Асфодель (Мел версия! Не канон)
Мерцание мятного забвения
Тартар медленно восстанавливался после недавнего потрясения. Пустота Обливиона, запечатанная совместными усилиями величайших сил Хлебоземья, больше не грозила поглотить всё сущее, но атмосфера в подземном царстве оставалась наэлектризованной. Причиной тому был не разлом, а маленькое печенье-дух, сидевшее на обломке древней колонны.
Асфодель чувствовал себя странно. Магия Пьюр Ваниллы вернула ему силы, но разум всё ещё был подернут дымкой. Он смотрел на собравшихся вокруг него существ, и в его душе шевельнулось нечто похожее на благодарность — чувство, которое он почти забыл за века одиночества в тумане.
Ему хотелось как-то выразить это. Но слова давались с трудом, а память ускользала, как вода сквозь пальцы.
– Он выглядит таким... хрупким, – прошептал Пьюр Ванилла, не сводя глаз с Асфоделя. Древний герой прижимал ладони к груди, чувствуя, как его собственное сердце наполняется почти болезненной нежностью. – Мы должны быть осторожны. Его тесто ещё не полностью окрепло.
– Осторожность — удел слабых, – фыркнул Питайя Дракон, скрестив мощные руки на груди. Его хвост, лишенный кончика, нервно дергался. – Ему нужно подкрепиться. Я найду для него огненные ягоды, они быстро поставят его на ноги!
– Твои ягоды сожгут его изнутри, ящерица, – холодно перебил Лотос Дракон, грациозно поправляя свои лазурные одежды. – Ему нужен покой Лотосового Рая. Только там он будет в безопасности под моим присмотром.
Асфодель, наблюдавший за этим спором, вдруг вспомнил жест, который когда-то видел в обрывках своих чужих воспоминаний. Это было что-то, что означало тепло и прощание, или, может быть, признательность.
Он поднял свою бледную ладонь к губам, коснулся их кончиками пальцев и, слегка наклонив голову набок, изящно дунул в сторону своих защитников. Воздушный поцелуй, невидимый и невесомый, пролетел сквозь тяжелый воздух Тартара.
На мгновение время действительно остановилось, и Тайм Шадоу даже не пришлось использовать свои способности.
Первым «жертвой» пал Шадоу Милк. Зверь Обмана, который секунду назад планировал очередную колкость в адрес Драконов, замер. Его глаза расширились, а театральная улыбка сползла с лица, сменившись выражением чистого, незамутненного шока.
– Он... он только что... – пролепетал Шадоу Милк, хватаясь за сердце, словно в него попала стрела Павловы. – Мой маленький дух... это было самое искреннее выступление, которое я видел за эоны!
Блэк Сапфир выронил свой микрофон-посох. Тот глухо ударился о камни, но печенье даже не заметило этого. Темные крылья саппорта непроизвольно раскрылись, а щеки окрасились в густой фиолетовый румянец.
– Это... это было абсолютно вне сценария, – пробормотал он, пытаясь вернуть себе самообладание, но его голос сорвался на высокой ноте.
Веном Доуг резко отвернулась, прикрывая лицо рукой, но было видно, как подрагивают её плечи. Ядовитая воительница, привыкшая к боли и предательству, чувствовала, как её броня плавится от одного этого жеста.
– Глупости... просто пыль в глаза, – прошипела она, хотя её глаза лихорадочно блестели.
Эш Салт застыла, сжимая свою вилку так сильно, что на металле могли остаться вмятины. В её голове, обычно занятой приказами и тактикой, наступила абсолютная тишина. Она смотрела на Асфоделя, и в этот момент она была готова убить любого — или умереть сама — лишь бы он повторил это ещё раз.
Ананас Голден Дракон стоял, словно превращенный в статую собственным коллегой Лонганом. Его золотые доспехи сияли, но лицо выражало крайнюю степень замешательства, смешанного с гордостью.
– Разумеется, – наконец выдавил он, расправляя плечи. – Он признал моё величие. Это был жест почтения высшему существу.
– Почтения? – Питайя Дракон расхохотался, хотя его лицо было краснее, чем его чешуя. – Он послал это мне, золотой ты индюк! Потому что я самый крутой здесь!
Лонган Дракон, единственный, кто пытался сохранять достоинство, медленно закрыл свои парящие очи.
– Это... необычное проявление энергии, – произнес он, но кончики его пальцев заметно подрагивали.
Рыцарь Меркурия и Элдер Фейри обменялись взглядами. Старейшина мягко улыбнулся, прикрыв глаза рукой, а Рыцарь Меркурия просто опустился на одно колено, чувствуя, что его ртутные крылья стали тяжелыми от нахлынувших чувств.
Павлова, взрослый и статный, почувствовал, как в его душе расцветают тысячи малиновых сердец. Он, знаток любви, понял, что все его прежние баллады были ничем по сравнению с этим мимолетным жестом.
– Это и есть истинная гармония, – прошептал он, глядя на Асфоделя с обожанием.
Сам же виновник переполоха уже забыл о том, что сделал. Его мысли снова затуманились. Он почувствовал, что в горле пересохло, а на кончике носа защекотало. Асфодель, совершенно не заботясь о том, какое впечатление он производит, слегка высунул кончик своего розового языка, словно пытаясь поймать влагу из воздуха. Его белые уши, кошачьи или волчьи — никто так и не понял до конца, — внезапно мелко-мелко задрожали, реагируя на далекий гул подземных вод.
Если воздушный поцелуй был ударом, то это зрелище стало абсолютным нокаутом.
– О, Ведьмы... – простонал Тайм Шадоу, закрывая лицо ладонями. – Это незаконно. Это должно быть запрещено всеми законами времени и пространства.
– Посмотрите на его ушки! – воскликнул Пьюр Ванилла, теряя всякое самообладание. – Они... они подрагивают! Ему, должно быть, холодно или он чем-то обеспокоен! Мы должны немедленно укутать его в самые мягкие одеяла!
– Какие одеяла, старик?! – Питайя уже тянулся к Асфоделю. – Ему нужно тепло драконьего пламени!
– Убери свои чешуйчатые лапы! – Веном Доуг вклинилась между ними, её глаза горели защитным огнем. – Вы его пугаете! Посмотрите, он даже язык высунул от стресса!
Асфодель моргнул, глядя на начавшуюся суету. Его ушки снова дернулись — на этот раз от громких криков. Он непонимающе склонил голову, и его раздвоенный хвост с синим пламенем лениво качнулся из стороны в сторону.
– Почему вы... кричите? – спросил он тихо, убирая язык и облизывая губы.
Шадоу Милк в один прыжок оказался рядом, припадая к ногам духа.
– О, мой драгоценный, мой маленький призрак! – он схватил край плаща Асфоделя, целуя ткань. – Не обращай внимания на этих мужланов и ядовитых девиц. Они не понимают твоей тонкой натуры. Только я, твой верный шут, могу оценить это великолепие!
– Отойди от него, молокосос, – голос Лонган Дракона прозвучал подобно раскату грома. – Твои прикосновения оскверняют его чистоту.
Лонган подошел к Асфоделю и, к удивлению всех присутствующих, осторожно протянул руку, чтобы коснуться одного из подрагивающих ушек. Асфодель не отстранился, лишь любопытно прищурился. Когда пальцы Дракона Слоновой Кости коснулись мягкого белого меха, Лонган замер.
– Оно... теплое, – констатировал он с таким видом, будто открыл величайшую тайну мироздания.
– Я тоже хочу потрогать! – Питайя уже лез через плечо Лонгана, но был отброшен потоком золотого песка Ананаса.
– Соблюдайте очередь, варвары! – рявкнул Ананас Голден Дракон. – Я, как правитель земель, имею приоритетное право на... изучение этого феномена!
Блэк Сапфир тем временем пытался пробиться к Асфоделю с другой стороны, используя свой микрофон как рычаг.
– Господа, господа, давайте будем цивилизованными! – кричал он, хотя его самого трясло от желания прижать Асфоделя к себе. – Павлова, сделай что-нибудь, ты же мастер... чувств!
Павлова, однако, был занят тем, что лихорадочно записывал что-то в воображаемый блокнот, бормоча под нос:
– «Дрожание ушек, как предвестник бури в сердце... Язык, подобный лепестку розы...» Это будет шедевр!
Эш Салт стояла чуть в стороне, её взгляд был прикован к Асфоделю. Она видела, как он растерян, как его хвост нервно подергивается. В ней боролись два чувства: желание разогнать всю эту толпу своей вилкой и непреодолимая потребность самой подойти и... просто погладить его по голове.
– Хватит, – её голос был тихим, но в нем прозвучала такая угроза, что все на мгновение притихли. – Вы его утомляете.
Она подошла к Асфоделю, отодвинув плечом Тайм Шадоу, который что-то шептал духу об «идеальных моментах». Эш Салт посмотрела на Асфоделя, и её взгляд смягчился.
– Ты в порядке? – спросила она.
Асфодель кивнул, его ушки снова дали короткую дробь.
– Немного шумно. И... щекотно.
– Щекотно? – переспросил Рыцарь Меркурия, подходя ближе. – Где?
– В мыслях, – Асфодель приложил палец к виску. – Вы все так громко думаете. Обо мне.
Наступила неловкая тишина. Каждый из присутствующих в этот момент осознал, что их чувства к этому маленькому существу настолько велики, что они буквально транслируют их в пространство.
– О, милый Асфодель, – Пьюр Ванилла мягко положил руку на плечо Элдера Фейри, который тоже выглядел весьма смущенным. – Мы просто очень рады, что ты с нами. Твой... жест и твоя непосредственность... они очень много значат для нас.
– Я просто хотел сказать «спасибо», – Асфодель снова высунул язык, на этот раз на мгновение, просто чтобы облизнуть пересохшие губы.
Тайм Шадоу издал звук, похожий на приглушенный всхлип.
– Я не могу это выносить. Я забираю его. Прямо сейчас. В карманное измерение, где буду только я и его ушки!
– Только через мой труп! – взревела Веном Доуг, выпуская облако токсичного пара.
– Или через мой! – добавил Питайя, воспламеняясь.
Ссора вспыхнула с новой силой. Драконы рычали, Звери спорили, герои пытались урезонить злодеев, а Асфодель просто сидел на своей колонне, глядя на этот хаос.
Его кот-призрак материализовался на коленях, и Асфодель принялся медленно поглаживать его. Кот довольно замурлыкал, и его уши задрожали в унисон с ушами хозяина.
– Они странные, правда? – прошептал Асфодель коту.
Кот мяукнул, соглашаясь.
Асфодель посмотрел на тринадцать самых могущественных существ, которые сейчас были готовы уничтожить Тартар просто ради того, чтобы решить, кто будет укрывать его пледом. Он не помнил своего прошлого, не знал своего имени до того, как стал духом. Но глядя на Пьюр Ваниллу, который пытался успокоить Питайю, и на Шадоу Милка, который строил рожи Блэк Сапфиру, Асфодель вдруг почувствовал, что его «дом» — это не место.
Это эти странные, шумные, пугающие и бесконечно преданные ему печенья.
Он снова поднял руку, намереваясь послать еще один поцелуй, чтобы они наконец замолчали, но вовремя остановился. Если от одного жеста они едва не сошли с ума, второй мог привести к концу света.
Вместо этого он просто громко зевнул, прикрыв рот ладошкой, и его ушки в последний раз за этот вечер мило дернулись.
– Он хочет спать! – в один голос крикнули все тринадцать.
Битва за то, кто будет охранять его сон, обещала быть долгой. Но Асфодель уже не слушал. Он свернулся калачиком на колонне, чувствуя себя в полной — пусть и очень шумной — безопасности.
Тартар, место забвения, сегодня стал местом, которое никто и никогда не захочет забыть.