Астрология или астрономия?
Пламя и пепел юности
Утро в Большом зале началось с необычного оживления. Золотые кубки сверкали под заколдованным потолком, который сегодня отражал нежно-бирюзовое рассветное небо, а ароматы овсянки и поджаренных тостов смешивались с предвкушением чего-то необычного.
Альбус Дамблдор, восседавший в центре преподавательского стола, казался еще более благодушным, чем обычно. Его глаза за половинками очков-лун искрились лукавством. Когда шум голосов достиг пика, директор поднялся, призывая к тишине.
– Дорогие ученики! – провозгласил он, и его голос мягко разнесся по залу. – Как вы знаете, магия — это не только строгие формулы и точные движения палочкой. Это еще и умение удивляться. В свете недавних астрономических конъюнкций, о которых наш дорогой профессор Таргариен так увлеченно рассказывал на совете, я подумал... А не добавить ли нам немного «звездной пыли» в наш рацион? Говорят, что если сегодня искренне пожелать кому-то увидеть мир «молодыми глазами», магия Хогвартса может откликнуться самым неожиданным образом.
Дамблдор подмигнул Эфиру, который в этот момент меланхолично помешивал свой чай. Таргариен лишь слегка приподнял бровь, его кошачьи зрачки сузились, фиксируя странный блеск в глазах директора.
– Это была шутка, Альбус? – негромко спросила Минерва Макгонагалл, подозрительно глядя на свой кубок с тыквенным соком.
– Всего лишь метафора, дорогая Минерва, – ответил директор, возвращаясь к своей овсянке. – Но метафоры имеют свойство обретать плоть в стенах этого замка.
Слизеринский стол, обычно сдержанный и холодный, в этот раз гудел. Драко Малфой, чье бледное лицо выражало смесь скепсиса и азарта, переглянулся с Теодором Ноттом и Блейзом Забини. Слова Дамблдора упали на благодатную почву.
– Слышали? – прошептал Малфой, кивнув в сторону преподавательского стола. – «Молодыми глазами». Старик явно намекает на какой-то артефакт или заклинание. А наш «золотой мальчик» из Гриффиндора, кажется, души не чает в этом новом профессоре. Было бы забавно посмотреть, как этот аристократичный Таргариен справится с чем-то... более приземленным.
– У него глаза как у зверя, Драко, – с опаской заметил Гойл. – Я бы не стал с ним шутить.
– Именно поэтому это будет весело, – отрезал Малфой. – У него сегодня первый сдвоенный урок у нас и Гриффиндора в подземельях, пока в башне ремонт. И у меня есть кое-что из запасов отца. «Пыльца Вечного Возвращения». Она лишь слегка усиливает действие слов директора. Безобидная шутка, не более.
***
Подземелья Хогвартса встретили учеников прохладой. Эфир Таргариен стоял перед доской, его золотая коса ярко выделялась на фоне серых камней. Он выглядел как инородное тело в этом мрачном месте — слишком изящный, слишком светлый.
– Сегодня мы отойдем от телескопов, – произнес Эфир, и его голос эхом отозвался от сводов. – Поскольку мы находимся глубоко под землей, мы будем изучать внутренний свет. Звезды отражаются в минералах так же, как в наших душах.
Гарри и Рон заняли места в среднем ряду, а Слизеринцы, ведомые Малфоем, расположились слева. Драко незаметно сжал в руке крошечный стеклянный флакон. Когда профессор повернулся к доске, чтобы начертить схему влияния лунного камня на интуицию, Малфой шепнул заклинание и резким движением распылил содержимое флакона.
Невидимое облако серебристой пыли, подхваченное сквозняком, окутало фигуру Таргариена. В этот же миг, словно по сигналу, Малфой громко произнес, подражая тону Дамблдора:
– Желаю вам, профессор, увидеть мир по-настоящему молодыми глазами!
Слизеринцы прыснули, но смех мгновенно застрял у них в горле.
Воздух вокруг Эфира внезапно загустел и начал вибрировать, издавая низкий гул, похожий на рык дракона. Золотистое сияние, исходившее от его волос, стало нестерпимо ярким. Гарри прикрыл глаза рукой, чувствуя, как по комнате пронеслась волна жара.
– Что происходит? – выкрикнула Гермиона, хватаясь за край стола.
В центре сияния фигура профессора начала сжиматься. Его высокий, подтянутый силуэт стал меньше, плечи сузились, а черты лица, и без того миловидные, начали стремительно меняться. Одежда — дорогой синий камзол и аристократические брюки — вдруг стали ему велики, обвисая нелепыми складками.
Когда свет погас, перед классом стоял подросток. На вид ему было не больше четырнадцати лет. Его золотые волосы теперь не были заплетены в тугую косу, а рассыпались по плечам диким, сияющим водопадом. Глаза, огромные и пронзительно золотые, с вытянутыми зрачками, смотрели на учеников с нескрываемым недоумением, смешанным с яростью.
– Малфой... – голос Эфира изменился. Он стал выше, звонче, в нем появилась подростковая ломкость, но ледяной тон остался прежним. – Ты хоть понимаешь, какую глупость ты совершил, смешав слова директора с запрещенной пыльцой из хранилищ твоего отца?
Эфир попытался сделать шаг, но запутался в полах собственного камзола и едва не упал. Его лицо вспыхнуло густым румянцем, что сделало его еще более похожим на рассерженного мальчика-аристократа.
В этот момент дверь подземелья распахнулась, и в класс ворвался Северус Снейп. Он замер на пороге, его взгляд метнулся от притихших учеников к маленькой фигуре в центре комнаты.
– Что здесь... – Снейп осекся. Его брови поползли вверх. – Таргариен?
– Северус, – Эфир сердито дернул плечом, пытаясь высвободить руки из слишком длинных рукавов. – Кажется, шутка Альбуса зашла слишком далеко под влиянием неумелой диверсии мистера Малфоя.
Снейп медленно перевел взгляд на Драко. Тот побледнел так, что стал почти прозрачным.
– Минус пятьдесят баллов со Слизерина, мистер Малфой, – прошипел Снейп так тихо, что у Гарри мурашки пошли по коже. – И месяц отработок. Вы не просто нарушили правила, вы спровоцировали неконтролируемый выброс магии крови.
Северус подошел к Эфиру. Разница в росте теперь была комичной — Таргариен едва доставал Снейпу до плеча.
– И что мне с тобой делать? – Снейп потер переносицу. – Ты выглядишь как третьекурсник, который украл одежду у отца.
– Для начала — помоги мне не запутаться в собственных штанах, – огрызнулся Эфир, и его глаза на мгновение вспыхнули красным, выдавая драконью натуру. – Магия Вечного Возвращения не просто сменила облик. Она заблокировала мои взрослые каналы. Я сейчас... нестабилен.
***
Через час в кабинете директора царила атмосфера, которую можно было бы назвать напряженной, если бы Дамблдор не пытался скрыть улыбку в своей бороде.
– Ах, Эфир, – пробормотал Альбус, рассматривая помолодевшего профессора. – Должен признать, в этом возрасте ты выглядишь еще более... одаренным.
– Альбус, это не смешно, – Эфир сидел в кресле, поджав под себя ноги. Теперь на нем была ученическая мантия, которую Снейп трансфигурировал из его камзола. – Я чувствую себя так, будто у меня внутри проснулся выводок молодых драконов. Эмоции зашкаливают, магия искрит. Я не могу преподавать в таком состоянии.
– Согласен, – кивнул директор. – Именно поэтому, пока мы ищем контрзаклинание — а это займет пару недель, учитывая специфику вашей крови — вам нужен присмотр. Кто-то, кто сможет сдерживать ваши... всплески.
Снейп, стоявший у окна, резко обернулся.
– Нет. Даже не думайте об этом, Альбус.
– Северус, мой мальчик, ты — декан Слизерина, факультета, который Эфир когда-то закончил. Ты мастер зелий и умеешь держать себя в руках. Профессору Таргариену сейчас опасно находиться одному. Если его магия выйдет из-под контроля, он может случайно поджечь башню. Или превратить кого-нибудь в ящерицу.
– Я не ящерица, я дракон! – вставил Эфир, и из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.
– Вот видишь, – мягко заметил Дамблдор. – Северус, это твой долг перед школой. И перед твоим факультетом, который виноват в случившемся.
Снейп издал звук, средний между стоном и рычанием.
– Я должен буду таскать его за собой? Как... как первокурсника?
– Как коллегу, попавшего в затруднительное положение, – поправил Дамблдор. – Он будет присутствовать на твоих уроках, а ты — на его. В целях безопасности.
***
Вечер в Большом зале стал настоящим испытанием для нервной системы Северуса Снейпа. Он шел к преподавательскому столу, а рядом, стараясь сохранять аристократическое достоинство, вышагивал Эфир. Его золотая коса была перевязана простой черной лентой, а лицо выражало такую смесь высокомерия и детской обиды, что ученики не могли сдержать шепота.
– Смотри, Гарри! – Рон едва не подавился пирогом. – Он реально стал подростком! Он теперь выглядит младше, чем мой брат Перси!
Гарри смотрел на Эфира с сочувствием. Он видел, как сжимаются кулаки профессора и как нервно подергивается кончик его косы.
– Ему, должно быть, ужасно, – прошептал Гарри. – Снейп выглядит так, будто хочет его отравить.
– Скорее, он хочет отравить Малфоя, – заметила Гермиона, не отрываясь от книги. – Но профессор Таргариен даже в таком виде кажется опасным. Посмотрите на его глаза.
Действительно, золотые глаза Эфира светились в полумраке зала ярче свечей. Когда они со Снейпом сели за стол, Северус демонстративно отодвинул от него кубок с вином.
– Тебе теперь положен тыквенный сок, «коллега», – ядовито произнес Снейп.
– Северус, если ты еще раз намекнешь на мой возраст, я клянусь, я подпалю твою любимую коллекцию сушеных жаб, – прошипел Эфир, и по столу пополз легкий жар.
– Только попробуй, – Снейп прищурился. – И ты проведешь остаток недели в подземельях, перетирая иглы дикобраза вручную.
Ученики, сидевшие поблизости, замерли. Это было невероятное зрелище: двое самых пугающих профессоров Хогвартса препирались как братья, которые терпеть не могут друг друга.
После ужина Снейпу пришлось сопровождать Эфира до его комнат в Астрономической башне. Путь лежал через движущиеся лестницы.
– Не так быстро, Северус, – Эфир остановился, тяжело дыша. – Мое новое тело еще не привыкло к таким нагрузкам. У меня... сердце бьется слишком быстро.
Снейп остановился и посмотрел на него. Гнев в его глазах сменился странным выражением. Он подошел ближе и приложил ладонь ко лбу Таргариена.
– Ты горишь, – констатировал он. – Твоя кровь перегревается. Магия возвращения конфликтует с твоей драконьей сущностью.
– Я знаю, – выдохнул Эфир, прислонившись к стене. Его золотые глаза подернулись дымкой. – Мне нужно... прохладное место. Или что-то, что замедлит поток магии.
Снейп выругался под нос, а затем, к огромному удивлению проходившего мимо Невилла Долгопупса, подхватил «подростка» под локоть, практически перенося его вес на себя.
– Идем в мои подземелья. Там холоднее. И у меня есть подавляющее зелье.
– Ты будешь... ухаживать за мной? – Эфир слабо улыбнулся, обнажив острые клыки. – Как трогательно, Северус.
– Замолчи, Таргариен. Если ты умрешь от перегрева в моем коридоре, Дамблдор заставит меня писать некролог на десяти пергаментах.
***
Следующее утро принесло новые сюрпризы. Гарри и Рон, спешившие на уроки, увидели странную картину: профессор Снейп шел по коридору, а за ним, буквально шаг в шаг, следовал Эфир. На Таргариене была слизеринская мантия (Снейп решил, что так он будет меньше привлекать внимания, что было ошибкой), а в руках он нес стопку книг.
– Это что, новый ученик на Слизерине? – спросил какой-то первокурсник у Симуса Финнигана.
– Нет, идиот, это профессор Таргариен! Просто он... немного уменьшился.
На уроке зельеварения Эфир сидел за отдельным столом прямо перед столом Снейпа. Он не готовил зелье, а внимательно наблюдал за процессом, иногда делая пометки в блокноте.
– Мистер Поттер! – голос Снейпа разрезал тишину класса. – Если вы продолжите добавлять слизь флоббер-червя в таком темпе, ваше зелье превратится в яд быстрее, чем вы успеете моргнуть.
Гарри вздрогнул, едва не уронив нож.
– На самом деле, Северус, – подал голос Эфир, не поднимая головы от блокнота, – если он добавит ее чуть быстрее, но при этом увеличит огонь на два градуса, реакция нейтрализуется. Звезды сегодня в третьем доме, это влияет на летучесть компонентов.
Снейп медленно повернулся к Эфиру. Класс затаил дыхание.
– Ты учишь меня варить зелья? – голос Северуса был опасно тихим.
– Я учу тебя учитывать внешние факторы, – Эфир поднял глаза, и в них блеснул озорной огонек, несвойственный ему взрослому. – Ты слишком зациклен на рецепте. Магия — это танец, а не инструкция к метле.
– Минус пять баллов... – начал было Снейп, но осекся. Он не мог снять баллы с профессора. – Просто молчи, Эфир. Ради всего святого.
Гарри заметил, как Малфой, сидевший на задней парте, пытается спрятаться за спиной Крэбба. Драко явно не ожидал, что его шутка приведет к тому, что в школе появится «супер-ученик», который знает предмет лучше декана и при этом обладает характером разъяренного дракона.
В конце урока, когда все начали собираться, Снейп подошел к Эфиру.
– Нам нужно в библиотеку. Альбус прислал список книг по древней кельтской регрессии.
– Опять? – Эфир поморщился, закидывая сумку на плечо. – Северус, я хочу есть. И я хочу полетать. Мои крылья... то есть, моя спина чешется.
– Никаких полетов, – отрезал Снейп, хватая его за шиворот мантии, когда Эфир попытался свернуть к выходу на школьный двор. – Ты сейчас притягиваешь молнии и сглазы как магнит.
Гарри, проходя мимо, услышал, как Эфир прошипел:
– Отпусти мантию, Снейп! Я тебе не домашний эльф!
– Тогда веди себя как взрослый маг, а не как капризный первокурсник, – парировал Северус.
Наблюдая за тем, как они уходят — высокий, черный как ворон Снейп и невысокий, сияющий золотом Таргариен — Гарри вдруг понял, что Хогвартс стал еще более странным местом. Но в этом странном дуэте было что-то... правильное. Словно холод подземелий наконец-то нашел свое пламя, пусть даже это пламя сейчас и было размером с подростка.
– Знаешь, Рон, – сказал Гарри, глядя им вслед. – Я думаю, Малфой еще пожалеет о своей шутке. Таргариен в теле подростка кажется мне еще более непредсказуемым.
– Главное, чтобы он не решил «по-дружески» потренироваться с нами в квиддич, – хмыкнул Рон. – Говорят, драконы в этом возрасте особенно азартны.
А в это время в коридоре Эфир Таргариен, поравнявшись со Снейпом, тихо произнес:
– Знаешь, Северус, а ведь в этом есть свои плюсы. Я снова чувствую запахи так остро, как в детстве. И я вижу, что твое сердце... оно не такое холодное, как ты пытаешься показать.
Снейп ничего не ответил, но его хватка на плече Эфира стала чуть менее жесткой. Звезды на потолке Большого зала, мимо которого они проходили, на мгновение вспыхнули ярче, одобряя этот странный союз льда и пламени.