← Назад к обзору

Аватар

Горький привкус персика

С того дня на заброшенном полигоне прошла неделя. Семь дней, которые превратились для меня в медленную пытку. Я ожидал чего угодно: что Алекс станет смелее, что он перестанет прятаться за своими нелепыми очками, или, по крайней мере, что между нами возникнет то негласное напряжение, которое всегда сопровождает истинные пары.

Но Алекс выбрал самую жестокую тактику. Он выбрал игнорирование.

В классе он всё так же сидел на последней парте, ссутулившись и уткнувшись в учебники. Когда наши пути пересекались в коридоре, он просто проходил мимо, даже не глядя в мою сторону. Его запах был тщательно скрыт двойной дозой подавителей, и только моя обостренная чувствительность позволяла уловить едва заметный, призрачный аромат табака, который теперь казался мне самым желанным наркотиком.

К середине среды я почувствовал, что мой внутренний омега начинает сходить с ума. Это было похоже на зуд под кожей, на тихий рык, который требовал признания и близости. Я, Сон Джинву, доминантный омега, которого боялись и уважали, чувствовал себя брошенным щенком. И это приводило меня в ярость.

Когда прозвенел звонок с последней лекции, я увидел, как Алекс быстро собирает вещи, стараясь ускользнуть раньше всех. Не в этот раз.

Я перехватил его у самого выхода из крыла общежития. Схватив его за локоть — под пальцами перекатились твердые, как сталь, мышцы, которые он так усердно прятал под мешковатой тканью, — я с силой потащил его в ближайшую подсобку для инвентаря.

Алекс не сопротивлялся, но шел с какой-то тяжелой неохотой. Как только дверь захлопнулась, я с силой толкнул его к стене, прижимая ладонями к холодному бетону.

– Какого черта, Алекс? – прошипел я, глядя прямо в его скрытые за дешевыми линзами глаза.

Он стоял неподвижно, глядя на меня сверху вниз. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой усталости.

– Что тебе нужно, Джинву? – Его голос был ровным, лишенным той искры и мощи, которую я слышал на полигоне.

– Что мне нужно? Ты меня избегаешь! – Я почти кричал, чувствуя, как внутри закипает обида. – После того, что было... После того поцелуя! Ты ведешь себя так, будто мы чужие люди.

Алекс медленно снял очки, и я снова увидел этот пронзительный, небесно-голубой взгляд. Но сейчас в нем не было страсти. Только холодная рассудительность.

– Джинву, не думай, что раз мы истинная пара, то всё — я теперь начну как собачка бегать за тобой, – отрезал он, и каждое слово било по мне, как физический удар. – Тот поцелуй на полигоне... это была минутная слабость. Адреналин, стихии, твой запах. Это ничего не значит в долгосрочной перспективе.

– Ничего не значит? – Я опешил, мои руки невольно дрогнули. – Ты врешь. Я чувствую твою тягу.

– Ты привык быть в центре внимания, Джинву, – он мягко, но непреклонно убрал мои руки со своей груди. – Весь этот класс «Зеро» смотрит тебе в рот. Ты популярен, ты красив, ты — будущая звезда Ассоциации. А я? Я хочу просто доучиться. Мне не нужны драмы, не нужны камеры и уж точно не нужна привязанность, которая сделает меня уязвимым.

Он сделал шаг в сторону, обходя меня, и положил руку на ручку двери.

– Забудь об этом. Живи своей жизнью, а я буду жить своей.

Дверь скрипнула и закрылась. Я остался стоять в полумраке кладовки, вдыхая остатки его запаха, который медленно растворялся в запахе пыли и чистящих средств.

– Чертов альфа... – выдохнул я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Прошло еще три дня. Мое состояние только ухудшалось. Мой внутренний зверь не просто тосковал — он буквально выл от нехватки своего альфы. Я стал раздражительным, срывался на тренировках и почти перестал спать.

Я сидел в общей зоне отдыха, бесцельно листая ленту в социальной сети. Обычно я не следил за чужой жизнью, но сейчас мои глаза сами искали подтверждения того, как «правильно» должны вести себя пары.

Мой взгляд зацепился за свежее фото Сатору Годжо. Этот невозможный омега сиял ярче солнца. На снимке он стоял перед зеркалом, делая селфи, а сзади его обнимал Сугуру Гето. Одна рука альфы по-хозяйски лежала на талии Сатору, а вторая, напряженная и демонстрирующая внушительный бицепс, обхватывала его за шею, притягивая ближе. Гето выглядел спокойным и уверенным, как скала, за которой омега может спрятаться от всего мира. Подпись гласила: «Мой личный телохранитель ворчит, но любит».

Я смотрел на это фото несколько минут, не в силах оторваться. В груди разливалась горькая зависть. Я представил на месте Гето Алекса. Представил, как его огромные, покрытые татуировками руки обнимают меня, как он утыкается носом в мой затылок, позволяя мне почувствовать себя в безопасности, а не вечным лидером, который обязан быть сильным.

Я тяжело вздохнул и откинул телефон на диван.

– Эй, Джи-Джи, чего грустим? – раздался над ухом жизнерадостный голос.

Сатору Годжо, собственной персоной, плюхнулся рядом, бесцеремонно закидывая ноги на кофейный столик. От него пахло сладостями и едва уловимым ароматом Сугуру.

Я посмотрел на него, не скрывая своей меланхолии.

– Мой альфа меня не хочет, – честно признался я, зная, что Годжо, несмотря на всю свою легкомысленность, умеет слушать.

Сатору замер, его вечно смеющиеся глаза за очками-тишейдами стали серьезными. Он медленно убрал ноги со стола и повернулся ко мне всем корпусом.

– Погоди, ты про того тихоню, Окумуру? – уточнил он. – Я видел, как ты на него смотришь. И, честно говоря, я чувствую, как от него фонит силой, когда он думает, что никто не замечает.

– Он истинный, Сатору, – я закрыл лицо руками. – И он просто выставил меня из кладовки, сказав, что поцелуй был ошибкой.

Годжо хмыкнул, доставая из кармана леденец и задумчиво вертя его в пальцах.

– Слушай сюда, Джинву. Альфы бывают двух типов. Одни, как мой Сугуру, принимают всё сразу — они знают, чего хотят, и берут это. А другие... другие слишком долго жили в тени. Они боятся, что свет, который исходит от такого, как ты, сожжет их дотла. Или, что еще хуже, они боятся, что их собственная тьма поглотит тебя.

Я поднял голову, всматриваясь в блондина.

– И что мне делать?

– Перестань быть «доминантным омегой» на минуту, – Сатору подмигнул мне. – Попробуй быть просто собой. И если он не придет на запах твоей слабости, значит, он действительно трус. Но что-то мне подсказывает, что Окумура Алекс — кто угодно, но не трус.

Вечером того же дня я снова отправился на тот самый полигон. Я знал, что он будет там. Это было его единственное убежище, место, где он мог быть настоящим.

Я не стал прятаться. Я вошел на территорию открыто, хрустя гравием под ногами. Алекс стоял в центре, на нем были только тренировочные штаны. Его спина, широкая и мускулистая, была покрыта каплями пота, которые блестели в лунном свете. Он тренировался с металлом — вокруг него летали острые стальные штыри, повинуясь малейшему движению его пальцев.

Заметив меня, он не остановился. Один из штырей пролетел в паре сантиметров от моего уха, вонзившись в бетонную стену позади.

– Я сказал тебе не приходить, – бросил он через плечо.

– А я не привык подчиняться приказам, – ответил я, подходя ближе. – Тебе не надоело играть в эту игру, Алекс? Ты мучаешь и себя, и меня.

Он резко развернулся, и стальные снаряды с грохотом упали на землю. В его глазах полыхало синее пламя, а татуировки на руках пульсировали в такт его гневному дыханию.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. – Моя сила... она не от Ассоциации. Мои родители были экспериментаторами, они накачали меня тем, что должно было убить ребенка. Я — нестабильная бомба, Джинву. Если я позволю себе привязаться к тебе, если я потеряю контроль...

– Так потеряй его! – выкрикнул я, сокращая последнее расстояние между нами. – Я не хрупкая ваза, Алекс. Я S-ранг. Я доминантный омега. Ты думаешь, я не справлюсь с твоей силой?

Я схватил его за руки, чувствуя, как через его кожу проходят электрические разряды. Это было больно, но эта боль была живой, настоящей.

– Посмотри на меня, – потребовал я. – Не на очки, не на свою маскировку. Посмотри на своего омегу.

Алекс замер. Его дыхание стало рваным. Я чувствовал, как его сопротивление рушится под напором нашей связи. Истинная пара — это не просто слова, это биологический императив, который невозможно игнорировать вечно.

– Ты сведешь меня в могилу, Сон Джинву, – глухо произнес он.

Его руки, огромные и горячие, внезапно обхватили мою талию, притягивая к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая запах хвои и дождя. Я почувствовал, как его тело дрожит от сдерживаемого напряжения.

– Я не хочу, чтобы ты прятался, – прошептал я, запуская пальцы в его жесткие черные волосы. – Завтра в академии... сними эти чертовы очки.

Алекс издал звук, похожий на утробный рык. Он поднял голову, и его взгляд был темным, полным собственнического инстинкта.

– Если я это сделаю, пути назад не будет. Все узнают. Ассоциация начнет охоту.

– Пусть пробуют, – я улыбнулся, чувствуя, как во мне просыпается та самая уверенность, о которой говорил Годжо. – Мы встретим их вместе.

Он не ответил словами. Вместо этого он подхватил меня под бедра, заставляя обхватить его ногами за талию, и прижал к ближайшей опоре. Его поцелуй на этот раз не был «минутной слабостью». Это было заявление о правах, грубое, властное и бесконечно нежное одновременно.

В ту ночь на полигоне стихии бушевали не от тренировок, а от резонанса двух душ, которые наконец нашли друг друга. Молнии озаряли небо, а лава под ногами Алекса медленно остывала, превращаясь в обсидиан — такой же крепкий и неразрушимый, как наша связь.

На следующее утро в академии «Авангард» наступила тишина.

Я шел по главному холлу, чувствуя себя как никогда бодрым. Но внимание всех студентов было приковано не ко мне.

Позади меня, на расстоянии одного шага, шел Окумура Алекс. На нем была черная футболка, обтягивающая его невероятное тело, открывающая взору татуировки на руках. Его волосы были уложены назад, открывая выбритые виски и пирсинг в ушах. Но самое главное — на его лице не было очков. Его небесно-голубые глаза смотрели на окружающих с холодным безразличием хищника, который вышел на свет.

Он больше не сутулился. Его рост и мощь подавляли любого, кто оказывался рядом.

Мы подошли к дверям класса «Зеро». Сатору Годжо, стоявший у входа, присвистнул и показал мне большой палец, широко улыбаясь. Сугуру Гето лишь понимающе кивнул, оценивающе глядя на Алекса.

Алекс остановился, положил руку мне на плечо — тяжелую, теплую ладонь, которая мгновенно успокоила всех моих внутренних демонов.

– Готов к шоу? – негромко спросил он, и в его голосе больше не было тени сомнения.

– Я ждал этого всю неделю, – ответил я, толкая дверь в класс.

Иерархия «Авангарда» действительно изменилась навсегда. И теперь никто не посмеет сказать, что мой альфа меня не хочет.