похоже, убила одноглазое чудовище только для того, чтобы за ней безжалостно погналась живая шахматная доска и две ладьи-предательницы.* *Как обычно, она описывает события так живо и ярко, что это выше моего понимания. Ее рассказы убедительнее любой хроники».*

Еще через пять дней.

*«Задремав всего на несколько минут, я проснулась и увидела, как Алисины ручки теребят цепочку моих карманных часов. Возможно, для следующих сеансов потребуются наручники – по крайней мере, пока девочка не станет хорошо себя вести. А еще я заберу у нее карандаши. Посмотрим, отреагирует ли она на это наказание!* *Этого следовало ожидать. Лишившись карандашей, она вновь заговорила стихами:* *Он ведет меня сквозь залы, весь изъеденный болезнью,* *А я чертика бросаю, чтобы гадость не полезла.* *Я попросила ее описать "чертика". Умная девочка! Она попросила вернуть ей карандаш».*

Снейп усмехнулся. Мрачно, безрадостно. Она играла с врачом, как кошка с мышью. Она торговала своим безумием, меняя его на инструменты для его же фиксации.

Джим Поттер прошел испытание в озере. Весь Хогвартс рукоплескал. Лили и Джеймс плакали от гордости. Снейп получил очередной отчет.

*«Временами Алиса может быть вполне вежливой, но порой она ведет себя просто отвратительно. В виде эксперимента я решила отменить все медикаментозное лечение, кроме обильных доз опия – в тех случаях, когда она в особенно дурном настроении.* *Словесные излияния Алисы были долгими и злыми. С особенной яростью она поминала некую Червонную Королеву. Возможно, стоит попробовать холодные компрессы...* *[Алиса очень часто упоминает Королеву, но наотрез отказывается описать или нарисовать ее. – 20.07.74]* *Совсем недавно, в крайне неприятной вспышке ярости, Алиса набросилась на одну из медсестер, купавших ее. Назвала женщину "графиней"».*

Червонная Королева. Снейп знал, кто это. Не Лили. Не Беллатриса. Это была она сама. Та ее часть, которую она ненавидела и боялась. Та, что правила ее кошмаром.

*«Из недавнего разговора:* *– Что ты делала, Алиса?* *– Конечно же, была на званом чаепитии.* *– Чаепитие было хорошим?* *– Просто великолепным, дорогой доктор. Я ничего не боюсь. Скоро я доберусь до королевского замка!* *Алиса спит то беспокойно, то – на следующую же ночь – мирно, как младенец. Она определенно стала еще более непредсказуемой».*

Джим Поттер вошел в лабиринт. Школа затаила дыхание. Снейп читал очередное стихотворение, записанное рукой доктора Уоррен.

*«Вы твердите, что случился по моей вине пожар? –* *Я вас выгоню из мыслей красноречием ножа».*

А потом Джим Поттер вернулся. С телом Седрика Диггори и новостью о воскрешении Темного Лорда. Хогвартс погрузился в траур и панику. Снейп должен был испугаться. Он должен был почувствовать, как ледяная рука страха сжимает его сердце, как метка на его предплечье начинает тлеть. Но он не чувствовал ничего, кроме глухого, отстраненного раздражения. Его война была не там. Его Темный Лорд был заперт в мягкой комнате и рассказывал о грибных лесах.

*«Алиса долго рассказывала про так называемый "Лес диких грибов". Там растут грибы размером с вековые деревья, мох и кустарник хватают за ноги путников, а подземные пустоты кишат такими кошмарными существами, каких я и представить себе не могу.* *[Кажется, я припоминаю: однажды она рисовала подобное место... – 2.08.74]* *Мне трудно соотнести вялую и апатичную Алису с той энергичной, агрессивной и сильной личностью, которую она описывает в своих фантазиях. Ее рассказы о поединках напоминают щегольское бахвальство мушкетера. Ее храбрые поступки исполнены самоотверженности и героизма. Это не мания величия. Это не просто безумие. Но что?»*

Лето подходило к концу, когда пришло последнее, самое важное письмо.

*«Я перепробовала все, что могла. Терапия, медикаменты, наказания и поощрения – все безрезультатно. Алиса разговаривает, когда хочет и о чем хочет, декламирует стихи, когда ей вздумается, рисует, как ей заблагорассудится. Она не делает ничего по моему требованию, приказу или просьбе. Она стала очень своевольной. Что бы я ни говорила, что бы ни делала – она не обращает на это ни малейшего внимания. Но пациентка стабильна и переведена в жилой центр в Бермингеме».*

Бермингем. Приют для душевнобольных с терапией и адаптацией. Там ее будут готовить к экзаменам. И подвергать сеансам гипноза. Снейп почувствовал, как внутри все похолодело. Гипноз. Они попытаются залезть ей в голову, переписать ее воспоминания, стереть ее Страну Чудес. Стереть ее саму.

Он аппарировал в Годрикову впадину тем же вечером. Поттеры пошли с ним без всякой охоты. Лили выглядела так, словно ее ведут на казнь. Джеймс был мрачен и раздражен. Джим, которому уже исполнилось пятнадцать, наотрез отказался ехать, бормоча что-то о домашних заданиях. Он боялся. Они все ее боялись. Дамблдор, извещенный Снейпом, присоединился к ним из чистого любопытства. Старый паук не мог упустить возможность взглянуть на столь причудливое насекомое в своей коллекции.

***

Жилой центр в Бермингеме выглядел обманчиво мирно. Викторианский особняк из красного кирпича, утопающий в зелени ухоженного сада. Никаких решеток. Никаких заборов с шипами. Лишь запах роз и свежескошенной травы.

Снейп чувствовал себя здесь чужим, как ворон на павлиньем дворе. Он шел по гравийной дорожке, и каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Он не знал, что увидит. Забитую, накачанную лекарствами куклу? Или рычащего, бьющегося в истерике зверя?

Она встретила их во дворе.

Она сидела на скамейке под старой ивой, читая книгу. Она стала выше. Та нескладная, угловатая подростковая худоба, которую он помнил, сменилась странной, точеной грацией. На ней было простое темно-синее платье с белоснежным передником и воротничком. На ногах – полосатые чулки и тяжелые черные ботинки. Волосы, густые и темные, были распущены и падали на плечи. Рядом с ней на скамейке лежал аккуратно сложенный черный зонт с резной ручкой.

Она подняла голову, когда они подошли. И Снейп замер.

Ее глаза. Они больше не были пустыми. Они были живыми, умными, ясными. И в их темной глубине, словно крупицы золотой пыли, мерцали крошечные искорки. Последствия алхимии яда василиска и слез феникса. Они смотрели на мир спокойно, внимательно и с легкой, едва уловимой насмешкой.

Она встала. Книга, которую она читала, – «Введение в квантовую механику для чайников» – соскользнула на скамью. Она сделала несколько шагов им навстречу, и ее кот, черный, как сгусток ночи, материализовался из-под скамейки и потерся о ее ноги.

– Здравствуйте, профессор Снейп, – сказала она. Ее голос был ровным, мелодичным, лишенным прежней механистичности. В нем звучала вежливость воспитанной юной леди.

Она проигнорировала своих родителей и Дамблдора. Она обратилась к нему. Первому.

– Алиса, – выдохнул он, сам не узнавая свой голос.

– Как ваши дела, профессор? Выглядите уставшим, – она слегка склонила голову набок, и золотые искорки в ее глазах блеснули. – Надеюсь, вы не злоупотребляете кофеином. Это негативно сказывается на нейронных связях.

Лили и Джеймс застыли, как соляные столпы. Они ожидали увидеть монстра. А перед ними стояла вежливая, красивая, пугающе нормальная девушка.

– Как… как ты, милая? – наконец выдавила Лили, делая шаг вперед.

Алиса перевела на нее спокойный взгляд.

– Спасибо, мама. У меня все хорошо. Я готовлюсь к экзаменам GCSE по физике и химии. Очень увлекательно. Гораздо логичнее, чем трансфигурация. Там, по крайней мере, законы сохранения энергии работают предсказуемо.

Она говорила так, словно они расстались вчера после обеда. Ни упрека. Ни злости. Ничего. Эта пустота была страшнее любой ярости.

– Мы… мы принесли тебе твоего кота, – пробормотал Джеймс, указывая на Чешира.

– Я вижу, – кивнула Алиса и присела на корточки. – Здравствуй, кот. Я скучала.

Она погладила Чешира, и тот громко замурлыкал, тычась ей в руку. Снейп видел, как ее пальцы на мгновение сжались на его густой шерсти. Единственное проявление настоящей эмоции.

Она выпрямилась, отряхнула платье.

– Спасибо, что пришли, – сказала она тоном хозяйки, принимающей не слишком желанных, но необходимых гостей. – Был прекрасный день. И теперь я хочу купить чай.

Тишина.

– Что, прости? – не понял Джеймс.

– Чай, – повторила Алиса терпеливо. – Мне нужен хороший чай. Эрл Грей. С бергамотом. Здесь, в центре, подают отвратительную пыль в пакетиках. Это оскорбляет мои вкусовые рецепторы. Мы могли бы сходить в чайный магазин на Чаринг-Кросс-роуд. Он недалеко.

Она посмотрела на Снейпа. Снова. Не на родителей, не на Дамблдора. На него. Она просила разрешения. Или, скорее, предлагала ему стать ее компаньоном в этом странном предприятии.

– Это… отличная идея, Алиса, – вмешался Дамблдор, его глаза блестели за стеклами очков. – Прогулка пойдет всем на пользу. Северус, ты не против сопроводить нас?

Снейп молча кивнул. Он был в ловушке. Он был частью этого абсурдного спектакля.

Они пошли. Алиса шла впереди, рядом со Снейпом. В одной руке она держала свой зонт, как трость. Другой рукой она придерживала кота, который устроился у нее на плече, как пиратский попугай. Поттеры и Дамблдор плелись сзади, как растерянная свита.

Чайный магазин на Чаринг-Кросс-роуд был старым, темным, пахнущим веками и экзотическими странами. От пола до потолка тянулись полки, уставленные огромными жестяными банками с каллиграфическими надписями: «Дарджилинг», «Ассам», «Цейлон», «Лапсанг Сушонг». Воздух был густым, пряным, наполненным ароматами сотен сортов чая, смешивающихся в один сложный, пьянящий букет. За прилавком стоял пожилой, похожий на гоблина китаец в круглых очках.

Алиса вошла в магазин так, словно родилась в нем. Она не выглядела растерянной. Она выглядела как королева, прибывшая в свою сокровищницу.

Снейп встал у двери, наблюдая. Он видел этот магазин не просто как лавку. Он видел его как аптеку. Как лабораторию. Каждая банка была склянкой с потенциальным зельем. Стимуляторы, успокоительные, яды, противоядия. Чай был не просто напитком. Это была магия. Медленная, тонкая, маггловская магия.

Алиса подошла к прилавку.

– Добрый день, – сказала она старику. – Мне нужен Эрл Грей. Но не обычный. Мне нужен тот, в котором масло бергамота не заглушает, а подчеркивает терпкость цейлонского листа. С легкими цитрусовыми нотами, но без излишней кислоты. И без искусственных ароматизаторов.

Старик смерил ее взглядом поверх очков.

– Юная леди разбирается в чае, – проскрипел он. – У меня есть то, что вам нужно. «Королевский сад». Смесь с плантаций Димбулы.

Он снял с полки большую синюю банку, открыл ее и поднес к лицу Алисы. Она наклонилась, вдыхая аромат. Ее глаза на мгновение закрылись.

– Да, – тихо сказала она. – Это он. Пожалуйста, сто граммов.

Она говорила о чае так, как он, Снейп, говорил о редких ингредиентах. С уважением. С пониманием. С любовью.

Она достала из кармашка передника несколько маггловских фунтовых монет. Снейп шагнул вперед, чтобы заплатить, но она остановила его взглядом. «Это моя игра. Мои правила».

Она сама расплатилась. Сама приняла из рук старика небольшой бумажный пакет. Она прижала его к груди, как величайшее сокровище.

– Спасибо, – сказала она. – У вас чудесное место.

Они вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая лондонское небо в грязно-розовые тона.

***

Джеймс и Лили Поттер чувствовали себя идиотами. Весь этот день был сплошным фарсом. Они ехали в Бермингем, чтобы увидеть свою сумасшедшую дочь, а встретили… это. Вежливую, холодную незнакомку в костюме горничной из викторианского романа. Она говорила о квантовой механике. Она хотела купить чай.

Чай! Пока их сын оплакивал друга и готовился к войне с воскресшим Темным Лордом, их дочь беспокоилась о качестве бергамотового масла.

В чайной лавке им было неуютно. Пахло пылью и чем-то чужим. Они стояли в углу, как бедные родственники, пока их дочь вела ученую беседу со старым китайцем. Джеймс чувствовал раздражение. Почему она не могла быть нормальной? Почему не могла просто попросить лимонада? Или шоколада, как Джим?

Лили чувствовала страх. Эта новая, спокойная Алиса пугала ее больше, чем та, что рычала и билась в ремнях. В той была боль, которую можно было, по крайней Tмере, понять. А в этой была… пустота. Ледяная, вежливая, непроницаемая пустота. Она смотрела на них так, будто они были предметами мебели. Неинтересными.

Они вышли из магазина. Алиса стояла на тротуаре, прижимая к себе пакет с чаем. Ее кот снова сидел у нее на плече, а зонт она держала, опираясь на него, как элегантная леди. Она была похожа на картинку из старого журнала. Идеальную. И совершенно неживую.

– Ну что ж, – сказала она, поворачиваясь к ним. – Спасибо за визит. Мне было… познавательно. Теперь мне пора возвращаться. Завтра у меня сеанс гипноза. Доктор хочет помочь мне «интегрировать вытесненные воспоминания».

Она произнесла это с той же интонацией, с какой говорила о чае. Как о любопытной, но не слишком важной процедуре.

– Алиса, подожди! – Лили сделала шаг к ней. Ее сердце сжималось от отчаяния. Она хотела обнять ее, прижать к себе, сказать, что любит ее. Но она не могла. Между ними была невидимая стена. – Мы… мы приедем еще. На следующей неделе.

Алиса посмотрела на нее. В ее золотистых глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на жалость.

– Не стоит, – тихо сказала она. – Не тратьте свое время. У вас есть сын. Ему ваше внимание нужнее. У него впереди война.

Она повернулась к Снейпу.

– Профессор. Спасибо, что составили компанию. Надеюсь, в следующий раз мы сможем обсудить парадокс кота Шрёдингера. Мне кажется, он имеет прямое отношение к моему состоянию.

С этими словами она развернулась и пошла обратно в сторону своего приюта. Стройная, прямая фигурка в синем платье, с черным котом на плече и зонтом в руке. Она не оглянулась.

Лили смотрела ей вслед и плакала. Тихо, беззвучно. Джеймс обнял ее за плечи, его лицо было каменным.

Снейп стоял и смотрел, как она уходит. Он видел не просто девочку. Он видел игрока. Она вернулась с той стороны зеркала. Но она вернулась не одна. Она принесла с собой карту, компас и чайный лист. Карту своего безумия, которую теперь знала наизусть. Компас своей новой, холодной логики. И чайный лист – символ того, что она сама теперь будет выбирать, какие яды и какие лекарства принимать.

Он проиграл. Дамблдор проиграл. Поттеры проиграли.

Игра началась заново. И на этот раз Алиса сама раздавала карты.