Аня путешествие в мир фэнтези
Слезы Нептуна и пепел времени
Голубые озера Луховиц встретили их не лазурным сиянием, а мертвенной, маслянистой тишиной. Когда внедорожник дяди Димы выскочил на берег, Аня невольно зажмурилась, ожидая увидеть искрящуюся воду, о которой так много рассказывал дедушка. Но вместо этого перед ними расстилалась черная, зловонная жижа.
– Он успел... – голос дяди Димы сорвался, превратившись в хриплый шепот.
Он выскочил из машины, не дожидаясь полной остановки. Его тяжелые сапоги увязли в прибрежном иле, который больше напоминал мокрый пепел. Дима упал на колени у самой кромки воды, погружая свои огромные ладони в черную жижу.
– Нет, нет, нет! – кричал он, и в его голосе было столько боли, что Ане захотелось закрыть уши. – Мои озера... Моя сила!
Аня вышла вслед за ним, прижимая Кристалл к груди. Но стоило ей взглянуть на камень, как она вскрикнула от ужаса. Кристалл, еще недавно сиявший чистым золотом, начал стремительно чернеть. Словно капля чернил, упавшая в стакан воды, тьма расползалась из самого центра артефакта, поглощая свет.
– Дедушка Саша, что с ним? – Аня протянула камень колдуну, ее руки дрожали.
Старик подошел, опираясь на свою лопату-посох, но даже он отпрянул.
– Никитос отравил Первоисточник, – прошептал он, и его длинная борода затряслась. – Кристалл связан с этой землей. Если умирает вода, умирает и Сердце Мира. Это конец, Анюта. Мы опоздали.
Внезапно поверхность озера забурлила. Из черной глубины начали подниматься фигуры. Они не были похожи на людей или животных. Это были высокие, неестественно тонкие существа, сотканные из спрессованного пепла и ила. Вместо лиц у них были пустые провалы, а в руках они сжимали длинные копья, источающие серый дым.
– Пепельные стражи, – Мама Света мгновенно оказалась впереди, загораживая Аню своим щитом. – Никитос оставил засаду.
– Уходите! – Дима медленно поднялся с колен. Его тельняшка была перепачкана черной слизью, а глаза, раньше горевшие синим огнем, теперь светились тусклым, отчаянным блеском.
– Дима, мы не оставим тебя! – крикнула Света, вскидывая свое копье.
– Уходите, я сказал! – взревел Подводный Нептун. – Без чистой воды я здесь — просто старик с железкой. Но я задержу их. Аня, слушай меня!
Он обернулся к девочке, и в его взгляде она увидела того самого дядю Диму из Капотни — смельчака, который никогда не бросал в беде.
– В Некрополисе, в самом подземелье, есть Камень Всех Времен. Только он может откатить этот кошмар назад. Найдите его! Верните время в ту секунду, когда вода еще была живой!
– Но как же ты? – Аня плакала, не в силах пошевелиться.
– Я — часть этой воды, Анюта. И если она умирает, я уйду вместе с ней. Бегите!
Пепельные стражи двинулись вперед, их движения были дергаными, как у сломанных кукол. Дима перехватил свой трезубец и с яростным криком бросился навстречу первой шеренге монстров.
– В машину! Живо! – скомандовала Мама Света, хватая Аню за шиворот и буквально закидывая ее на заднее сиденье.
Папа Сергей-шут уже прыгнул за руль, его бубенцы на колпаке испуганно звенели. Дедушка Саша запрыгнул следом, едва успев втащить свой посох.
– Дима! – закричала Аня, прильнув к заднему стеклу.
Она видела, как дядя Дима сражается посреди черного озера. Его трезубец свистел в воздухе, сокрушая пепельных стражей, превращая их в облака пыли. Но на место одного убитого вставали десятки новых. Один из стражей ударил своим дымным копьем, и трезубец Нептуна, символ его власти над Голубыми озерами, вдруг начал осыпаться.
– Нет... – прошептала Аня.
На ее глазах могучее оружие превратилось в серую пыль, которую тут же подхватил холодный ветер. Дима замер, глядя на свои пустые ладони. Он обернулся в последний раз, его губы шевельнулись, произнося ее имя, и в следующую секунду волна пепельных стражей накрыла его с головой.
– Жми, Сергей! Жми! – закричала Света, ударяя кулаком по приборной панели.
Машина рванула с места, взрывая колесами черный ил. Аня забилась в угол сиденья, закрыв лицо руками. Она слышала только рев мотора и торжествующий смех Никитоса, который, казалось, доносился из самого Кристалла.
– Он погиб... – всхлипывала она. – Дядя Дима погиб из-за меня...
– Он погиб как герой, – сурово произнесла Мама Света, хотя ее голос заметно дрожал. Она смотрела вперед, впившись пальцами в край сиденья. – И если мы сейчас сдадимся, его жертва будет напрасной.
Внедорожник летел по бездорожью. Машина была полуразрушена: одно крыло болталось, стекло со стороны водителя было разбито, а из-под капота валил подозрительный пар. Но она продолжала ехать, словно питаясь остатками воли своих пассажиров.
– Посмотрите назад! – крикнул Папа Сергей, отчаянно крутя руль.
Из черного озера, подобно гигантскому облаку саранчи, поднимались сотни пепельных стражей. Они не бежали, они скользили над землей, постепенно сокращая расстояние. Их копья светились во тьме, указывая путь к их добыче.
– Они не отстанут, – Дедушка Саша лихорадочно перелистывал свою обгоревшую книгу. – Нам нужно добраться до границ Некрополиса. Там магия времени сильнее всего. Аня, Кристалл! Что с ним?
Аня посмотрела на камень. Он стал почти полностью черным, лишь на самой верхушке еще теплилась крошечная золотая точка.
– Он почти погас, дедушка.
– Это значит, что у нас осталось совсем мало времени, – старик поднял свой посох-лопату. – Слушайте меня. Камень Всех Времен — это не просто булыжник. Это застывшая слеза первого творца этого мира. Чтобы повернуть время вспять, нужно прикоснуться к нему Кристаллом и... Аня, ты должна будешь отпустить свое самое заветное желание.
– Что это значит? – Аня вытерла слезы рукавом.
– Ты хочешь, чтобы всё было как раньше. Чтобы ты была центром мира. Чтобы все тебе подчинялись, – старик печально улыбнулся. – Но чтобы спасти Диму и этот мир, ты должна захотеть, чтобы мир стал свободным от твоих капризов. Ты должна выбрать их жизнь выше своего «хочу».
Аня замолчала. В голове пронеслись картинки: двор в Капотне, мама, которая ругает за грязные руки, папа, который не покупает сто первую куклу... Раньше это казалось ей несправедливостью. Теперь же она понимала, что это и была самая настоящая жизнь. Свободная. Живая.
– Я готова, – твердо сказала она.
Сзади раздался сильный удар. Один из стражей догнал машину и вонзил копье в багажник. Металл заскрежетал, и салон начал наполняться едким дымом.
– Света, на крышу! – крикнул Сергей.
Валькирия, не теряя ни секунды, вылезла в люк. Послышались удары стали о пепел, крики и свист ветра. Машину швыряло из стороны в сторону. Каждый раз, когда колесо попадало в яму, Ане казалось, что это конец, что они сейчас развалятся на части.
– Мы въезжаем в пределы Некрополиса! – крикнул дедушка Саша.
Пейзаж вокруг изменился. Леса исчезли, уступив место бесконечным полям из битого камня и костей. Впереди, на горизонте, возвышалась черная цитадель Никитоса. Она казалась живой, пульсирующей в такт черному Кристаллу.
– Там! – Света спрыгнула обратно в салон, ее доспехи были покрыты серыми пятнами ожогов. – У подножия башни есть вход в подземелье. Сергей, направляй машину прямо в ворота!
– Но они закрыты! – закричал папа-шут.
– Я их открою! – Дедушка Саша встал в полный рост, выставив вперед свой посох. – Аня, держись!
Машина неслась на огромной скорости к массивным кованым воротам. Стражи кружили вокруг, как стервятники, пытаясь пробить крышу. В последний момент дедушка выкрикнул заклинание на языке, от которого у Ани заложило уши. Синяя вспышка ударила в ворота, и они с грохотом распахнулись.
Внедорожник влетел внутрь, проскользил по каменному полу и, врезавшись в груду старых доспехов, окончательно заглох.
Тишина, наступившая после этого, была страшнее любого шума.
– Все живы? – прошептала Света, выбираясь из-под сдувшейся подушки безопасности, которая в этом мире выглядела как облако зачарованного льна.
– Вроде да, – кряхтя, отозвался дедушка.
Они вышли из разбитой машины. Зал, в котором они оказались, был огромен. С потолка свисали цепи, а в центре пола зияла дыра, из которой исходило слабое изумрудное свечение.
– Нам туда, – указал дедушка. – Камень Времен внизу.
Они начали спускаться по винтовой лестнице. С каждым шагом воздух становился всё холоднее. Аня чувствовала, как черный Кристалл в ее руке становится тяжелым, словно наливается свинцом.
Внизу, в небольшой пещере, на постаменте из чистого обсидиана лежал прозрачный камень, внутри которого медленно вращалась крошечная песчинка. Это и был Камень Всех Времен.
– Быстрее, Аня! – Света обернулась к лестнице, откуда уже доносилось шуршание пепельных стражей. – Они идут!
Аня подошла к постаменту. Она посмотрела на Кристалл — золотая точка почти исчезла. Она подняла руку, готовясь соединить два артефакта.
– Остановись, – раздался спокойный, леденящий душу голос.
Из тени вышел Никитос. В этом подземелье он не казался призраком. Он выглядел как полноправный хозяин реальности. Его мантия струилась по полу, а в руке он держал обломок того самого трезубца, который принадлежал дяде Диме.
– Ты принесла мне последнюю деталь, – Никитос улыбнулся, и его обожженное лицо превратилось в жуткую маску. – Соедини их, и время не откатится назад. Оно просто остановится навсегда. В моем вечном, неподвижном царстве пыли.
– Ты лжешь! – крикнула Аня.
– Лгу? Спроси своего колдуна. Чтобы повернуть время, нужна жертва. Чья-то душа должна остаться здесь, в этой пустоте, чтобы другие смогли жить. Кто это будет, девочка? Твоя мать? Твой отец-шут? Или ты сама?
Аня замерла. Она посмотрела на маму Свету, которая уже приготовилась к прыжку. Посмотрела на папу Сергея, который сжимал в руке обычный гаечный ключ из машины, готовый защищать ее до последнего.
– Нет, – тихо сказала Аня. – Никто не останется.
– Тогда ты не сможешь повернуть время, – Никитос сделал шаг вперед. – Отдай мне Кристалл, и я обещаю...
– Я больше не слушаю твои обещания, – перебила его Аня.
Она посмотрела на Кристалл. Она вспомнила дядю Диму. Его смех, его доброту. Она вспомнила, как он погиб, защищая их. И в этот момент она поняла: настоящая магия — это не когда ты хочешь для себя. Это когда ты отдаешь себя ради других.
– Я отказываюсь от своего мира, – громко произнесла Аня. – Я отказываюсь от своего «хочу». Пусть всё будет так, как должно быть. Пусть жизнь вернется!
Она с силой прижала черный Кристалл к Камню Всех Времен.
Произошел взрыв. Но это не был взрыв огня. Это был взрыв памяти.
Аня увидела тысячи мгновений: каплю росы на лепестке розы папы Сергея, пар над чашкой кофе мамы Светы, блики солнца на воде Голубых озер. Чернота начала вымываться из Кристалла, превращаясь в чистый, ослепительный свет, который начал вращаться в обратную сторону.
– Нет! – взвыл Никитос, распадаясь на тысячи серых чешуек. – Мой мир! Моя пыль!
Стены подземелья начали таять. Аня чувствовала, как ее затягивает в воронку времени. Она видела, как пепельные стражи превращаются обратно в воду, как замок Некрополиса становится грудой камней, поросших цветами.
И среди этого вихря она увидела дядю Диму. Он стоял на берегу чистого озера, живой и невредимый, и махал ей рукой.
– Возвращайся, егоза! – услышала она его голос.
Мир вспыхнул и погас.
Аня открыла глаза. Она сидела в песочнице в Капотне. В руке у нее был обычный серый камень. Солнце светило по-летнему ярко, а из окна доносился голос мамы Светы:
– Аня! Иди домой, обедать пора! И не забудь руки помыть!
Аня медленно поднялась. Она посмотрела на камень в своей руке. Он больше не светился, но был удивительно теплым. Она подошла к папе Сергею, который бережно подвязывал розы на клумбе.
– Пап, – позвала она тихо.
– Что, солнышко? Опять мороженое хочешь? – он улыбнулся, вытирая пот со лба.
– Нет, пап, – Аня обняла его за шею. – Я просто хотела сказать, что твои розы — самые красивые в мире. И... можно я помогу тебе их полить?
Папа Сергей замер, удивленно глядя на дочь. А потом рассмеялся — тем самым веселым смехом, который Аня слышала в Сказочном мире.
– Конечно, помоги. А потом поедем в Луховицы, к дедушке Саше. Он говорил, что дядя Дима сегодня на озера собирался, обещал тебя на лодке покатать.
Аня улыбнулась. Она знала, что где-то там, за гранью реальности, Сказочный мир снова стал живым и цветущим. И пусть она больше не была его центром, она была его частью. А это было гораздо важнее.
Она посмотрела на свои руки — они были в земле, но ей совсем не хотелось капризничать. Ведь теперь она знала: самое великое чудо — это не магия кристаллов, а возможность просто быть рядом с теми, кого любишь. И слышать их голоса в тишине летнего дня.