← Назад к обзору

Аня путешествие в мир фэнтези

Прах иллюзий и шепот Голубых озер

Аня стояла посреди двора в Капотне, сжимая в ладони обычный серый голыш. Солнце клонилось к закату, окрашивая трубы завода в медно-красный цвет. Папа Сергей улыбался ей, протягивая лейку, а мама Света уже открывала дверь подъезда. Все было таким правильным, таким привычным. Сердце Ани колотилось от облегчения: кошмар закончился, она дома, и теперь всё будет по-прежнему.

– Пап, а розы в этом году пахнут сильнее, чем обычно, да? – спросила Аня, делая шаг к отцу.

Сергей не ответил. Он продолжал улыбаться, но его улыбка вдруг стала какой-то застывшей, словно нарисованной на старом холсте.

– Пап? – Аня нахмурилась.

Она посмотрела на свои руки. Серый камень в её ладони начал мелко дрожать. И вдруг она заметила нечто странное: от края лейки, которую держал отец, посыпалась тонкая струйка серой пыли. Медленно, как в замедленной съемке, лепестки роз начали терять свой алый цвет, становясь серыми, ломкими и прозрачными.

– Мама! – Аня обернулась к подъезду, но мамы там уже не было. Вместо двери зияла черная пустота, из которой доносился сухой, шуршащий смех.

Мир вокруг начал осыпаться, как старая штукатурка. Небо Капотни треснуло, и за ним обнаружилось то самое грязно-фиолетовое марево. Аня в ужасе отшатнулась, когда фигура «папы» вдруг рассыпалась в прах, оставив после себя лишь облако едкой пыли, которое тут же приняло очертания высокого человека в глубоком капюшоне.

– Неужели ты действительно поверила, что всё так просто, маленькая госпожа? – проскрежетал Никитос. Его обожженное лицо, похожее на растрескавшуюся маску, возникло прямо перед ней. – Иллюзии — это самая сладкая ловушка. Ты так хотела, чтобы тебя любили, чтобы всё было «как раньше», что сама построила для меня этот призрачный дом.

Аня закричала, закрывая лицо руками, но вместо асфальта под её ногами оказалась гнилая, склизкая почва Сказочного мира. Она снова была в лесу мертвых деревьев. Кристалл в её руке, который она считала обычным камнем, вспыхнул яростным золотым светом, обжигая пальцы.

– Отдай его! – Никитос взмахнул рукой, и вихрь пепла ударил Аню в грудь, отбрасывая её назад. – Ты слаба. Ты боишься одиночества, а в моем мире пыли одиночество — это единственное, что остается навечно.

Аня упала, больно ударившись о корень дерева, который под ней жалобно хрустнул и превратился в труху. Слёзы застилали глаза. Ей хотелось просто закрыть их и проснуться, но она понимала: это не сон. Это реальность, которая умирает.

– Я... я не отдам... – прошептала она, пытаясь подняться. – Мама! Папа! Помогите мне!

– Они не придут, – усмехнулся Никитос, медленно приближаясь. – Валькирия Света скована цепями забвения в своих чертогах, а Шут Сергей слишком занят попытками рассмешить тишину. Твой Кристалл — последний источник жизни. Отдай его, и я подарю тебе вечную иллюзию Капотни. Ты будешь жить там вечно, получая всё, что захочешь. Никто не скажет тебе «нет».

Аня замерла. Предложение было заманчивым. Снова оказаться дома, где всё крутится вокруг неё, где нет этого страшного пепла и гнилых лесов... Она посмотрела на Кристалл. Золотое сердце внутри него билось всё слабее, словно задыхаясь от окружающей тьмы.

– Аня! Не слушай его! – вдруг раздался громовой голос, от которого содрогнулись деревья.

Из-за густого тумана, стелющегося по земле, вынырнул старый внедорожник, покрытый тиной и ракушками. Машина двигалась бесшумно, словно плыла по воде. За рулем сидел дядя Дима. Его глаза горели холодным синим огнем, а на плечах блестела чешуя, проступающая сквозь рваную тельняшку.

– Дядя Дима! – вскрикнула Аня, чувствуя, как в груди теплеет.

Подводный Нептун резко затормозил, подняв фонтан пепла вместо брызг воды. Он выскочил из машины, сжимая свой трезубец-гарпун.

– Прочь, прах небытия! – крикнул он, направляя острие на Никитоса. – Ты забыл, что вода точит камень, а пыль она превращает в грязь!

– Нептун... – Никитос отступил на шаг, его глаза-уголья сузились. – Ты единственный, кто сохранил память. Но твои озера высыхают. Твои владения превращаются в солончаки. Ты скоро станешь таким же призраком, как и я.

– Возможно, – спокойно ответил Дима, не сводя глаз со злодея. – Но не сегодня. Аня, быстро в машину!

Аня, спотыкаясь, бросилась к внедорожнику. Никитос вскинул руки, создавая стену из обжигающего праха, но Дима ударил трезубцем о землю. Из-под корней мертвых деревьев ударили струи чистой, ледяной воды. Раздалось шипение, словно на раскаленную плиту плеснули кипятком. Пар заполнил всё пространство.

– Прыгай! – скомандовал Дима.

Аня ввалилась на заднее сиденье. Внутри машины пахло свежестью, озерной водой и... собаками. На переднем сиденье она увидела маленького пса, похожего на того, которого дядя Дима кормил во дворе в Капотне, только у этого пса были маленькие перепонки между пальцами.

Машина рванула с места, пробиваясь сквозь лес. Никитос остался позади, его яростный крик еще долго эхом отдавался в ушах Ани.

– Дядя Дима, вы меня помните? По-настоящему? – спросила Аня, вцепившись в спинку сиденья.

– Помню, егоза, – Дима мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида. – Я же Нептун Голубых озер. Вода хранит отражения всех миров. Когда ты нашла Кристалл, границы истончились. Но Никитос хитер. Он питается твоими желаниями. Чем больше ты хочешь, чтобы всё было по-твоему, тем сильнее он становится. Его мощь — это эгоизм, превращенный в пепел.

– Но я просто хочу домой! – Аня снова всхлипнула. – Почему мама и папа меня не знают? Почему дедушка Саша такой странный?

– Потому что в этом мире они — те, кем должны быть, чтобы защищать его, – Дима крутанул руль, объезжая глубокую расщелину, из которой валил фиолетовый дым. – Твоя мама — Валькирия, она защитница. Её строгость здесь — это щит. Твой папа — Шут, он единственный, кто не дает людям сойти с ума от горя, превращая страх в смех. А дедушка... он хранит мудрость земли. Они не узнают тебя, потому что ты для них — чужой элемент, искра из другого мира, которая может либо спасти нас, либо сжечь окончательно.

– А та другая Аня? Которая послушная?

– Она — это то, какой бы ты могла быть, если бы умела слушать других, – Дима вздохнул. – Она — часть этого мира. Но у неё нет Кристалла. А у тебя есть.

Машина выехала на открытое пространство. Перед ними раскинулась долина, которая когда-то, вероятно, была прекрасной. Сейчас же это было серое поле, уходящее к горизонту, где возвышались черные шпили замка Никитоса — Некрополиса.

– Куда мы едем? – спросила Аня.

– К Луховицким озерам, – ответил Дима. – Это единственное место, где магия Никитоса слабее. Там мы встретимся с Колдуном Сашей. Тебе нужно научиться управлять Кристаллом, Аня. Если ты не разгадаешь его тайну, Никитос создаст новую иллюзию, из которой ты уже не вырвешься.

– Я боюсь, – прошептала девочка, прижимая к себе светящийся камень.

– Страх — это нормально, – Дима на мгновение отпустил руль и потрепал её по плечу своей огромной, влажной рукой. – Главное — не давай страху решать за тебя. Помни: «нет» — это не просто отказ. Иногда это защита.

Внезапно небо над ними потемнело еще сильнее. Огромные птицы, сотканные из пепла и тени, начали пикировать на машину.

– Началось, – процедил Дима, крепче сжимая трезубец. – Держись крепче, Анюта! Сейчас будет трясти.

Машина прибавила ход, несясь по серой пустыне навстречу мерцающим вдали синим огням озер. Аня смотрела на Кристалл и впервые в жизни не просила, чтобы ей что-то дали. Она просила, чтобы у дяди Димы хватило сил довезти их до цели. И Кристалл, словно почувствовав эту перемену, вспыхнул чуть ярче, разгоняя тени, подступающие к окнам автомобиля.

Путешествие по Сказочному миру только начиналось, и Аня понимала: чтобы вернуться в настоящую Капотню, ей придется сначала спасти этот странный, гниющий, но всё еще живой мир.

– Мы почти на месте, – сказал Дима, указывая вперед.

Там, среди серых песков, блеснула полоска чистой, лазурной воды. Голубые озера Луховиц стояли нерушимым оплотом, и на берегу, у костра, сложенного из светящихся коряг, их уже ждал старик с лопатой-посохом и женщина в тяжелых доспехах, чьи крылья устало подрагивали за спиной.

– Мама... дедушка... – прошептала Аня.

– Они здесь, чтобы учить тебя, – произнес Дима, останавливая машину у самой кромки воды. – Но помнить тебя они начнут только тогда, когда ты сама вспомнишь, что значит быть не просто центром мира, а его частью.

Аня вышла из машины. Ветер донес до неё запах кофе и озерной мяты. Она сделала шаг навстречу Валькирии, которая смотрела на неё холодным, изучающим взглядом.

– Ты вернулась, дитя с Кристаллом, – произнесла мама Света, и в её голосе Ане послышались далекие нотки той самой нежности, которую она так жаждала вернуть. – Надеюсь, ты готова к уроку. Иллюзии кончились. Начинается истина.