← Назад к обзору

анна асти

Пять лет спустя: Гроза в хвойном лесу

Пять лет пролетели как один затяжной, ослепительный тур. Для мира Анна Асти оставалась недосягаемой Царицей, женщиной-феноменом, чьи треки возглавляли чарты, едва успев выйти. Но для Стаса она была всё той же Аней: порой уставшей после многочасовых съемок, порой капризной, но всегда бесконечно «его». Их союз, который когда-то пытались похоронить критики и моралисты, только закалился. Алиса, их пятилетнее отражение, росла маленьким вихрем, сочетая в себе стальной характер отца и артистизм матери.

Но в этой круговерти из концертов, детских праздников и бесконечных вспышек камер им отчаянно не хватало воздуха. Того самого воздуха, который принадлежал бы только им двоим.

– Мам, ты уверена, что справишься? – Аня в сотый раз поправляла воротничок на платье Алисы, пока та увлеченно рисовала что-то на кухонном столе.

Тамара Ивановна, за эти годы ставшая для Стаса не просто тещей, а мудрым союзником, лишь понимающе усмехнулась. Она видела этот особый блеск в глазах зятя и то, как Аня покусывает губы, стараясь скрыть нетерпение.

– Анна, перестань. Ребенку пять лет, а не пять дней. Мы прекрасно проведем время. Идите уже, пока я не передумала и не заставила вас смотреть со мной сериал.

Стас подошел сзади, по-хозяйски положил руки Ане на плечи и слегка сжал их. Его прикосновение, как и пять лет назад, вызвало у неё по телу волну мелкой дрожи.

– Мы вернемся завтра к обеду, – сказал он, глядя на Тамару Ивановну с нескрываемой благодарностью.

– Я знаю, зачем вы уезжаете, – негромко произнесла Тамара, когда Аня отвернулась к дочери. – И я рада, что за эти годы вы не разучились смотреть друг на друга так, будто вокруг никого нет. Езжайте. И выключите, ради бога, телефоны.

Домик в лесу был их тайным убежищем. Стас нашел его случайно — скрытый вековыми соснами, вдали от трасс и любопытных глаз, он казался порталом в другую реальность. Здесь не было золотых дисков на стенах, не было гримеров и охраны. Только запах хвои, треск дров в камине и тишина, которая звенела в ушах после шума мегаполиса.

Когда они вышли из машины, сумерки уже густо окутали лес. Воздух был влажным и тяжелым — собиралась гроза.

– Здесь так тихо, что даже страшно, – прошептала Аня, прижимаясь к мужу, пока он открывал тяжелую деревянную дверь.

– Тебе не должно быть страшно со мной, – Стас подхватил её на руки, переступая порог. – Здесь нет камер, Ань. Нет фанатов. Нет даже Алисы. Только ты и я.

Он поставил её на пол в гостиной, где уже было натоплено. Единственным источником света был огонь в камине, отбрасывающий причудливые тени на бревенчатые стены. Аня сбросила пальто, оставшись в легком шелковом платье на бретельках. В полумраке её кожа казалась жемчужной.

– Пять лет, Стас... – она подошла к нему вплотную, обвивая его шею руками. – Иногда мне кажется, что я всё еще там, на рояле в «Олимпийском».

– Ты всегда там, – он притянул её к себе за талию, вжимаясь всем телом. – В моей голове, в моей крови. Ты думаешь, я стал меньше хотеть тебя за это время?

– А ты стал? – она лукаво прищурилась, глядя ему в глаза.

Вместо ответа Стас резко сократил расстояние между ними. Его поцелуй был требовательным, почти жадным, словно он пытался наверстать все те минуты, когда они были вынуждены соблюдать дистанцию на публике. Аня ответила с той же неистовостью, запуская пальцы в его волосы и притягивая еще ближе.

Снаружи ударил первый раскат грома, и крупные капли дождя забарабанили по крыше, отрезая их от остального мира окончательно.

– Я хочу тебя так, что это почти больно, – прохрипел он ей в губы.

Стас подхватил её под бедра, усаживая на массивный деревянный стол, стоящий у окна. Платье задралось, обнажая стройные ноги. Его руки, горячие и уверенные, скользнули вверх по её бедрам, заставляя Аню выгнуться и издать первый, еще тихий стон.

– Стас, подожди... – она попыталась вдохнуть, но он не дал ей этой возможности, покрывая её шею и ключицы обжигающими поцелуями.

– Нет, – отрезал он. – Мы ждали этого слишком долго.

Он одним рывком избавился от своей рубашки, и Аня с наслаждением прижалась к его обнаженной груди. Контраст его горячей кожи и прохладного шелка её платья сводил с ума. Она чувствовала каждое движение его мышц, каждую пульсацию.

Стас медленно спустил бретельки её платья, обнажая грудь. Он смотрел на неё с таким обожанием, словно видел впервые, и в то же время с уверенностью человека, знающего каждый изгиб этого тела.

– Ты самая красивая женщина на свете, – прошептал он, прежде чем припасть губами к её соску.

Аня вскинула голову, её пальцы впились в его плечи, оставляя красные следы. Гром снаружи гремел всё чаще, но здесь, внутри, бушевала стихия куда более мощная. Она больше не была Царицей, она была женщиной, которая до боли, до крика любила своего мужчину.

– Пожалуйста... – сорвалось с её губ.

Он вошел в неё одним мощным движением, заполняя собой всё её естество. Аня вскрикнула, и этот звук, полный наслаждения и облегчения, утонул в шуме дождя. Стас замер на мгновение, давая ей привыкнуть, глядя в её расширенные зрачки.

– Смотри на меня, – приказал он. – Я хочу видеть, что ты чувствуешь.

– Я чувствую... всё, – выдохнула она, обхватывая его ногами за пояс.

Он начал двигаться — сначала медленно и глубоко, смакуя каждую секунду их близости, а затем всё быстрее и неистовее. Каждое его движение было наполнено такой нежностью и одновременно такой первобытной страстью, что у Ани перехватывало дыхание.

– Стас... о боже... Стас! – её голос сорвался на громкий, откровенный стон.

Она не сдерживала себя. Здесь, в этом лесу, ей не нужно было думать о том, услышат ли её соседи или охрана. Она кричала от наслаждения, запрокидывая голову, и её крики смешивались с шумом бури за окном. Стас впивался в её губы, забирая её стоны себе, а затем снова заставлял её вскрикивать, находя те самые точки, которые доводили её до исступления.

– Ты моя, – рычал он, ускоряя темп. – Только моя. Слышишь?

– Твоя... всегда твоя... – шептала она в перерывах между стонами, теряя связь с реальностью.

Их близость была похожа на танец на краю пропасти — пугающая, захватывающая и абсолютно искренняя. Пять лет брака не остудили их, а лишь добавили в их секс ту глубину, которая приходит только с полным доверием. Они знали друг друга наизусть, но каждый раз умудрялись открывать новые грани своей страсти.

Когда пик настиг их, это было подобно взрыву. Аня закричала так громко, что её голос, казалось, перекрыл раскат грома. Она содрогалась в его руках, чувствуя, как волны экстаза проходят через всё тело, лишая сил. Стас зарычал, вжимаясь в неё в последнем, самом мощном толчке, и излился внутри неё, отдавая всё, что у него было.

Они долго сидели так, не разрывая объятий. Дождь за окном начал стихать, превращаясь в мерный шелест. В комнате пахло любовью, дымом из камином и влажным лесом.

– Я думал, сердце остановится, – тихо сказал Стас, утыкаясь лицом в её мокрое от пота плечо.

– Моё остановилось, – ответила Аня, медленно приходя в себя. – На пару секунд точно.

Он аккуратно снял её со стола и, не отпуская, перенес на широкий диван перед камином, укрыв их обоих пушистым пледом. Они лежали в тишине, слушая, как успокаивается дыхание друг друга.

– Алиса, наверное, уже спит, – прошептала Аня, прижимаясь к его груди.

– Спит. И мама спит. А мы здесь. И нам не нужно никуда бежать.

Аня приподнялась на локте, глядя на мужа. Огонь камина золотил его лицо, делая черты мягче.

– Ты ведь знал, что так будет, да? – спросила она. – Когда выходил на сцену пять лет назад. Знал, что это не просто вспышка?

Стас улыбнулся и притянул её к себе для короткого, нежного поцелуя.

– Я знал это в ту секунду, когда впервые увидел тебя. Всё остальное — просто декорации. Шоу, концерты, скандалы... это пыль. А вот это — реальность.

Он провел рукой по её волосам, убирая прилипшие пряди со лба.

– Ань, я иногда смотрю на нас и не верю, что нам так повезло. В нашем мире любовь обычно долго не живет. Её съедает тщеславие, графики или просто скука. А мы... мы как будто в другом измерении.

– Потому что мы не боимся быть настоящими, – она положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца. – Мы вывернули себя наизнанку перед всем миром, и нам больше нечего скрывать друг от друга. Это дает такую свободу, о которой другие даже не мечтают.

Они пролежали так долго, разговаривая о мелочах, о будущем Алисы, о новых песнях, которые Аня хотела написать. Но в каждом слове, в каждом жесте сквозила та самая страсть, которая привела их в этот домик.

– Знаешь, – Стас вдруг хитро посмотрел на неё. – Наверху есть огромная кровать с видом на сосны. И дождь, кажется, закончился.

Аня рассмеялась, чувствуя, как внутри снова начинает разгораться знакомый огонек.

– Ты неисправим, Станислав. Тебе мало стола и дивана?

– Мне тебя всегда мало, – он поднялся, подхватывая её на руки. – Я планирую использовать каждую минуту, пока Алиса не начала прыгать на нашей кровати с криками «папа, вставай».

Он понес её вверх по деревянной лестнице, и Аня, обнимая его за шею, знала: завтра они вернутся к своей публичной жизни, к роли идеальной пары и суперзвезды. Но эта ночь, этот запах хвои и этот мужчина принадлежат только ей.

Когда они оказались в спальне под самой крышей, луна вышла из-за облаков, заливая комнату серебристым светом.

– Я люблю тебя, – прошептала она, глядя, как он опускает её на мягкие простыни.

– Я знаю, – ответил он, и в его голосе было столько нежности, что у Ани перехватило дыхание. – И я сделаю всё, чтобы ты никогда не забывала, чья ты Царица.

Этой ночью лес слышал еще много слов и много стонов. Но сосны умеют хранить секреты. Они стояли немыми стражами вокруг маленького домика, охраняя территорию, где двое взрослых, успешных и бесконечно влюбленных людей просто были счастливы.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь хвою, они проснулись от пения птиц. Аня открыла глаза и увидела Стаса, который уже не спал, а просто лежал и смотрел на неё с той самой улыбкой, которую она полюбила пять лет назад.

– Пора возвращаться? – спросила она, потягиваясь.

– Пора. Нас ждет маленькая копия тебя, которая наверняка уже замучила бабушку расспросами.

Они собирались медленно, нехотя покидая свое убежище. В машине Аня прильнула к окну, провожая взглядом деревья.

– Мы ведь вернемся сюда?

– Обязательно, – Стас взял её за руку, переплетая их пальцы. – Это наше место силы. Теперь я знаю, где подзаряжать твои батарейки, чтобы ты продолжала светить всем остальным.

Когда они подъехали к дому Тамары Ивановны, Алиса уже ждала их на крыльце. Она бросилась к ним, как только машина остановилась.

– Мама! Папа! Вы так долго были в лесу! Вы видели там медведей?

Стас подхватил дочь на руки и подбросил в воздух, вызывая её восторженный смех.

– Медведей не видели, лисенок. Но видели много интересного.

Тамара Ивановна вышла на крыльцо, внимательно посмотрела на дочь, затем на зятя. Она увидела их умиротворенные, сияющие лица и поняла, что её миссия выполнена.

– Ну что, отдохнули? – спросила она с легкой иронией.

– Очень, мам, – Аня подошла и поцеловала её в щеку. – Спасибо тебе.

– Да ладно уж. Идите завтракать, Алиса тут такие блины со мной пекла — вся кухня в муке.

В этот день в их доме было много шума, смеха и домашних хлопот. Аня смотрела на свою семью и понимала: то, что произошло пять лет назад в «Олимпийском», было не концом и не скандалом. Это было рождение их личной религии. Религии, где нет места стыду, где страсть — это топливо, а честность — единственный закон.

Вечером, когда Алиса наконец уснула, а Тамара Ивановна ушла к себе, Стас и Аня сидели на террасе, кутаясь в один плед.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросила Аня, глядя на звезды.

– О чем?

– О том, что через пять лет я хочу снова поехать в тот домик. И через десять. И через двадцать.

– Мы будем ездить туда, пока я смогу носить тебя на руках, – пообещал Стас. – А судя по моим тренировкам, это будет долго.

Они замолчали, наслаждаясь моментом. Впереди были новые туры, новые вызовы и, возможно, новые скандалы. Но теперь это не имело значения. Потому что в глубине леса, среди сосен, они оставили часть своей души, которая всегда будет напоминать им: они — это не то, что видят люди. Они — это то, что они чувствуют друг к другу в полной темноте, под шум дождя и раскаты грома.

Царица и её Король. Навсегда. Вне времени и вне правил.