← Назад к обзору

арина сушняк и паша хуяк

Горький сахар и тени прошлого

Утро после той ночи казалось Паше каким-то сюрреалистичным. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь розовые шторы в комнате Арины, слепили глаза, заставляя его щуриться. Он привык просыпаться в полумраке, за плотными чёрными занавесками, а здесь всё было пропитано светом и запахом дешёвых цветочных духов. Арина спала рядом, разметав светлые волосы по подушке, и выглядела непривычно спокойной, без своей вечной маски «пикми-девочки».

– Ты уже не спишь? – прошептала она, приоткрыв один глаз. На её щеке остался след от складки подушки, что делало её вид забавным и трогательным.

– Нет, – Паша провёл рукой по её плечу. – Просто думаю.

– О чём? О том, что Вероника устроит нам в школе ад? – Арина приподнялась на локтях, и в её голосе снова промелькнули те самые капризные нотки, которые так раздражали его раньше.

– Пусть пробует, – отрезал он. – Мне плевать на неё и на Сашу. Они живут в своём выдуманном мире ненависти.

Но на самом деле Паша лукавил. В глубине души он чувствовал странный укол совести или, скорее, привычки. Вероника была его отражением, его тёмной стороной, а Арина... Арина была экспериментом, который зашёл слишком далеко.

Когда они появились в школе в понедельник, коридоры словно замерли. Паша шёл, засунув руки в карманы джинсов, а Арина буквально сияла, вцепившись в его локоть. На ней был новый ярко-розовый кардиган с пушистыми помпонами, который на фоне чёрной одежды Паши смотрелся как кричащее пятно на траурном полотне.

У подоконника, как всегда, стояли Вероника и Саша. Они выглядели так, будто вышли с похорон здравого смысла: густая чёрная подводка, шипованные ошейники и лица, полные презрения.

– Смотри, Саш, – громко сказала Вероника, когда пара поравнялась с ними. – Наш великий эстет и любитель пост-панка теперь подрабатывает аксессуаром для Барби. Как низко пали те, кто клялся в вечной верности тьме.

– Это не просто низко, это смешно, – Саша противно хихикнула, поправляя свои многочисленные значки на сумке. – Паш, тебе не жмёт этот розовый ошейник? Или она тебя дома в розовой клетке держит и кормит зефиром?

Арина вспыхнула, её пальцы сильнее сжали руку Паши.

– Оставьте его в покое! – выкрикнула она. – Вы просто завидуете, потому что у вас нет никого, кроме ваших уродливых сплетен и чёрного лака для ногтей!

– Завидуем? Тебе? – Вероника сделала шаг вперёд, её глаза сузились. – Девочка, ты для него — просто способ отвлечься от депрессии. Он вернётся ко мне, потому что я знаю, что у него в плеере, а ты даже не выговоришь названия групп, которые он слушает.

Паша молчал. Он чувствовал, как внутри него борются два человека. Один хотел защитить Арину, а другой — тот, что годами слушал ту же музыку, что и Вероника, — понимал, что она в чём-то права. Но он выбрал путь.

– Пойдём, Арина, – холодно сказал он, не глядя на бывшую подругу.

Весь день Саша не находила себе места. Она металась по школе, собирая крупицы информации, шепчась с одноклассниками и выдумывая новые подробности того, как Арина «затащила» Пашу в свои сети. Для неё сплетни были кислородом. Без них она чувствовала себя пустой оболочкой.

– Ты видела, как она на него смотрела? – шептала Саша Веронике в туалете, пока та подкрашивала губы тёмно-сливовой помадой. – Она же буквально его дрессирует. Он даже чёлку состричь обещал, представляешь?

– Не неси чушь, – огрызнулась Вероника, хотя её рука дрогнула. – Он не такой. Он просто запутался. Нам нужно напомнить ему, кто он такой на самом деле.

План созрел быстро. После уроков, когда Паша пошёл в музыкальный магазин за новыми струнами, Вероника перехватила его в переулке. Саша предусмотрительно осталась следить за входом, чтобы Арина не помешала.

– Паш, постой, – Вероника преградила ему путь. Она выглядела иначе: без своей обычной язвительности, почти беззащитной. – Нам нужно поговорить. Без этой твоей... розовой тени.

– Нам не о чем говорить, Вероника, – Паша попытался обойти её, но она схватила его за рукав.

– Тебе правда это нравится? – её голос дрогнул. – Эти глупые разговоры о шмотках, этот приторный запах? Ты же сам говорил, что ненавидишь всё это. Мы с тобой — одно целое. Мы слушали «The Cure» под дождём, мы вместе ненавидели этот мир. Неужели ты готов всё это выбросить ради куклы, которая завтра найдёт себе нового «кена»?

Паша посмотрел на неё. В её глазах была настоящая боль, смешанная с яростью. И на мгновение он вспомнил всё: как они вместе сидели на крышах, как понимали друг друга без слов. Его симпатия к ней никогда не исчезала, она просто была завалена сугробами розового цвета.

– Я не знаю, Вероника, – честно ответил он, опуская голову.

– Знаешь, – она сделала шаг ближе, и от неё пахло сигаретами и тем самым холодным парфюмом, который он когда-то любил. – Возвращайся. Саша скучает, я... я вообще не сплю. Без тебя всё стало серым. По-настоящему серым, а не тем красивым нуаром, о котором мы мечтали.

В этот момент из-за угла вышла Арина. Она увидела их — стоящих слишком близко друг к другу, в этом тесном, тёмном переулке. В её руках был пакет из «Макдоналдса», который она купила для них двоих.

– Паша? – её голос прозвучал тонко и надломленно.

Саша, стоявшая неподалёку, довольно улыбнулась. Это был триумф.

– Ой, а мы тут секретничаем, – ехидно вставила Саша, подходя к Арине. – Видишь, Ариночка, природа всегда берёт своё. Чёрное к чёрному, розовое к мусору.

Арина не ответила Саше. Она смотрела только на Пашу.

– Ты обещал, – прошептала она. – Ты сказал, что я тебе нравлюсь больше, чем...

– Он соврал, детка, – перебила её Вероника, победно глядя на соперницу. – Ему просто было скучно.

Паша чувствовал, как его разрывает на части. Он посмотрел на Арину — она выглядела как сломанная игрушка. Потом на Веронику — она была как штормовое море, в которое хотелось броситься.

– Уходи, Арина, – глухо произнёс он.

– Что? – она не поверила своим ушам.

– Ты слышала, – добавила Саша, подходя вплотную к Арине. – Проваливай в свой домик Барби. Тебе здесь не место. Мы — настоящие, а ты — просто картинка из интернета.

Арина развернулась и побежала, бросив пакет прямо на асфальт. Коробки с картошкой рассыпались, и это выглядело нелепо и грустно.

– Ну вот и всё, – Вероника облегчённо вздохнула и взяла Пашу за руку. – Пойдём к Саше, она купила тот новый альбом, о котором мы мечтали.

Вечер прошёл в привычной обстановке. Они сидели в комнате Саши, окружённые плакатами и мрачной эстетикой. Саша без умолку сплетничала, перемывая кости Арине, смакуя её поражение. Вероника торжествовала, постоянно касаясь плеча Паши, словно помечая территорию.

Но Паша сидел как в тумане. Он смотрел на свои чёрные ногти и чувствовал... ничего. Пустоту. Та тьма, которую он так лелеял, вдруг показалась ему душной и пыльной. Ему не хватало того раздражающего розового цвета. Ему не хватало того искреннего, пусть и глупого, восхищения, с которым Арина смотрела на мир.

– Знаете что? – вдруг сказал он, прерывая очередной поток яда от Саши.

– Что, котик? – Вероника улыбнулась.

– Вы обе... вы просто злые, – Паша встал. – Вы не «глубокие» и не «особенные». Вы просто строите свою жизнь на ненависти к другим. Арина хотя бы умеет радоваться. А вы умеете только кусаться.

– Паш, ты чего? – Саша замерла с открытым ртом. – Мы же твои друзья! Мы тебя спасли!

– От чего? От счастья? – он схватил свою куртку. – Я ухожу.

Он выбежал из подъезда и бросился к дому Арины. Ему было плевать, как он выглядит со стороны. Он чувствовал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Он долго звонил в домофон, пока ему не ответили. Голос Арины был охрипшим от слёз.

– Уходи к ним, Паша. Я не хочу тебя видеть.

– Арина, открой! Пожалуйста! Я был идиотом!

Через пять минут дверь подъезда открылась. Арина стояла в пижаме с мишками, с опухшими глазами и растрёпанными волосами. Она больше не пыталась быть «пикми». Она была просто разбитой девочкой.

– Зачем ты здесь? – спросила она, обнимая себя за плечи.

– Потому что я ненавижу розовый, – выдохнул он, подходя ближе. – Но я люблю тебя. И мне плевать на Веронику, на Сашу и на то, что подумают другие эмо в этом городе.

Он притянул её к себе и поцеловал. На этот раз это не был поцелуй из жалости или любопытства. Это было обещание. Он чувствовал, как она дрожит в его руках, и поклялся себе, что больше никогда не даст Веронике и Саше повод для их гнилых сплетен.

Через несколько дней жизнь, казалось, вошла в новую колею. Но теперь всё было иначе. Вероника и Саша официально объявили Паше войну, игнорируя его в коридорах, но он этого даже не замечал.

Однажды вечером, когда Паша снова был у Арины, домой вернулся её отец. Это был высокий, суровый мужчина, который всегда вызывал у Паши трепет. Но в этот раз атмосфера в доме была странной. Родители Арины постоянно ссорились, и её отец, кажется, искал утешения в чём-то другом.

Паша вышел в коридор, чтобы попить воды, и столкнулся с отцом Арины. Тот посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

– Ты всё ещё здесь, парень? – спросил он низким голосом.

– Да, я... мы занимаемся, – ответил Паша, чувствуя необъяснимую неловкость.

Отец Арины подошёл ближе. В его жестах была какая-то властность, которая пугала и притягивала одновременно.

– Арина — сложная девочка, – сказал он, положив руку Паше на плечо. – Ей нужно много внимания. Ты справляешься?

– Стараюсь, – Паша сглотнул.

– Хорошо. Потому что в этой семье мы ценим верность.

Паша вернулся в комнату Арины, но странное чувство не покидало его. Мир вокруг него становился всё сложнее. Отношения с Ариной перешли на новый уровень, став более глубокими и интимными, но тень её отца и постоянное давление со стороны бывших друзей создавали кокон, из которого было трудно выбраться.

Однажды, когда Арины не было дома, Паша зашёл забрать свою забытую книгу. В гостиной сидел её отец. Он предложил Паше присесть.

– Знаешь, Паша, я вижу в тебе потенциал, – начал он, разливая по бокалам что-то тёмное. – Ты не такой, как эти розовые мальчики из её окружения. В тебе есть стержень.

В ту ночь между ними завязался разговор, который изменил восприятие Паши. Он начал проводить больше времени с отцом Арины, находя в нём ту мужскую поддержку, которой ему не хватало. Но эта близость начала приобретать странный характер. Отец Арины стал для него наставником, другом и кем-то гораздо большим, чем просто родителем его девушки.

Арина начала замечать, что Паша изменился. Он стал ещё более замкнутым, но в его глазах появился новый блеск.

– Ты стал проводить с моим папой больше времени, чем со мной, – капризно заметила она однажды вечером.

– Он умный человек, Арина. Он понимает вещи, которые ты пока не можешь осознать, – ответил Паша, глядя в окно.

Он чувствовал, что запутался окончательно. Между любовью к Арине, странной привязанностью к её отцу и ненавистью Вероники и Саши он превращался в кого-то нового. Его мир больше не делился на чёрное и розовое. Он стал серым, как предрассветное небо, полным тайн и скрытых смыслов, которые только предстояло разгадать.

А за окном шёл дождь, смывая остатки мела с асфальта школьного двора, где когда-то началась эта история. Вероника и Саша сидели в своей тёмной комнате, вынашивая новые планы мести, не подозревая, что Паша уже давно играет в совсем другую, гораздо более опасную игру.