альхайтам х кирара
Теорема о нелинейном резонансе
Кирара проснулась от того, что утреннее солнце Сумеру бесцеремонно щекотало её чувствительные уши. Она сладко потянулась, чувствуя непривычную тяжесть в мышцах и странное, но приятное саднение на внутренней стороне бедер. Воспоминания о вчерашнем вечере хлынули потоком: стол, резкие толчки, запах бумаги и мускуса, и этот ледяной, расчетливый взгляд Аль-Хайтама, который в моменты страсти становился обжигающим.
Она приподнялась на локтях, оглядывая комнату. Секретаря нигде не было, но на прикроватной тумбочке стоял стакан воды и лежала записка, написанная безупречным, каллиграфическим почерком.
– «Твои физиологические показатели требовали восстановления. Завтрак на кухне. Ушел в Академию. Не забудь запереть дверь. А.Х.» – прочитала Кирара вслух, фыркнув. – Даже в записках он звучит как инструкция к применению алхимического верстака.
Она спрыгнула с кровати, её босые лапки-подушечки мягко коснулись прохладного пола. Хвосты Кирары возбужденно дергались из стороны в сторону. Несмотря на его холодность, внутри неё всё еще вибрировало эхо его Дендро-энергии. Это было похоже на резонанс: её природная стихия, обычно мягкая и защитная, теперь сплелась с его острой, атакующей мощью.
Приведя себя в порядок и перекусив оставленными лепешками с финиками, Кирара отправилась в город. У неё всё еще оставались заказы, которые нужно было доставить, но мысли её постоянно возвращались к дому в тихом квартале.
Весь день прошел как в тумане. Она едва не сбила с ног Сайно, когда неслась по мосту, и чуть не уронила посылку для госпожи Нилу, когда та спросила, почему у Кирары такой «сияющий» вид.
– Это просто климат Сумеру! – отнекивалась некомата, прижимая уши. – Здесь очень... высокая влажность!
К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая кроны деревьев Авидья в багрянец, Кирара обнаружила себя у дверей Академии. Она не должна была здесь быть. У неё не было заказов для секретаря. Но её хвосты сами вели её к этому величественному зданию.
Она проскользнула мимо стражников, используя свою способность превращения в коробку. Маленькая посылка с кошачьими ушками быстро и незаметно просеменила по коридорам, карабкаясь по выступам и прячась в тенях, пока не достигла кабинета Аль-Хайтама.
Дверь была приоткрыта. Кирара приняла свой обычный облик, отряхнула одежду и осторожно заглянула внутрь.
Аль-Хайтам сидел за столом, заваленным свитками. Его наушники были на месте, а взгляд сосредоточен на каком-то сложном чертеже. Он выглядел как воплощение спокойствия и рациональности, и Кираре внезапно захотелось это спокойствие разрушить.
Она бесшумно прокралась в кабинет, её шаги были абсолютно неслышны. Она зашла ему за спину, наблюдая, как его рука с пером мерно движется по бумаге.
– Согласно протоколу «Комании Экспресс», клиент обязан подтвердить получение услуги лично, – прошептала она, наклонившись к его уху.
Аль-Хайтам даже не вздрогнул. Он медленно отложил перо и снял наушники, вешая их на шею.
– Протоколы курьерской службы не распространяются на частные визиты в государственное учреждение, Кирара, – произнес он, не оборачиваясь. – Твое присутствие здесь нарушает рабочий график на пятнадцать процентов.
– Всего на пятнадцать? – она хитро прищурилась, запуская руки ему под плащ и ощупывая твердые мышцы груди. – Я думала, я более... дестабилизирующий фактор.
Аль-Хайтам наконец повернулся к ней. В его глазах, обычно таких аналитических, вспыхнула искра, которую он не смог скрыть.
– Ты — переменная, которую трудно игнорировать, – признал он, перехватывая её ладони. – Но я полагал, что вчерашнего «обмена данными» было достаточно для стабилизации твоего состояния.
– О, господин секретарь, вы плохо разбираетесь в биологии некомат, – Кирара грациозно перемахнула через подлокотник и уселась к нему на колени, обвивая его шею хвостами. – Нам нужно... регулярное подтверждение теории.
Аль-Хайтам глубоко вздохнул, и его рука легла на её талию, прижимая ближе. Его пальцы надавили на чувствительную зону у основания хвоста, заставляя Кирару выгнуться и издать сдавленный стон.
– В Академии сейчас много людей, – заметил он, хотя его голос стал на октаву ниже. – Кавех может зайти в любую минуту с очередной жалобой на архитектурные несоответствия.
– Тогда закрой дверь, – Кирара прикусила его за мочку уха, чувствуя, как его тело напрягается. – Или ты боишься, что твой логический склад ума не выдержит еще одной «инспекции»?
Аль-Хайтам коротко усмехнулся. Он встал, удерживая её на руках, словно она ничего не весила. Подойдя к двери, он щелкнул замком и задвинул тяжелую щеколду.
– Страх — нерациональная эмоция, – сказал он, возвращаясь к столу и сбрасывая с него все документы одним резким движением. – Я просто оценивал риски. Риски признаны приемлемыми.
Он уложил её на освободившееся пространство, прямо на гладкое дерево, и навис сверху. Его тяжелый взгляд скользнул по её лицу, отмечая расширенные зрачки и лихорадочный румянец.
– Ты пришла сюда за этим, не так ли? – он начал расстегивать пуговицы на её наряде. – Тебе не хватило вчерашнего. Твоя природа требует подчинения сильному Дендро-резонансу.
– Мне не хватает тебя, – честно ответила Кирара, впиваясь когтями в его плечи. – Твоей наглости, твоих рук... того, как ты заставляешь меня забыть обо всём, кроме боли и удовольствия.
Аль-Хайтам не стал больше тратить время на слова. Он грубо рванул ткань её топа, обнажая грудь с розовыми сосками, которые тут же затвердели от прохладного воздуха кабинета. Он припал к ним губами, терзая и посасывая, пока Кирара не начала метаться под ним, царапая полировку стола.
– Хайтам... быстрее... – умоляла она, раздвигая ноги и обхватывая его бедра.
Он освободился от одежды с той же методичной быстротой, с какой разбирал древние манускрипты. Его член, уже налитый кровью и пульсирующий, уперся в её влажный вход. Кирара была готова, её естественная смазка уже пропитала белье.
– Смотри, как это происходит, – прошептал он, медленно, дюйм за дюймом, входя в неё. – Каждая мышца, каждый нерв... всё это теперь подчинено одному процессу.
Кирара вскрикнула, когда он вошел на всю длину, заполняя её до предела. Ощущение было настолько острым, что перед глазами поплыли зеленые круги. Он начал двигаться — сначала медленно, наслаждаясь её узостью и тем, как её внутренние мышцы судорожно сжимают его ствол, а затем всё быстрее и жестче.
– Ты... такой... огромный... – всхлипывала Кирара, её хвосты судорожно сплелись вокруг его талии, притягивая еще ближе, не оставляя ни миллиметра пространства между ними.
– Это просто физика, – выдохнул он, вбиваясь в неё с такой силой, что стол жалобно скрипнул. – Плотное прилегание поверхностей увеличивает трение. А трение... ведет к выбросу энергии.
Он перехватил её руки, прижимая их к столешнице над её головой, и начал буквально вколачиваться в неё. Каждый удар отдавался в её животе сладким разрядом тока. Кирара чувствовала, как её собственная Дендро-энергия начинает резонировать с его зеркалами света, которые он неосознанно призвал. Зеленые вспышки озаряли полумрак кабинета, отражаясь в его бирюзово-золотых глазах.
– Я сейчас... я сломаюсь! – закричала она, теряя связь с реальностью.
– Не сломаешься, – его голос был полон властной уверенности. – Ты создана для этого. Твой щит крепок, но здесь он тебе не поможет. Сдавайся.
Он резко перевернул её, заставляя упереться руками в стол и выставить зад. Кирара почувствовала холодный воздух на своей спине, а в следующий миг — жар его тела, когда он снова вошел в неё сзади, одним мощным толчком.
– Ах! – она уткнулась лбом в столешницу, чувствуя, как он схватил её за волосы, оттягивая голову назад.
– Ты — лучший курьер Инадзумы, – прорычал он ей в ухо, его дыхание было рваным и горячим. – Но сейчас ты просто моя кошка. Моя маленькая, течная некомата.
Толчки стали неистовыми. Аль-Хайтам отбросил всякую сдержанность, превращаясь в первобытную силу природы. Он брал её жестко, без тени нежности, но именно это заставляло Кирару чувствовать себя по-настоящему живой. Она кричала, не заботясь о том, услышат ли её в коридорах Академии, её когти оставляли глубокие борозды на дереве.
– Еще! Глубже! – требовала она, выгибая спину навстречу его ударам.
Внутри неё всё скрутилось в тугой узел. Мир взорвался мириадами зеленых искр, когда оргазм накрыл её, парализуя конечности и заставляя горло выдать долгий, протяжный стон. Стенки её влагалища начали пульсировать, буквально высасывая его, и Аль-Хайтам, не выдержав этого давления, с рычанием излился внутрь, прижимаясь к ней всем телом.
Они замерли. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Аль-Хайтам медленно отпустил её волосы и провел ладонью по её взмокшей спине.
– Расчет окончен, – тихо произнес он, утыкаясь носом в её шею.
Кирара бессильно сползла со стола, её ноги дрожали и едва держали её. Она обернулась и посмотрела на него — растрепанного, с блестящими от пота плечами и странным, почти нежным выражением лица.
– Знаешь, – прохрипела она, пытаясь улыбнуться, – я думаю, что твои отчеты сегодня будут очень... эмоциональными.
Аль-Хайтам выпрямился, возвращая себе маску невозмутимости, хотя его грудь всё еще тяжело вздымалась.
– Эмоции — это шум, – он подобрал свои наушники и надел их. – Но я признаю, что в определенных условиях шум может быть... гармоничным.
Он подошел к ней, взял её лицо в свои большие ладони и коротко, но властно поцеловал в губы.
– Иди домой, Кирара. Тебе нужно поспать.
– А как же подтверждение доставки? – она игриво вильнула хвостом, несмотря на усталость.
Аль-Хайтам указал на стол, где среди разбросанных бумаг лежал его официальный штамп секретаря, который в пылу страсти случайно прижался к её бедру, оставив четкий чернильный след на коже.
– Считай, что я расписался, – сухо ответил он, но в его глазах снова промелькнула та самая хищная искра. – И, Кирара...
– Да? – она уже стояла у двери.
– Завтра у меня выходной. Приходи к десяти. И не бери с собой посылок. Ты сама — единственный груз, который меня интересует.
Кирара выскочила из кабинета, чувствуя, как сердце радостно колотится в груди. Она знала, что завтра её ждет еще более детальное изучение «теории», и, честно говоря, она была готова стать самым прилежным объектом для его исследований.
Спускаясь по лестнице Академии, она довольно мурлыкала под нос. Логика Аль-Хайтама была безупречна, но её собственная интуиция подсказывала: этот «резонанс» только начинается.