← Назад к обзору

арина встречает новенького а вероника уже его присотрела

Горький привкус клубничной глазури

– Ну вот и финал комедии, – прошептала Саша, не отрывая взгляда от экрана телефона, который подсвечивал её лицо мертвенно-бледным светом. – Вадим выложил сторис из машины. Подпись: «Некоторые люди слишком много на себя берут. Еду расставлять точки». Паш, мне кажется, тебе стоит уйти через черный ход.

– С чего бы это? – Паша выпрямился, стараясь придать своему голосу уверенности, которой не чувствовал. – Я не сделал ничего плохого. Мы просто в кино. Вероника, скажи ему.

Вероника молчала. Она стояла, прислонившись к стеклянной колонне кинотеатра, и задумчиво разглядывала свои безупречные ногти. В её взгляде не было страха, скорее — холодный расчет хищника, который прикидывает, какая добыча сегодня будет вкуснее. Она знала, что Вадим вспыльчив, и знала, что Паша влюблен в неё до беспамятства. Эта ситуация была для неё идеальным полем для игры.

– Пусть приезжает, – наконец произнесла она, вскинув подбородок. – Я не обязана отчитываться перед ним за каждый свой шаг. Мы с Вадимом не пара, чтобы он устраивал мне сцены ревности.

– Но он-то думает иначе, – вставила Саша, хитро улыбаясь. – Особенно после того, что ему напела наша розовая птичка. Вы видели, что Арина строчит в комментариях под моим видео? Она пишет, что Вероника специально заманила Пашу в кино, чтобы поиздеваться над его чувствами и заставить Вадима ревновать.

– Она сумасшедшая! – выкрикнул Паша, привлекая внимание нескольких прохожих. – Она просто хочет всё испортить! Вероник, ты же знаешь, что это ложь. Я сам тебя позвал.

– Конечно, знаю, – Вероника мягко коснулась его руки, и Паша снова растаял. – Арина просто пытается выжить в мире, где её никто не любит. Её методы жалки, как и она сама.

В этот момент тишину ночного города прорезал визг тормозов. Черный внедорожник Вадима замер прямо у входа, перегородив выезд другим машинам. Дверь распахнулась, и из салона вышел Вадим. Он был выше Паши, шире в плечах и сейчас выглядел так, будто готов был снести стену кинотеатра голыми руками. В руках он сжимал телефон, экран которого всё еще светился открытым чатом.

– Вероника! – голос Вадима прогремел над площадью. – Нам надо поговорить. Сейчас же.

Саша тут же подняла свой телефон, начиная новую трансляцию. Её глаза горели азартом — такой вечер обещал стать легендарным в истории их школы.

– Вадим, ты ведешь себя как неандерталец, – спокойно ответила Вероника, не двигаясь с места. – Убери машину и успокойся. Мы в общественном месте.

– Мне плевать на место! – Вадим подошел вплотную, игнорируя Пашу, словно тот был назойливым насекомым. – Это правда? То, что мне прислали? Что ты треплешься за моей спиной, называешь меня «запасным вариантом», который «подождет»?

– Кто тебе это прислал? – Вероника прищурилась. – Уж не та ли девочка в розовом, которая пахнет дешевым парфюмом и отчаянием? Ты серьезно веришь Арине?

– Она прислала запись, Ника! Твой голос! – Вадим ткнул пальцем в экран телефона. – Ты говорила, что я — это просто способ скоротать время, пока ты развлекаешься с этим... – он наконец удостоил Пашу взглядом, полным презрения, – ...с этим любителем мелодрам.

Паша почувствовал, как кровь прилила к лицу. Пренебрежение Вадима ранило сильнее, чем любая выходка Арины.

– Слушай, Вадим, – Паша сделал шаг вперед, пытаясь заслонить Веронику. – Оставь её в покое. Она пришла сюда со мной. Если у тебя есть претензии, предъявляй их мне.

Вадим на секунду замолчал, а потом разразился коротким, лающим смехом.

– Тебе? Паш, ты серьезно? Ты думаешь, ты ей нужен? Ты для неё — удобная подставка для сумки и повод показать мне характер. Посмотри на неё. Она даже сейчас не смотрит на тебя. Она смотрит на меня, потому что знает: я — единственный, кто может её приручить.

– Хватит! – Вероника резко оборвала его. – Вы оба ведете себя как идиоты. Вадим, запись — это монтаж. Арина стояла за нашей спиной у бара, она могла нарезать любые фразы. Паша, не лезь, я сама разберусь.

В этот момент из-за угла кинотеатра, словно по сценарию плохого фильма, появилась Арина. На ней уже не было шляпы, волосы растрепались, а розовое платье помялось, но взгляд был торжествующим. Она не подошла близко, остановившись в тени, но её голос, тонкий и пронзительный, отчетливо донесся до всех.

– Вадим, не верь ей! – крикнула она, прижимая руки к груди в своем излюбленном «пикми»-жесте. – Она лжет! Я слышала всё своими ушами! Она смеялась над тобой, говорила, что ты тупой качок! Пашенька, а ты... ты просто её игрушка! Пойдем со мной, я никогда не буду так с тобой поступать! Я маленькая, я слабая, мне нужна твоя защита, а не эти интриги!

– Арина, заткнись и исчезни! – сорвался Паша. – Ты — корень всех проблем! Из-за тебя всё идет наперекосяк! Ты преследуешь меня, ты врешь моим друзьям, ты одеваешься как пятилетний ребенок и думаешь, что это мило? Это пугающе! Ты пугающая, Арина!

Арина вздрогнула, её лицо исказилось. Она сделала вид, что вот-вот упадет в обморок, пошатнулась и оперлась о стену.

– Как ты можешь... – прошептала она так, чтобы слышали все. – Я же люблю тебя... Я ради тебя всё... Я даже печенье...

– Твое печенье сейчас топчут уборщики в холле, – отрезала Саша, не прекращая съемку. – И туда же отправится твоя репутация, Ариша. Ты только что подтвердила, что ты — сталкерша и лгунья.

– Вадим, поехали отсюда, – Вероника внезапно сменила тон. Она подошла к Вадиму и положила руку ему на плечо. – Мне надоело это шоу. Давай просто поговорим без свидетелей.

Паша замер. Мир вокруг него начал рушиться. Вероника, его идеальная Вероника, только что предложила Вадиму уехать, оставив его здесь, на площади, под прицелом камеры Саши и безумным взглядом Арины.

– Вероник? – его голос прозвучал жалко, и он возненавидел себя за это. – А как же я? Мы же... кино, вечер...

Вероника обернулась через плечо. В её глазах не было ни капли сожаления, только легкая скука.

– Паш, спасибо за фильм. Было мило. Но Вадим прав в одном: у нас с ним есть незаконченные дела. Мы созвонимся, ладно?

Вадим победно ухмыльнулся, бросив на Пашу последний уничтожающий взгляд, и открыл перед Вероникой дверь машины. Через минуту внедорожник с ревом сорвался с места, оставив после себя лишь облако выхлопных газов.

Саша опустила телефон и сочувственно посмотрела на Пашу.

– Ну, это было... жестко. Даже для Ники. Слушай, Паш, не бери в голову. Она такая. Ей всегда нужно, чтобы за неё дрались. Сегодня победил Вадим, завтра, может, снова ты.

– Я не хочу участвовать в этом соревновании, – глухо ответил Паша, глядя в пустоту.

– Ой, да ладно тебе! – Саша махнула рукой. – Зато видео наберет тысячи просмотров. Ладно, я поехала, мне еще этот материал монтировать. Пока!

Она упорхнула к вызванному такси, оставив Пашу в полном одиночестве. Почти в полном.

Из тени медленно вышла Арина. Она выглядела жалко: размазанная косметика сделала её похожей на грустного клоуна, а розовое платье в ночном свете казалось грязно-серым. Она подошла к Паше, стараясь придать своему лицу выражение кроткой печали.

– Видишь, Пашенька? – пропищала она, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Она тебя бросила. Она злая. Она тебя не ценит. А я здесь. Я всегда буду здесь. Я такая крошечная, мне так холодно... Обними меня, пожалуйста.

Она протянула к нему свои тонкие руки, ожидая, что в момент слабости он наконец сдастся. Но Паша посмотрел на неё так, будто увидел перед собой не человека, а нечто глубоко неприятное.

– Ты правда думаешь, что после всего этого я к тебе прикоснусь? – его голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Ты разрушила мой вечер. Ты выставила меня дураком перед всей школой. Ты стравила Веронику с Вадимом. И ты думаешь, что я тебя обниму?

– Но я же из любви! – Арина топнула ногой. – Любовь оправдывает всё! Я пикми, я должна бороться за своего парня!

– Я не твой парень, Арина. И никогда им не буду. Даже если Вероника больше никогда не посмотрит в мою сторону, я лучше буду один до конца жизни, чем проведу с тобой хотя бы пять минут. Твой розовый цвет — это не цвет любви. Это цвет болезни. Уходи.

Арина замерла. Её лицо начало багроветь от ярости. Весь её образ «хрупкой девочки» рассыпался окончательно.

– Ах так?! – взвизгнула она. – Значит, я болезнь?! Да ты... ты ничтожество! Ты бегаешь за ней, как собачонка, а она об тебя ноги вытирает! Ты думаешь, ты ей нужен? Да она завтра в школе будет рассказывать Саше, какой ты скучный в постели, даже если у вас ничего не было!

– Уходи, Арина, – повторил Паша, разворачиваясь и направляясь в сторону автобусной остановки.

– Ты еще приползешь! – кричала она ему в спину, захлебываясь слезами и злобой. – Ты увидишь! Я сделаю так, что тебя все будут ненавидеть! Я выложу такие сплетни, что ты из дома не выйдешь! Паша! Вернись! Я же маленькая! Мне страшно одной!

Паша не оборачивался. Он шел по ночному тротуару, чувствуя, как внутри него что-то окончательно перегорело. Он любил Веронику, но та легкость, с которой она уехала с Вадимом, оставила на сердце глубокий шрам. Он презирал Арину, но её навязчивость теперь вызывала у него не просто раздражение, а настоящий страх.

Он сел в пустой автобус и прижался лбом к холодному стеклу. На сиденье рядом кто-то оставил забытый розовый флаер какой-то детской студии танцев. Паша скомкал его и швырнул под сиденье.

– Ненавижу розовый, – прошептал он.

В это время в машине Вадима царило напряженное молчание. Вероника смотрела в окно, а Вадим крепко сжимал руль, то и дело бросая на неё косые взгляды.

– Ты ведь знала, что Арина записывает, – наконец сказал он. – Ты специально это сказала, чтобы я прилетел туда.

Вероника едва заметно улыбнулась.

– Вадим, ты всегда был слишком предсказуемым. Но признай, сцена была эффектная. Паша был так раздавлен, это было даже немного трогательно.

– Ты играешь людьми, Ника. Когда-нибудь ты доиграешься.

– Возможно, – она повернулась к нему, и в её глазах блеснул опасный огонек. – Но пока мне нравится этот театр. А Арина... она полезная идиотка. Без её «розового террора» наша жизнь была бы слишком пресной.

Вадим ничего не ответил, но прибавил газу. Он понимал, что в этой игре нет победителей, есть только те, кто еще не понял, что проиграл.

А Арина стояла на пустой площади перед кинотеатром. Она достала из сумочки зеркальце, поправила растрепанные волосы и вытерла слезы. Её взгляд стал холодным и решительным.

– Ладно, Пашенька, – прошептала она, доставая телефон. – Ты не хочешь по-хорошему. Ты не хочешь защищать свою маленькую девочку. Значит, ты почувствуешь, как эта девочка может кусаться.

Она открыла школьный чат и начала печатать. Каждое слово было пропитано ядом, каждая буква была ложью, но она знала — завтра утром все будут обсуждать только это. И в центре этого скандала будет она, Арина, жертва жестокого Паши и коварной Вероники.

Субботний вечер закончился, но настоящая война только начиналась. И в этой войне розовый цвет должен был стать цветом сокрушительного поражения для всех участников.

Паша вошел в свою комнату, не зажигая света. Он лег на кровать прямо в одежде, глядя в потолок. Телефон в его кармане беспрерывно вибрировал от уведомлений. Саша уже выложила видео. Комментарии сыпались один за другим.

«Бедный Паша, Ника его кинула». «Арина — просто жесть, посмотрите на её платье!» «Вадим — красава, забрал свое».

Паша выключил телефон и закрыл глаза. Ему казалось, что он всё еще чувствует запах клубничного печенья — приторный, липкий и бесконечно фальшивый. Этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у него с предательством и нелепостью.

Где-то на другом конце города Вероника пила кофе на балконе, Саша строчила очередной пост, а Арина, свернувшись калачиком под розовым одеялом, уже придумывала, как завтра в школьном коридоре она «случайно» упадет в обморок прямо на руки Вадиму.

Розовый террор продолжался, и никто не был в безопасности.