Арчер в мире Фей
Кузница для драконьего сердца
– Начнем с самого простого и одновременно самого сложного, – произнес Широ, сбрасывая с плеч легкую спортивную куртку на сухую траву. – С дисциплины ума.
Они стояли на каменистом плато в паре миль к северу от Гардении. Высокий обрыв уходил вниз, к бурлящему морю, осыпая камни солеными брызгами. Вокруг шумели сосны, заглушая любые звуки, а ветер с океана был идеальным естественным щитом: в случае случайной вспышки вода и сырой воздух помогли бы сбить пламя до того, как оно перекинется на сухой кустарник.
Блум нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в кроссовках. Ее щеки раскраснелись от быстрой ходьбы в гору, а глаза жадно следили за каждым движением брата.
– И как мы это сделаем? – спросила она, сложив руки на груди. – Ты покажешь мне заклинание? Какое-нибудь слово на латыни? Или мне нужно нарисовать круг на земле, как в тех книжках по средневековой мистике?
– Забудь сказки, – сухо оборвал ее Широ.
Он опустился на колени прямо на жесткий гравий и достал из кармана пять небольших деревянных колышков, выточенных им накануне вечером. На каждом из них тончайшим резцом были выгравированы угловатые символы — руны древней скандинавской системы, которую он перенял еще во время служения Алае.
– Слова — это лишь костыли для человеческого разума. Способ обмануть собственное сознание, чтобы заставить его поверить в невозможное, – объяснял юноша, вбивая колышки в землю вокруг них по правильному пятиугольнику. – Настоящее чародейство требует лишь двух вещей: источника энергии и четкого, непоколебимого образа конечного результата. Если твой образ размыт, энергия вырвется наружу в виде хаоса. В твоем случае — в виде неконтролируемого взрыва.
Широ встал в центр образованного периметра и закрыл глаза.
– *Set.*
Его ладонь опустилась к земле. Бледные лазурные линии вспыхнули под кожей его предплечья, и в тот же миг воздух по периметру пятиугольника дрогнул, пошел мелкой рябью, словно над раскаленным асфальтом. Звуки прибоя внизу стали приглушенными, будто их накрыли толстым стеклянным колпаком. Запах моря сменился отчетливым ароматом озона и холодного железа.
Блум затаила дыхание, отступив на шаг:
– Что это?..
– Ограничивающее поле, – ответил Широ, стряхивая пыль с ладоней. – В пределах этого круга выбросы тепла и электромагнитные колебания будут поглощаться. Даже если ты устроишь здесь фейерверк, с дороги у подножия утеса никто ничего не заметит и не услышит. Теперь садись.
Она послушно опустилась на траву напротив него.
– Первое, что должен усвоить любой маг, – это триггер, – продолжил Широ, глядя сестре прямо в глаза. – Переключатель в твоей голове. В моем прошлом... у одного моего знакомого это был звук взводимого курка пистолета. Щелчок бойка, освобождающий сжатую пружину. Кто-то представляет, как смыкаются электрические контакты. Тебе нужно найти свой личный образ, который отделяет обычное состояние человека от состояния концентрации силы.
– Но... я даже не знаю, как выглядит моя сила, – растерянно пробормотала девушка, глядя на свои раскрытые ладони. Пальцы едва заметно дрожали. – Вчера, когда ты коснулся меня... мне на секунду показалось, что внутри меня горит печь. Огромная, жуткая, жаркая...
– Не печь, – тихо поправил ее Широ, и в его сером взгляде промелькнула тень воспоминания о том гигантском огненном исполине, что дремал в ее истоке. – В тебе живет нечто гораздо более древнее. Поэтому мы не будем искать выключатель. Если ты попытаешься щелкнуть рубильником, этот океан просто снесет плотину и выжжет твои нервы. Тебе нужен клапан. Вентиль, который ты приоткрываешь на миллиметр.
Он протянул руку и взял ее за запястье. Его пальцы были мозолистыми, прохладными и уверенными.
– Закрой глаза. Дыши ровно. Вдох на четыре счета, задержка дыхания, выдох на четыре счета.
Блум послушалась. Шум ветра за границами барьера утих, уступая место ровному ритму ее собственного пульса.
– Не ищи огонь, – звучал над ухом спокойный, глубокий голос Широ, в котором звенела непоколебимость закаленной стали. – Ищи тепло. Представь темную комнату зимой. В центре стоит маленькая, закрытая чугунная печка. Внутри тлеет единственный уголек. Он спит. Твоя задача — не распахнуть дверцу, а лишь приоткрыть заслонку внизу, чтобы впустить тонкую струйку воздуха. Совсем чуть-чуть.
Блум сосредоточилась. В темноте ее сознания действительно замаячил далекий багровый свет. Но стоило ей потянуться к нему мыслью, как уголек вспыхнул.
В одно мгновение иллюзорная комната разлетелась в щепки. Из бездны поднялась исполинская волна раскаленной добела ярости. Это было не просто пламя — это было первобытное рычание существа, родившегося до того, как остыли первые звезды. Жар ударил по венам, превращая кровь в кипящее олово. Сердце заколотилось как безумное, готовое пробить ребра.
– Ах!.. – вырвалось у нее, легкие обожгло удушливым зноем.
Она потеряла ориентацию. Сила рвалась наружу, требуя сжечь все вокруг: траву, скалы, море, саму себя. Кожа на щеках начала тлеть, волосы вокруг лица зашевелились, потрескивая алыми искрами.
– Блум, держись за меня!
Голос прозвучал как удар колокола сквозь рев бури.
Широ не отпустил ее запястье. Наоборот, его вторая рука легла ей на лоб, прижимая голову.
– *Trace on!*
Ментальный клинок Широ — холодный, отточенный до абсолютной бритвенной остроты образ бесконечного поля стали — вонзился между ее сознанием и бушующим источником. Он не пытался уничтожить дракона, это было невозможно. Он встал между пламенем и неокрепшей душой девочки гигантским щитом из закаленного чугуна и серебра.
– Сжимай вентиль обратно! – приказал он жестко, не терпящим возражений тоном офицера на поле боя. – Не смотри на пламя, смотри на сталь! Запри его! Дыши! Выдох!
Слова работали как якоря. Блум, захлебываясь слезами от пережитого ужаса, уцепилась за образ его голоса. Она представила, как огромные стальные створки с тяжелым лязгом захлопываются, отсекая чудовищный костер.
Жар отступил. С шипением и треском искры вокруг ее тела погасли.
Девушка рухнула вперед, уткнувшись носом в грудь брата и тяжело, судорожно хватая ртом холодный соленый воздух. Ее била крупная дрожь, футболка промокла от холодного пота.
Широ сидел неподвижно, удерживая ее за плечи. Его собственное дыхание было ровным, но рукав рубашки на правом плече слегка обуглился от жара, исходившего от ее тела за секунду до падения.
– Я... я чуть не сгорела, – прошептала она в ткань его кофты, всхлипывая. – Широ... оно живое. Оно хотело... сожрать меня.
– Оно не хочет сожрать тебя, – тихо ответил он, осторожно поглаживая ее по взъерошенным волосам. В его голосе не было упрека, только железное спокойствие человека, видевшего гибель целых миров. – Оно просто слишком велико для сосуда, который еще не научился держать форму. Ты попыталась удержать водопад чайной ложкой.
– Я никогда... никогда не смогу этим управлять, – пробормотала Блум, зажмурившись.
– Сможешь, – отрезал юноша. – Потому что я научу тебя ковать этот сосуд. День за днем. Шаг за шагом. Ты научишься закалять свою волю так, чтобы это пламя не смело коснуться даже кончика твоего пальца без твоего прямого приказа.
Он помог ей сесть прямо. Посмотрев на ее бледное, испуганное лицо, Широ едва заметно улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, которую приберегал только для дома:
– На сегодня хватит практических попыток. Теперь — теория. Будешь учиться сидеть в медитации полчаса без единого движения. И если пошевелишься — заставлю чистить картошку на всю семью до конца недели.
– Зануда, – слабо фыркнула Блум, вытирая рукавом слезы, но в ее глазах снова затеплился упрямый огонек.
***
Месяцы складывались в недели, недели — в монотонную, но упорную череду дней.
Для Гардении ничего не изменилось. Город жил своей размеренной курортной жизнью: пенсионеры читали утренние газеты в тени платанов, туристы заполняли набережную, а чайки с криками дрались за остатки рыбы у причала.
Но жизнь в доме Стейси обрела новый, невидимый для посторонних ритм.
Каждое утро начиналось для Блум не с ленивого валяния в постели, а с дыхательной гимнастики, которую Широ безжалостно контролировал. Он заставлял ее бегать кроссы по побережью для укрепления выносливости, объясняя, что тело мага — это фундамент, без которого любая конструкция рухнет под собственной тяжестью. Он учил ее базовой концентрации: удерживать внимание на секундной стрелке часов, не допуская ни единой посторонней мысли, балансировать на одной ноге с закрытыми глазами на узком парапете, чувствовать перемещение воздуха от взмаха руки.
Майк и Ванесса лишь радовались переменам.
– Майк, ты посмотри на них, – говорила Ванесса за ужином, наблюдая через окно во двор, где Широ терпеливо поправлял стойку сестры во время растяжки. – Блум перестала витать в облаках. Подтянулась по математике, перестала опаздывать на уроки. Широ на нее потрясающе влияет.
– Парень знает, что такое дисциплина, – с гордостью отзывался пожарный, потягивая кофе. – Настоящий старший брат. Опора для семьи. Хотя иногда мне кажется, что он слишком уж строг. Ей всего шестнадцать, а гоняет он ее так, будто готовит в спасатели.
Они не знали, что «спасательные тренировки» включали в себя нечто куда более опасное.
К началу лета, когда солнце Гардении раскалило крыши домов, Блум добилась первого настоящего успеха.
На том же каменистом утесе, под защитой рунического барьера Широ, она сидела на траве, вытянув вперед раскрытую ладонь. Ее лицо было абсолютно спокойным. Дыхание — глубоким и размеренным.
Она не распахивала заслонку. Она лишь позволила тончайшей искре тепла подняться по нервным окончаниям руки.
Над ее ладонью с тихим сухим хлопком вспыхнул крошечный шарик огня размером с вишневую косточку. Он не ревел, не метался и не пытался выжечь кожу. Он горел ровным, чистым, изумительно красивым золотисто-рубиновым светом, послушно пульсируя в такт ее сердцу.
– Получилось... – выдохнула Блум, боясь шелохнуться. Глаза ее сияли чистейшим детским восторгом. – Широ, смотри! Я держу его! Он не обжигает!
Широ стоял в паре шагов, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине серых глаз растаял многовековой лед.
– Три секунды, – сухо напомнил он. – Контролируй форму. Не давай ему расти.
– Да знаю я, знаю! – рассмеялась она, и по ее мысленной команде огонек мягко уменьшился до размеров спичечной головки, а затем плавно растаял в воздухе, оставив лишь легкий запах летнего полудня.
– Неплохо, – признал юноша, и для Блум это короткое слово значило больше, чем любая высшая оценка в школе. – Первичный контроль стабилизирован. Ты создала изолированный контур и погасила его без отдачи. Но помни: это была лишь капля из океана. В стрессовой ситуации эмоции попытаются сломать твою концентрацию.
– Ты никогда не даешь мне просто порадоваться, да? – шутливо надулась она, поднимаясь на ноги.
– Радоваться будем, когда ты сможешь проделать то же самое под градом ударов, – парировал бывший Арчер, снимая рунические колышки с земли. – Завтра твой шестнадцатый день рождения. Мама готовит праздничный пирог, так что тренировку перенесем на вечер.
В день шестнадцатилетия Блум дом Стейси наполнился ароматами ванили, жареной индейки и свежих цветов.
Майк и Ванесса с торжественными улыбками вручили дочери ключи от новенького небесно-голубого велосипеда с плетенной корзинкой на руле — мечту, о которой она твердила последние полгода.
– Спасибо! Спасибо вам огромное! – Блум повисла на шее у родителей, сияя от счастья.
Широ дождался, пока суматоха с объятиями и распаковкой подарков немного уляжется. Когда Блум подошла к нему, ожидая подколки или очередного нравоучения, он молча вынул из кармана небольшую коробочку из темного дерева.
Внутри на бархатной подложке лежало тонкое кольцо из тусклого, матового серебра, украшенное геометрической гравировкой, напоминающей переплетенные лезвия мечей.
– Это... серебро? – удивилась девушка, осторожно касаясь металла пальцем. Кольцо отозвалось неожиданным, глубоким теплом.
– Сплав титана и серебра, – ровным тоном пояснил Широ. – Я сделал его сам в мастерской за гаражом.
Чего он не сказал, так это того, что потратил три бессонные ночи, прогоняя через металл десятки слоев Укрепления и накладывая микроскопические концептуальные контуры. Это было не просто украшение. Кольцо служило мощным заземлителем: в случае внезапного эмоционального срыва или потери контроля над огнем артефакт впитал бы излишек энергии, отведя удар от ее сердца. Кроме того, в структуру была вплетена крошечная частица проекции — сигнал тревоги, который позволил бы Широ мгновенно почувствовать, если жизни сестры будет угрожать опасность, где бы она ни находилась.
Блум надела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно село идеально, словно было частью ее собственной плоти.
– Оно прекрасное, Широ, – тихо сказала она, поднимая на него глаза, полные искренней нежности. – Правда. Лучший подарок.
– Носи не снимая, – буркнул он, слегка отводя взгляд и делая вид, что крайне заинтересован узором на скатерти. – Это повысит проводимость твоих каналов. И защитит от статического электричества.
– Конечно-конечно, исключительно ради физики, – лукаво усмехнулась Блум, прекрасно понимая, сколько невысказанной заботы скрывалось за его сухостью.
После праздничного обеда Блум не усидела дома.
– Я только сделаю круг по парку! – крикнула она из прихожей, натягивая кроссовки. – Проверю скорости на новом велике! Кико поедет со мной!
Маленький ушастый кролик, сидевший у нее в корзинке, радостно зашевелил носом.
– Не уезжай далеко! – отозвалась с кухни Ванесса. – К шести часам ждем к чаю!
Широ стоял у окна гостиной, наблюдая, как рыжая макушка сестры мелькает между деревьями на улице. Солнце клонилось к закату, заливая Гардению мягким золотистым светом. День казался абсолютно мирным.
Но внезапно воздух в комнате словно сгустился.
Широ замер. Его внутренние Магические Цепи отозвались глухим, предупреждающим покалыванием в затылке. Это было не человеческое присутствие. Давление в атмосфере изменилось, словно в нескольких милях отсюда кто-то грубо, без всякого изящества распорол пространственную ткань. В мир людей хлынул запах чужой, дикой, непривычной магии — тяжелой, пахнущей болотной сыростью и гнилым деревом.
А следом внутри его груди тихо, но отчетливо отозвалось кольцо Блум. Импульс тревоги.
*«Началось?»* – мелькнула холодная мысль.
Широ не стал медлить ни секунды. Не произнеся ни слова, чтобы не пугать приемных родителей, он бесшумно выскользнул через заднюю дверь, перемахнул через забор и растворился в тени деревьев, сорвавшись на предельный для человеческого тела бег.
***
Блум медленно катила велосипед по гравиевой дорожке городского парка.
Здесь, в глубине старой рощи, было тихо и прохладно. В кронах пели птицы, пахло хвоей и прогретой за день корой. Кико весело скакал по траве чуть впереди, гоняясь за бабочками.
– Эй, Кико, не убегай слишком далеко! – окликнула его девушка, улыбаясь. – Нам скоро возвращаться, иначе Широ снова прочитает лекцию о распорядке дня и...
Кролик внезапно замер на поляне за густыми кустами орешника. Его длинные уши прижались к голове, тельце задрожало. Издав панический писк, зверек бросился назад и кубарем влетел в руки Блум, отчаянно зарываясь носом в складки ее кофты.
– Тише, малыш, ты чего?.. – нахмурилась девушка.
И тут до ее слуха донесся странный звук.
Глухой, утробный рык, треск ломающихся веток и... звон металла.
Блум осторожно поставила велосипед на подножку, опустила дрожащего кролика в корзинку и, пригнувшись, подошла к кустам, раздвигая ветви.
То, что открылось ее взгляду, на мгновение заставило ее усомниться в собственном рассудке.
На просторной лесной поляне шел бой. Настоящий, жестокий бой, словно сошедший со страниц фантастического эпоса.
В воздухе, паря на высоте пары метров от земли на мерцающих полупрозрачных крыльях, кружилась девушка. У нее были длинные золотые волосы, сияющий оранжевый костюм, открывавший плечи, а в руке она сжимала длинный жезл с навершием в виде сияющего солнца. Вокруг нее вихрем кружились ослепительные световые лучи.
– Назад, мерзкие твари! – звенел ее чистый, властный голос. – Солнечный диск!
Вспышка озарила поляну, сжигая подлесок.
Но ее противники не отступали.
Против златовласой воительницы сражался отряд чудовищ. Впереди возвышался гигантский, уродливый гуманоид ростом под три метра — массивный, с пепельно-серой кожей, клыкастой пастью и свирепыми желтыми глазами, одетый в грубые кожаные лохмотья. В лапах он держал чудовищный шипастый цеп. А вокруг него кружила стая жутких тварей — сгорбленных, похожих на помесь гиен и гоблинов вурдалаков с горящими голодными глазами.
– Сдавайся, фея! – проревел великан низким, раскатистым басом, от которого содрогнулась земля. – Отдай скипетр Солярии, и я, Кнут, обещаю прикончить тебя быстро! Взять ее, псы!
Вурдалаки с визгом бросились вперед, прыгая с деревьев.
Один из лучей златовласой девушки сбил первую тварь в полете, но второй монстр умудрился вцепиться когтями в край ее крыла. Девушка вскрикнула от боли, потеряла высоту и тяжело рухнула на траву, выронив жезл. Оружие со звоном отлетело в сторону корней старого дуба.
– Нет!.. – выдохнула фея, пытаясь дотянуться до скипетра, но Кнут уже навис над ней, занося тяжелую ногу в кованом сапоге.
Блум смотрела на происходящее расширенными от ужаса глазами. Разум кричал: *«Беги! Беги со всех ног, это не твое дело, ты обычная девчонка, Широ предупреждал тебя не лезть в чужие битвы!»*
*«Спасая одних, ты обрекаешь других... Если ты попытаешься спасти всех, мир просто раздавит тебя...»* — звучал в памяти холодный голос брата.
Но перед ее глазами гибло живое существо. Девушка, почти ее ровесница, беспомощная, раненая, смотрящая в лицо неминуемой смерти.
– К черту, – прошептала Блум.
Страх не исчез, но внутри нее, повинуясь яростному импульсу чистой жалости и возмущения, провернулся тот самый клапан. Не капля. На этот раз она распахнула его шире, вкладывая в движение все месяцы тренировок.
Она выскочила из кустов на поляну.
– А ну отойди от нее! – крикнула Блум во весь голос.
Кнут опешил. Чудовищная морда тролля повернулась в сторону звука. Вурдалаки замерли, оскалив пасти и с недоумением разглядывая человеческую девчонку в синих джинсах и желтой футболке.
– Что это еще за букашка? – пробасил Кнут, презрительно сплюнув под ноги. – Землянка? Ха! Разорвите ее на куски!
Две твари с визгом развернулись и метнулись к Блум, стелясь над землей с невероятной скоростью. Их когти были готовы вспороть ей горло.
Сердце девушки пропустило удар. Но в панику она не впала. Тело, вымуштрованное Широ, сработало само: ноги согнулись, центр тяжести сместился вниз, руки взметнулись вперед, формируя жест концентрации.
– Огонь! – крикнула она.
Из ее ладоней вырвался не слабый огонек. Повинуясь ее воле, пламя ударило вперед сплошной веерной волной золотисто-алого жара. Волна накрыла нападавших вурдалаков в воздухе. Монстры взвизгнули, охваченные пламенем, их шкуры задымились, и они с визгом покатились по траве, сбивая с себя огонь.
– Что?! – Кнут отшатнулся, прикрывая лицо волосатой лапой от хлынувшего жара. – Земная девчонка владеет магией?!
Златовласая фея на земле приподнялась на локтях, ее глаза округлились:
– Огонь?.. Но откуда на Земле...
Блум тяжело дышала. Первый выброс удался, но внутри нее дракон снова зашевелился, требуя большего выхода. Пламя начало покалывать кончики пальцев нестерпимой болью, серебряное кольцо на руке нагрелось, забирая избыток энергии.
Остальные четверо вурдалаков, оправившись от шока, начали окружать ее полукольцом, низко припадая к земле. Кнут с яростным ревом поднял свой шипастый цеп:
– Жалкая человечка! Я раздавлю тебя в лепешку!
Он рванулся вперед с неожиданной для такой туши скоростью. Огромная тень накрыла Блум. Она попыталась снова воззвать к пламени, но от усталости дыхание сбилось, образ в голове дрогнул, и вместо огня из ладоней вырвался лишь сноп искр.
Цеп со свистом рассек воздух, опускаясь прямо на ее голову.
– Блум, вниз!
Время словно замедлило свой бег.
Воздух за спиной девушки взорвался оглушительным, металлическим звоном. По поляне пронесся порыв ледяного ветра, пахнущего гарью кузнечного горна.
Из темноты леса, двигаясь быстрее, чем мог уловить человеческий глаз, выметнулась фигура.
– *Trace on!*
Сгусток чистой праны с сухим щелчком разорвал пространство над головой Блум. В воздухе материализовались два клинка изогнутой формы — один ослепительно белый, покрытый черным узором инь, второй матово-черный с белым узором ян.
Широ врезался между падающим цепом и сестрой.
Скрещенные тесаки Каншо и Бакуя встретили шипастый шар чудовищного оружия в полуметре от лица Блум. Раздался оглушительный сноп искр. Ударная волна разметала сухие листья по поляне, но руки Широ даже не дрогнули. Его мышцы, усиленные циркуляцией праны, приняли чудовищную кинетическую силу трехметрового монстра так, словно он был выкован из цельного монолита гранита.
– Ты... опоздала на чай на пятнадцать минут, сестренка, – не оборачиваясь, спокойно произнес Широ. Его серые глаза, ставшие абсолютно холодными, буравили ошеломленного тролля.
– Широ!.. – выдохнула Блум, оседая на траву от нахлынувшего облегчения.
Кнут выпучил глаза, пытаясь продавить свое оружие вниз, но цеп словно уперся в наковальню.
– Что за... Человек?! Откуда у тебя клинки, щенок?!
Широ не стал отвечать. Бывший Контр-страж не вел пустых разговоров с врагами на поле боя.
Его движение было коротким, экономным и смертоносным. Скользнув вдоль древка оружия противника, Широ развернул корпус. Черный тесак Бакуя с глухим свистом распорол кожаные ремни на запястье великана, перерубая сухожилия.
Кнут взревел от боли, выронив цеп.
В ту же секунду Широ сделал шаг вперед, войдя в мертвую зону монстра, и нанес мощнейший круговой удар белым клинком плашмя в челюсть тролля. Звук ломающейся кости разнесся по всей поляне. Огромная туша Кнута весом в четверть тонны оторвалась от земли и с глухим грохотом впечаталась в ствол векового вяза, осыпая ветви.
– Вурдалаки, взять его! Разорвать! – захлебываясь кровью, прохрипел поверженный великан.
Оставшиеся твари бросились на юношу скопом, со всех сторон.
– Берегись! – вскрикнула лежащая фея.
Но Широ даже не оглянулся на них. Его восприятие давно вышло за пределы обычного человеческого зрения. Он чувствовал траекторию каждого когтя, каждое колебание воздуха.
– *Overedge.*
Магическая энергия хлынула в парные клинки. Белый и черный тесаки с гудением удлинились, превратившись в тяжелые, зазубренные мечи из спрессованного света и закаленной стали.
Широ крутанулся на месте. Серебристо-черный вихрь рассек сумерки поляны.
Два точных, выверенных взмаха. Воздух зазвенел от рассекаемой плоти. Первый вурдалак был разрублен пополам еще в прыжке, второй лишился передних лап и с визгом покатился по земле. Оставшиеся монстры в ужасе затормозили, скребя когтями по грунту. В их примитивном зверином разуме вспыхнул первобытный, абсолютный ужас: перед ними стоял не маг, не фея с лучами света. Перед ними стоял хищник неизмеримо более страшный, чем все порождения темных измерений.
Широ опустил мечи к земле. По лезвиям стекала темная, дурно пахнущая жижа, мгновенно испаряясь под действием его праны.
Он медленно повернул голову к поднимающемуся на ноги Кнуту:
– Забирай своих шавок и убирайся. Если через пять секунд вы все еще будете здесь... я перестану бить плашмя.
В голосе юноши не было крика. Не было ярости. В нем звучала только ледяная, абсолютная неотвратимость палача, приводившего приговоры в исполнение тысячи раз.
Кнут был тупым и жестоким созданием, но инстинкт самосохранения сработал безотказно. Он почувствовал ауру смерти, исходившую от рыжеволосого парня, и эта аура заставила его колени подогнуться.
– Мы... мы еще вернемся! – выдавил тролль, судорожно хватая с земли магический портальный камень.
Камень вспыхнул грязным фиолетовым светом. Пространство за спиной монстра искривилось, засасывая Кнута и уцелевших вурдалаков в темную воронку. Через секунду вихрь схлопнулся, оставив на траве лишь примятую листву и следы копоти.
На поляне повисла оглушительная, тяжелая тишина.
Широ выдохнул сквозь зубы. Парные клинки в его руках растаяли в воздухе, рассыпавшись крошечными голубоватыми искрами проекции. Он опустил рукава куртки, скрывая погасшие контуры на коже, и повернулся к сестре.
Блум сидела на траве, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми глазами. Она знала, что ее брат силен. Знала, что он владеет загадочным искусством. Но видеть его в настоящем, беспощадном бою, двигающегося со скоростью молнии и крушащего чудовищ без единой капли страха... Это было ошеломляюще.
Широ подошел к ней, протянул руку и рывком поднял на ноги.
– Ты нарушила три правила из четырех, – отчеканил он, внимательно сканируя ее взглядом на предмет ранений. – Ввязалась в бой с неизвестным противником. Использовала силу на открытом пространстве. Позволила загнать себя в угол.
– Широ... она бы погибла, – тихо, но упрямо ответила Блум, глядя ему прямо в глаза.
Широ замолчал. Его брови слегка дрогнули. Он вспомнил самого себя в том же возрасте — такого же упрямого, слепо бросающегося под удар ради спасения чужой жизни. Он ненавидел эту черту. И в то же время... именно за это он сейчас готов был встать между ней и всем миром.
– Ладно, – вздохнул он, слегка потрепав ее по плечу. – Разбор полетов дома. А пока...
Они оба повернулись к златовласой девушке, которая все еще сидела на траве у корней дуба, прижимая к себе найденный скипетр. Она переводила ошарашенный взгляд с Блум на Широ, словно увидела перед собой оживших призраков.
– Вы... – наконец обрела дар речи незнакомка. – Кто вы такие?! Ты... ты использовала чистую огненную магию без превращения! А ты... ты материализовал древние зачарованные клинки и голыми руками раскидал охотничью стаю Кнута! На Земле?! В измерении, где магия вымерла сотни лет назад?!
Блум растерянно посмотрела на брата, затем на девушку:
– Эм... Меня зовут Блум. Это мой старший брат Широ. А ты... ты кто? И что это за чудовища были?
Девушка с трудом поднялась на ноги, отряхивая свой сияющий наряд. Ее