Б и К
Шепот ушедших дорог
Вечерний парк тонул в густых сумерках, и свет фонарей, пробивающийся сквозь поредевшую листву, казался Полине магическим сиянием. Мир вокруг перестал быть просто декорацией современной жизни. Для неё он наполнился звуками, которых здесь не могло быть: рокотом мощного двигателя старого «Форда», свистом ветра в открытых окнах и приглушенным смехом человека, который был её целой вселенной.
Кирилл не отпускал её. Его руки, сомкнутые на её талии, были теплыми и реальными, но в их хватке чувствовалась та же отчаянная собственническая нежность, что и сто лет назад. Полина уткнулась носом в его куртку, вдыхая запах. Больше не было пороха и дешевого табака — теперь от него пахло хорошим парфюмом, свежим ветром и чем-то неуловимо родным, что заставляло её сердце дрожать.
– Ты ведь помнишь, да? – прошептала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. – Не только перестрелку. Не только страх.
Кирилл мягко убрал выбившуюся прядь с её лба. Его пальцы слегка коснулись её кожи, и по телу Полины пробежал электрический разряд.
– Я помню всё, Паулина, – его голос стал тише, приобретая ту самую хрипотцу, которая снилась ей каждую ночь. – Помню, как писал ту записку на клочке бумаги, надеясь, что копы окажутся людьми. Помню, как считал дни в камере, выцарапывая твоё имя на стене. И помню, как обещал себе, что если получу второй шанс, то больше никогда не подвергну тебя опасности.
– Но мы были легендой, – она грустно улыбнулась, вспоминая ту ссору в лесу. – Я так хотела быть твоей Бонни.
– Ты и была ею, – Кирилл прижал её лоб к своему. – Но Бонни погибла. А ты выжила. И я выжил. Мы выстрадали это право на обычную, скучную жизнь, где самая большая опасность — это опоздать на лекцию или промокнуть под дождем.
Они медленно пошли по аллее, держась за руки. Полина чувствовала, как груз прожитых во сне лет постепенно спадает с её плеч. Всё, что мучило её, всё, что казалось необъяснимой тоской по местам, где она никогда не была, теперь обрело смысл. Это не было сумасшествием. Это была память крови.
– Кирилл... или мне называть тебя Клайдом? – она запнулась, чувствуя странность момента.
Он остановился и развернул её к себе, глядя серьезно и глубоко.
– Клайд остался там, в тридцатых, в изрешеченной пулями машине и в тюремных застенках. Теперь я Кирилл. Но душа у меня та же. И она принадлежит тебе. А ты для всех Полина, но для меня... ты всегда будешь моей маленькой девочкой, ради которой я готов сжечь этот мир или, что гораздо сложнее, научиться жить в нем по правилам.
– Это будет трудно, – призналась она, прижимаясь к его плечу. – Жить по правилам, когда внутри всё еще горит тот огонь.
– Мы справимся, – он улыбнулся, и в этой улыбке она увидела того самого дерзкого парня, который когда-то нажал на газ, спасая её жизнь. – У нас впереди целая вечность. Или хотя бы одна долгая человеческая жизнь.
Они вышли к небольшому пруду, где на воде качались отражения звезд. Кирилл вдруг остановился и полез в карман куртки. Полина напряглась, на мгновение ожидая увидеть там холодный блеск металла, но он достал телефон.
– Хочешь фотосессию? – спросил он с иронией. – На этот раз без револьверов.
Полина рассмеялась, и этот смех был чистым, лишенным горечи прошлого.
– Только если ты будешь улыбаться, а не смотреть так, будто собираешься ограбить банк.
– Ради тебя я могу даже изобразить приличного гражданина, – пообещал он.
Он поднял телефон, притянул её к себе, и вспышка на мгновение ослепила их. На экране появилось фото: двое молодых людей, обычных студентов на фоне осеннего парка. Но если присмотреться к их глазам, в глубине зрачков можно было заметить отблески старых костров и бесконечных дорог Техаса.
– Знаешь, – тихо сказала Полина, когда они пошли дальше, – я часто думала о том, что случилось после... Ну, в той жизни. Когда ты вышел из тюрьмы, и мы ссорились в лесу. Это ведь был не конец?
Кирилл вздохнул, его лицо на миг омрачилось тенью старых воспоминаний.
– Мы прожили долго, Паулина. Мы сменили имена, уехали на запад. Я работал механиком, ты занималась домом. Мы так и не стали знаменитыми, и о нас не писали в газетах. Мы просто состарились вместе. И это было лучшее, что со мной случалось.
– Значит, мы умерли в один день? – она с надеждой посмотрела на него.
– Почти, – он сжал её ладонь сильнее. – Я ушел первым. А ты... ты держала меня за руку до самого конца. И я обещал тебе, что найду тебя снова. Где бы ты ни была, в каком бы времени ни родилась.
Полина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но это были слезы облегчения.
– Ты нашел меня, – прошептала она.
– Я всегда буду находить тебя, – ответил он.
Они подошли к её дому. Старая многоэтажка выглядела серой и неприветливой, но сейчас для Полины она была лишь временным пристанищем.
– Завтра увидимся в университете? – спросила она, не желая отпускать его руку.
– Я зайду за тобой утром, – Кирилл притянул её к себе для последнего на сегодня поцелуя. – И не забудь зонт. Обещают дождь.
– Клайд Барроу заботится о погоде? – подмигнула она. – Мир действительно изменился.
– Мир — да, – он коснулся губами её виска. – А я — нет. Спокойной ночи, Полина.
– Спокойной ночи, Кирилл.
Она вошла в подъезд, чувствуя, как внутри разливается невероятное спокойствие. Поднявшись в свою квартиру, она первым делом подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела всё та же девушка, но взгляд её изменился. В нем больше не было тоски и потерянности.
Полина легла в кровать и закрыла глаза. В эту ночь ей не снились погони, выстрелы и кровь. Ей снилось бескрайнее синее небо, дорога, уходящая за горизонт, и теплая ладонь Кирилла, сжимающая её руку.
Утром она проснулась от звука сообщения.
«Я внизу. Жду тебя. И, кажется, я уже успел соскучиться по твоим глазам».
Полина быстро оделась, схватила сумку и выбежала на улицу. Кирилл стоял у входа, прислонившись к старой, но ухоженной машине. Увидев её, он просиял.
– Куда поедем? – спросила она, подходя к нему. – В университет?
– Университет подождет, – он открыл перед ней дверцу. – Давай просто проедемся. Куда глаза глядят. Как в старые добрые времена, только без преследования.
Она села на пассажирское сиденье, и когда мотор заурчал, Полина поняла, что этот звук больше не пугает её. Теперь это был звук свободы.
– Кирилл? – позвала она, когда они выехали на шоссе.
– Да?
– Спасибо, что нашел меня.
Он не ответил словами, просто накрыл её руку своей, переплетая пальцы. И в этом жесте было всё: и прощение за прошлое, и клятва на будущее. Машина мчалась вперед, оставляя позади призраков прошлого столетия, навстречу новому дню, который принадлежал только им двоим.
Они проезжали мимо лесных массивов, мимо заправок и придорожных кафе. Всё казалось таким знакомым и одновременно совершенно иным. Полина смотрела на профиль Кирилла — сосредоточенный, волевой, но теперь смягченный спокойствием.
– А знаешь, – вдруг сказал он, не отрывая взгляда от дороги, – я ведь до сих пор помню ту твою юбку из леса. Ту, в которой ты хотела быть Бонни.
– Она была ужасно неудобной для бега, – рассмеялась Полина.
– Зато ты была в ней чертовски красива. Но сейчас, в этих джинсах и с этой улыбкой, ты мне нравишься гораздо больше. Потому что теперь тебе не нужно притворяться кем-то другим, чтобы я тебя любил.
Они остановились у небольшого обрыва, с которого открывался вид на город. Кирилл вышел из машины и помог выйти Полине. Ветер трепал их одежду, принося запах приближающейся осени.
– Мы ведь больше не будем ссориться из-за ерунды? – спросила она, глядя на городские огни.
– Мы будем ссориться, мириться, смеяться и плакать, – ответил он, обнимая её сзади и прижимая к себе. – Мы будем жить обычной человеческой жизнью, Полина. Со всеми её мелкими проблемами и великими радостями. И это самое смелое приключение, которое мы когда-либо затевали.
Полина закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Прошлое наконец-то стало просто историей, красивой и печальной легендой, которая дала им силу встретиться здесь и сейчас.
– Я люблю тебя, – прошептала она.
– Я знаю, – ответил он, и в его голосе слышалось эхо вечности. – Я всегда это знал.
Они стояли на краю обрыва, двое влюбленных в мире, который когда-то пытался их разлучить, но в итоге сдался перед силой их чувств. И где-то там, в архивах истории, имена Бонни и Клайда остались пылиться на полках, а здесь, в настоящем, Кирилл и Полина только начинали свою историю — историю, в которой больше не было места пулям, а только бесконечным поцелуям и тихим рассветам.