← Назад к обзору

арина втречает пашу но паша отказывается с нец быть и выбирает сашу а вероника встречается с вадимом но паша хочет встречяться с вероникой а вероника не хочет

Осколки разбитого зеркала

Утро в школе началось не с бодрящего звонка на урок, а с тяжелого, липкого ожидания новой порции драм. После вчерашнего скандала в парке новости разлетелись по чатам быстрее, чем учителя успели допить свой утренний кофе. Все знали всё: Паша — предатель, Саша — свободная и злая, Вероника и Вадим — идеальная пара, а Арина... ну, Арина осталась верна себе.

Арина стояла перед зеркалом в женском туалете, тщательно растушевывая розовые тени. Она знала, что сегодня на неё будут смотреть все. Кто-то с жалостью, кто-то с насмешкой, но главное — будут смотреть. Она вытащила из сумочки крошечный флакон духов и обильно полила себя облаком приторно-сладкого аромата.

– Ой, девочки, привет! – воскликнула она, когда в туалет вошли Саша и Вероника. Арина тут же сделала грустное лицо и шмыгнула носом. – Сашенька, мне так жаль... Я вчера видела, как тебе было плохо. Паша поступил просто ужасно, я сама в шоке. Я пыталась его вразумить, честно!

Саша даже не посмотрела в её сторону. Она подошла к раковине и начала невозмутимо поправлять безупречные стрелки.

– Арина, избавь нас от своих репетиций, – бросила Саша, глядя на её отражение. – Твоё «вразумление» выглядело как попытка затащить его в ближайшую кофейню, пока труп наших отношений еще не остыл. Тебе не надоело прикидываться святой простотой?

– Но я правда хотела помочь! – Арина сложила ладошки у груди, её голос задрожал. – Я же вижу, как все страдают. Я просто такая чувствительная, я всё принимаю близко к сердцу. Мне кажется, в этой школе никто не понимает, что такое настоящая доброта...

– Настоящая доброта — это когда ты молчишь, когда тебя не спрашивают, – отрезала Вероника, доставая из сумки блеск для губ. – И перестань так краситься, Арина. Ты выглядишь так, будто собралась на кастинг в дешевую мелодраму.

– Ника, пойдем, – Саша взяла подругу под руку. – Здесь слишком сильно воняет отчаянием и дешевым парфюмом.

Когда дверь за подругами захлопнулась, лицо Арины мгновенно разгладилось. Она со злостью бросила спонж в раковину. Эти две возомнили себя королевами школы только потому, что у одной есть крутой парень, а вторая умеет язвить? Ничего, она еще покажет им, кто здесь главная героиня.

В коридоре Паша чувствовал себя так, будто на него навели прицел десятка снайперов. Каждый шепот за спиной казался ему обсуждением его позора. Он действительно всё испортил. Вчерашние слова Вероники звенели в ушах: «Это предательство». Он потерял Сашу, которую любил за её огонь, и не получил Веронику, которая манила его своим спокойствием.

У кабинета химии он увидел Вадима. Тот стоял, прислонившись к стене, и крутил на пальце ключи от мотоцикла. Его вид излучал уверенность и скрытую угрозу.

– О, явился, – Вадим преградил Паше путь, когда тот попытался пройти в класс. – Слушай сюда, «проектный менеджер». Если я еще раз увижу, как ты дышишь в сторону Вероники, коридоры школы станут для тебя полосой препятствий. Ты меня понял?

– Вадим, я всё осознал, – тихо ответил Паша, не поднимая глаз. – Я не собираюсь ничего делать. Я просто... запутался.

– Путаются в шнурках, парень, – Вадим сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – А ты решил поиграть в мачо за счет моей девушки и своей подруги. Ты жалок. Даже Арина на твоем фоне выглядит более искренней, хотя она фальшивая насквозь.

В этот момент к ним подплыла Арина. Она увидела назревающую драку и поняла: это её звездный час.

– Мальчики, ну пожалуйста! – Она вклинилась между ними, коснувшись локтя Вадима. – Не нужно ссориться из-за глупостей. Вадим, ты же такой сильный, будь выше этого. А ты, Паша... ну, ты просто ошибся. Все мы ошибаемся. Я вот вчера тоже случайно удалила важный файл на компьютере и плакала весь вечер, я такая глупенькая в технике...

Вадим посмотрел на неё с нескрываемым отвращением.

– Арина, исчезни. Ты как заноза в пятке — раздражаешь, но вытащить лень.

– Как ты можешь так говорить? – Арина округлила глаза, в которых моментально скопилась влага. – Я же за вас переживаю! Я даже конфеты купила, чтобы всех помирить...

– Оставь конфеты себе, – бросил Вадим и, не оборачиваясь, зашел в кабинет.

Паша посмотрел на Арину. В любой другой ситуации он бы просто прошел мимо, но сейчас, когда весь мир отвернулся от него, её навязчивое присутствие казалось единственной константой.

– Паш, – прошептала она, подходя ближе. – Я знаю, что они все злые. Но я не такая. Я вижу, какой ты внутри — ранимый, непонятый... Пойдем сегодня после уроков на стадион? Просто посидим, посмотрим на небо. Я могу принести плед, я такая мерзлячка, вечно кутаюсь во всё теплое...

– Нет, Арина, – Паша покачал головой. – Я не хочу на стадион. И плед мне не нужен.

– Но почему ты выбираешь одиночество? – Она попыталась взять его за руку, её пальцы были холодными. – Саша тебя уже не простит, она вчера в чате такое про тебя писала...

Паша замер.

– В каком чате?

– Ой, я, наверное, не должна была говорить... – Арина испуганно прикрыла рот ладошкой. – Ну, в их закрытом чате с Вероникой. Они там смеялись над тем, как ты вчера выглядел. Саша сказала, что ты всегда был для неё просто временным вариантом, пока не найдется кто-то подостойнее.

Это была очередная ложь Арины, но Паша, чьё самолюбие было растоптано, поверил. Внутри него вспыхнула обида. Значит, Саша так быстро его вычеркнула? Значит, все эти месяцы были лишь игрой?

– Ладно, – холодно сказал он. – Пойдем на стадион. В четыре часа.

Арина едва не подпрыгнула от радости, но вовремя сдержалась, лишь скромно улыбнувшись.

– Хорошо. Я буду ждать. Я надену ту голубую кофточку, помнишь? Ты говорил, что она мне идет... хотя, наверное, ты забыл, ты же такой занятой...

На большой перемене Саша и Вероника сидели в столовой, обсуждая последние новости. К ним присоединился Вадим, который тут же приобнял Веронику.

– Слышали новость? – Саша помешивала салат, её лицо было непроницаемым, но глаза выдавали грусть. – Наш «страдалец» Паша уже нашел себе утешение. Записался на свидание с Ариной на стадионе.

– Серьёзно? – Вероника поперхнулась соком. – Он же её терпеть не мог. Говорил, что от её голоса у него начинается мигрень.

– Видимо, мигрень прошла, когда гордость прижали к стенке, – усмехнулся Вадим. – Арина умеет находить слабые места. Она как стервятник: ждет, пока кто-то упадет, чтобы начать кружить над ним со своими «ой, я такая беззащитная».

– Мне всё равно, – твердо сказала Саша, хотя её пальцы крепче сжали вилку. – Если он хочет тонуть в этом розовом болоте — флаг ему в руки. Я просто поражаюсь, как быстро люди меняют свои принципы.

– Саш, ты же знаешь, она ему сейчас наплетет с три короба, – Вероника сочувственно посмотрела на подругу. – Скажет, что мы его ненавидим, что мы над ним смеемся. Она же классическая «пикми». Ей нужно быть единственной «хорошей» на фоне «плохих» нас.

– Пусть говорит, – Саша пожала плечами. – Умный человек поймет, а Паша... видимо, он не так умен, как я думала.

В четыре часа стадион был пуст, если не считать пары бегунов на дальних дорожках. Арина пришла заранее. Она расстелила на трибуне клетчатый плед, расставила два стакана с остывшим какао и достала книгу стихов, которую никогда не читала, но носила для образа «загадочной натуры».

Паша пришел вовремя. Он выглядел помятым и хмурым. Сел на край пледа, стараясь не касаться Арины.

– Ой, ты пришел! – Арина просияла. – А я тут читала... такие грустные стихи, прямо про нас. Хочешь, почитаю вслух? У меня, говорят, голос очень успокаивающий, хотя я сама стесняюсь...

– Не надо стихов, Арина, – Паша смотрел на пустое футбольное поле. – Просто посидим в тишине.

– Конечно, конечно, – она тут же притихла, придвигаясь чуть ближе. – Ты знаешь, я ведь тоже очень одинока. Все думают, что я такая веселая, а я прихожу домой и плачу. Мне так не хватает родной души. Кого-то, кто не будет меня судить за то, что я люблю розовый цвет или не умею завязывать шнурки...

Паша молчал. Он чувствовал, как её плечо касается его руки. Это не вызывало у него трепета, только глухое раздражение, которое он пытался подавить. В этот момент на стадионе появились Саша, Вероника и Вадим. Они решили сократить путь через поле, возвращаясь из кино.

Саша остановилась как вкопанная, увидев эту идиллическую картину на трибунах. Паша тоже заметил их. Его сердце пропустило удар. Он хотел вскочить, оттолкнуть Арину, объяснить, что это всё не то... Но потом вспомнил слова Арины про чат и ложь Саши. Он остался сидеть.

Арина, заметив зрителей, решила идти ва-банк.

– Ой, Паша, у тебя что-то в волосах! – воскликнула она и, потянувшись к нему, нежно провела рукой по его щеке, задерживая пальцы.

Издалека это выглядело как интимный жест, полный нежности. Саша резко отвернулась.

– Пойдемте, – сказала она глухим голосом. – Нам здесь не на что смотреть.

– Саш, подожди, – Вероника хотела было крикнуть что-то едкое, но Вадим удержал её за руку.

– Не надо, Ника. Это его выбор. Он сам опускается на это дно.

Когда они ушли, Паша резко отстранился от Арины.

– Хватит, – грубо сказал он. – Зачем ты это сделала?

– Что сделала? – Арина захлопала ресницами, в которых уже блестели слезы. – Я просто хотела помочь... Паша, почему ты такой злой? Я же единственная, кто осталась с тобой! Те двое... они просто смеются над тобой. Посмотри, как они ушли — даже не оглянулись. Им плевать на твои чувства.

Паша закрыл лицо руками. Он чувствовал себя загнанным зверем. Ложь Арины медленно, но верно отравляла его восприятие реальности.

– Ты правда думаешь, что я им не нужен? – глухо спросил он.

– Я знаю это, – Арина положила руку ему на плечо. – Но я здесь. Я никуда не уйду. Я буду твоей опорой, Пашенька. Мы будем вместе назло всем этим сплетникам. Мы покажем им, что такое настоящая любовь — тихая, скромная, не такая, как у них.

Вечером того же дня Саша сидела в своей комнате, глядя в окно. В её руках был телефон, на экране — их общее фото с Пашей. Она собиралась его удалить, но палец замер над кнопкой.

Раздался стук в дверь. Вошла Вероника.

– Саш, ты как? – Она присела на край кровати.

– Нормально, – Саша выключила телефон. – Просто обидно. Не за то, что мы расстались, а за то, как быстро он позволил Арине вскружить себе голову. Он ведь знает её натуру.

– Он сейчас слаб, – вздохнула Вероника. – А Арина — хищник. Она питается чужой неуверенностью. Знаешь, что Вадим сказал? Что Паша просто пытается заполнить пустоту. Но Арина — это не пустота, это черная дыра. Она вытянет из него всё, а потом бросит, когда найдет «новую игрушку».

– Мне всё равно, – повторила Саша, хотя обе знали, что это не так. – Завтра в школе будет новый день. Новые сплетни. И я не позволю этой розовой моли торжествовать.

– Мы не позволим, – поправила её Вероника. – Вадим сказал, что если Паша начнет вести себя неадекватно, он его быстро приведет в чувство. Но, честно говоря, мне больше жаль Пашу. Он сам не понимает, в какой капкан угодил.

На следующее утро школа встретила их новой сенсацией. Паша и Арина пришли вместе, держась за руки. Арина сияла так, будто выиграла конкурс красоты. На ней был огромный свитер Паши, который висел на ней, подчеркивая её «хрупкость».

– Ой, Паш, он такой большой, я в нем просто тону! – громко щебетала она, проходя мимо Саши и Вероники. – Но он так вкусно пахнет тобой... Девочки, привет! Ой, Саш, ты не против, что я одолжила у Паши вещь? Мне просто было так холодно с утра, а он такой заботливый...

Саша остановилась и внимательно посмотрела на Арину. Затем перевела взгляд на Пашу. Тот выглядел как человек, приговоренный к пожизненному заключению.

– Арина, – спокойно сказала Саша. – Свитер ему мал в плечах, а тебе он идет так же, как корове седло. Паша, поздравляю. Ты нашел достойную замену. Надеюсь, ты запасся берушами и терпением, потому что слушать про «неуклюжесть» и «хрупкость» тебе теперь придется 24 на 7.

– Саш, не начинай, – буркнул Паша, но руку Арины не выпустил.

– Я и не начинаю, – Саша улыбнулась своей самой хищной улыбкой. – Я заканчиваю. Ника, Вадим, идемте? У нас сегодня по плану обсуждение действительно важных вещей, а не этого маскарада.

Они прошли мимо, оставив Пашу и Арину в центре коридора. Арина тут же надула губы.

– Видишь, Паш? Она всё еще пытается тебя задеть. Она такая токсичная... Хорошо, что ты теперь со мной. Пойдем в класс? Я забыла, где у нас математика, я такая рассеянная, когда влюблена...

Паша шел за ней, словно на буксире. Он смотрел в спину уходящей Саши и чувствовал, как внутри него что-то окончательно обрывается. Он выбрал этот путь, поддавшись на уловки «пикми-девочки», и теперь ему предстояло нести этот крест.

Вадим, оборачиваясь на ходу, встретился взглядом с Пашей. В глазах Вадима не было злости — только холодное, колючее презрение. Он крепче прижал к себе Веронику, показывая, что его счастье надежно защищено.

Школьный коридор снова загудел. Новая расстановка сил была принята обществом. Арина торжествовала, Паша медленно сгорал в собственном выборе, а Саша и Вероника готовились к новой главе своей жизни, где больше не было места предательству и фальшивым слезам. Но в воздухе всё еще висело ощущение, что это лишь затишье перед настоящей бурей, ведь в мире школьных интриг ни одна маска не держится вечно.