← Назад к обзору

Беловодье. Тайна затерянной страны

Слияние двух истин

Тишина, воцарившаяся в долине после закрытия портала, была обманчивой. Кирилл чувствовал, как внутри него, под ребрами, ворочается нечто огромное и холодное. Это не было просто присутствием силы — это была чужая личность, которая больше не желала делить одно тело на двоих. Зеркальщик, получив глоток свободы и коснувшись мощи Источника, теперь рвался наружу с силой запертого в тесном сосуде шторма.

– Кирилл, отойди от края! – Голос Марты прозвучал резко, в нем звенела тревога.

Кирилл пошатнулся. Его глаза вновь затянуло серебристой пеленой, но на этот раз он не чувствовал единения. Это была борьба. Его мышцы сводило судорогой, а кожа, казалось, начала светиться изнутри нестерпимым, фосфоресцирующим светом.

– Он… он уходит, – выдавил Кирилл, падая на колени. – Он не хочет больше быть мной!

Марта бросилась к нему, но Трэвис удержал ее за руку, качнув головой.

– Не вмешивайся, Марта. Это процесс разделения. Имаго — существо отражений, он не может долго сосуществовать с живой душой в одном физическом теле, когда источник магии так близок. Если ты вмешаешься, они оба сгорят.

Кирилл вскрикнул, запрокинув голову. Из его груди начал медленно отделяться призрачный силуэт. Это выглядело так, словно сама тень человека обретала плоть и объем. Воздух вокруг задрожал, послышался звон разбиваемого стекла, и внезапный порыв ветра едва не сбил Хранителей с ног.

Сгусток света и серебра рухнул на камни острова в нескольких шагах от Кирилла. Секунду это была лишь бесформенная масса, но затем она начала стремительно обретать очертания. Длинные пальцы впились в гранит, широкие плечи расправились, и перед ними поднялся он — Зеркальщик.

Он выглядел почти так же, как Кирилл, но в его чертах было нечто пугающе совершенное и в то же время неживое. Лицо, лишенное мелких мимических морщин, глаза — два глубоких колодца, в которых отражалось всё небо Беловодья одновременно. На нем была одежда, сотканная из самого тумана и лунного света.

Кирилл лежал на камнях, тяжело дыша. Он ожидал, что с уходом Имаго в нем образуется пустота, та самая мучительная дыра, которую он ощущал последние три года. Но, прислушавшись к себе, он замер. Магия никуда не делась. Она осталась в его крови, тихая, послушная, словно отпечаток, который Зеркальщик оставил в его ДНК навсегда.

– Ты… ты оставил мне искру? – Кирилл поднял голову, глядя на своего двойника.

Зеркальщик медленно повернулся к нему. Его движения были неестественно плавными, как у отражения в воде, за которой не следует ветер.

– Я не мог забрать то, что уже стало твоим, Андреев, – голос Имаго теперь звучал отдельно, глубоко и чисто, без того двойного эха, что пугало Кирилла раньше. – Мы были едины слишком долго. Ты научил меня чувствовать боль, а я научил твое тело проводить силу. Теперь ты — первый из людей, кто несет в себе магию Беловодья без помощи артефактов.

Зеркальщик перевел взгляд на Марту. В этом взгляде больше не было холода. В нем вспыхнуло нечто такое, что заставило бывшую хранительницу сделать шаг вперед, забыв об осторожности.

– Ты здесь, – прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы. – Настоящий.

– Я здесь, Марта, – Зеркальщик протянул к ней руку.

Она коснулась его пальцев — осторожно, словно боясь, что они окажутся холодным камнем. Но Имаго, созданный из магии и зеркал, в этот момент был теплее любого живого существа. Он притянул ее к себе, и Марта уткнулась лицом в его плечо, закрыв глаза. Это было воссоединение двух душ, которые мир когда-то выбросил за ненадобностью, посчитав их ошибками творения.

Трэвис деликатно кашлянул, отводя взгляд. Кирилл, пошатываясь, поднялся на ноги. Он чувствовал себя странно: легким, как пушинка, и в то же время невероятно сильным.

– Я думал, ты жаждешь мести, – сказал Кирилл, глядя на Имаго. – Шестьсот лет в зеркале… ты должен ненавидеть всех нас.

Зеркальщик отстранился от Марты, но продолжал держать ее за руку, переплетя свои пальцы с ее пальцами.

– Я ненавидел, – признал он. – Пока был в пустоте. Но когда я вошел в твое сознание, Кирилл, я увидел мир твоими глазами. Я увидел Сашу, твоих друзей, твою готовность жертвовать собой ради тех, кого ты любишь. Месть — это слишком мелкое чувство для того, кто видел красоту человеческой души.

– И что теперь? – Марта посмотрела на них обоих. – Вигус мертв, Агапа изгнана обратно в Умбру, но Беловодье в руинах. Хранители почти уничтожены.

– Теперь мы построим новый Совет, – Трэвис подошел к ним, его голос окреп. – Совет, в котором будет место и человеческой мудрости, и магической силе. Кирилл, ты станешь мостом между нашими мирами. Твоя сила — это гарантия того, что равновесие не будет нарушено.

– А вы? – Кирилл кивнул на Марту и Зеркальщика.

– Мы будем охранять Источник, – Марта посмотрела на своего возлюбленного, и на ее губах появилась слабая, но искренняя улыбка. – Здесь еще много теней, которые нужно разогнать. И нам есть о чем поговорить… за последние шесть веков.

Зеркальщик наклонился и коснулся губами лба Марты. Это был жест такой запредельной нежности, что Кириллу стало неловко. Он понял, что эти двое нашли друг в друге то, что он сам всё еще надеялся найти в своем мире.

– Тебе пора, Кирилл, – тихо сказал Зеркальщик. – Портал еще не закрылся окончательно. Твоя сестра ждет тебя на той стороне.

– Но я ведь могу остаться? – Кирилл почувствовал странный укол сомнения. – Здесь магия, здесь всё то, о чем я мечтал.

– Ты уже не тот мальчик, который искал сказку, – Марта подошла к нему и положила руку на плечо. – Ты — Хранитель. И твоя главная задача сейчас — убедиться, что твой мир готов к тому, что магия вернулась. Иди. Мы будем здесь, если ты нам понадобишься.

Кирилл кивнул. Он посмотрел на радужные воды Источника, на величественные горы, которые теперь казались ему не декорациями из книги Артура, а живым, дышащим организмом. Он чувствовал, как сила внутри него откликается на ритм сердца этой страны.

– Берегите друг друга, – сказал он, глядя на Марту и Имаго.

– Мы слишком долго были порознь, чтобы позволить чему-то снова разлучить нас, – ответил Зеркальщик.

Кирилл развернулся и пошел к мерцающему мареву портала. На самой границе он обернулся. Марта и Зеркальщик стояли на фоне заходящего солнца, их силуэты сливались в один. Они больше не были тенями или отражениями. Они были самой жизнью, обретенной вопреки всему.

Шагнув в портал, Кирилл почувствовал привычный рывок и холод. А через мгновение его окутал запах сосен, кострового дыма и влажной земли Алтая.

– Кирилл! – Голос Саши донесся откуда-то справа.

Он открыл глаза. Он лежал на траве, а над ним склонились встревоженные лица друзей. Саша плакала, Артур лихорадочно что-то шептал в выключенную камеру, а Дыня пытался расстегнуть ворот его куртки.

– Живой! – выдохнул Макс, хлопая его по плечу.

– Я в порядке, – Кирилл сел, чувствуя, как внутри него мягко переливается оставленная Имаго сила. – Я в полном порядке.

– А где… где те двое? – Аржан подошел к нему, внимательно вглядываясь в его глаза.

– Они дома, Аржан, – улыбнулся Кирилл. – Они наконец-то дома.

Саша прижалась к брату, и он обнял ее, чувствуя тепло ее тела. Теперь он знал: магия — это не только вспышки света и власть над стихиями. Магия — это возможность вернуться к тем, кто тебя ждет, даже если ради этого пришлось пройти через зеркала самой смерти.

Где-то далеко, в другом измерении, Зеркальщик и Марта шли по берегу Источника Познания. Они не произносили ни слова, но их мысли переплетались, создавая новую симфонию для этого мира. Беловодье начинало дышать заново, и в этом дыхании больше не было страха. Только обещание долгого, сияющего пути.

– Ты ведь знаешь, что он вернется? – тихо спросила Марта, останавливаясь у кромки воды.

– Знаю, – Зеркальщик привлек ее к себе, вглядываясь в горизонт. – Но теперь он придет не как пленник судьбы, а как ее хозяин. И мы будем ждать его.

Над горами взошла луна, и ее свет отразился в глазах Имаго, превращая их в два чистых зеркала, в которых больше не было пустоты — только любовь, сильная и древняя, как сама эта земля.