← Назад к обзору

Бессонные ночи

Стук маленького сердца

Семь месяцев пролетели как в тумане, сотканном из токсикоза, внезапных приступов нежности и бесконечной конспирации. Жизнь в общежитии Stray Kids превратилась в сложный квест: Минхо мастерски подбирал одежду, а Джисон стал настоящим мастером отвлекающих маневров. Но скрывать очевидное становилось всё труднее. Живот Минхо, который когда-то они «наполнили» ради игры, теперь стал по-настоящему весомым, круглым и удивительно теплым.

В тот день они наконец-то выкроили время, чтобы посетить частную клинику, где врач, связанный строгим контрактом о неразглашении, должен был провести детальное УЗИ. Джисон сидел на стуле рядом с кушеткой, вцепившись в руку Минхо так сильно, что его собственные костяшки побелели.

– Хён, ты только не волнуйся, – шептал Джисон, хотя его собственная нога нервно подрагивала. – Всё будет хорошо.

Минхо лишь слабо улыбнулся, глядя в потолок. Его лицо округлилось, кожа стала полупрозрачной и словно сияла изнутри.

– Я не волнуюсь, Хани. Я просто хочу уже увидеть его. Или её.

Врач нанес прохладный гель на кожу, и на мониторе появилось зернистое черно-белое изображение. Джисон подался вперед, затаив дыхание. Для него это была магия в чистом виде — видеть, как внутри его любимого человека двигается кто-то маленький, кто-то, созданный из их общей любви.

– Ну что же, – доктор улыбнулся, водя датчиком по животу Минхо. – Малыш развивается отлично. Хотите узнать пол?

Минхо переглянулся с Джисоном. В глазах альфы читалось такое детское предвкушение, что омега не смог сдержать смешка.

– Да, пожалуйста, – выдохнул Джисон.

– Поздравляю, у вас будет мальчик. Очень активный молодой человек, судя по тому, как он пинает датчик.

Джисон замер. Мальчик. Маленький альфа или, может быть, омега, который будет иметь такие же кошачьи глаза, как у Минхо, и, возможно, его несносный, но золотой характер. Он почувствовал, как к горлу подкатил комок.

– Мальчик... – прошептал он, целуя ладонь Минхо. – У нас будет сын, хён.

Минхо почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. Он всегда представлял себе именно сына. Маленького защитника, который будет бегать за ними по репетиционному залу через несколько лет.

Девятый месяц стал для них настоящим испытанием на прочность. Живот стал настолько тяжелым, что Минхо было трудно даже просто перевернуться в кровати. Его спина ныла, ноги отекали, а привычная энергия сменилась сонливостью. Джисон практически не отходил от него ни на шаг. Он научился делать профессиональный массаж поясницы, готовить именно ту еду, которую Минхо мог есть без тошноты, и, самое главное, он научился терпеть резкие смены настроения своего омеги.

– Хани, принеси мне льда, – капризно позвал Минхо, полулежа на горе подушек. – И выключи этот свет, он слишком громкий.

– Свет не может быть громким, хён, – мягко ответил Джисон, уже привыкший к подобным заявлениям. Он послушно выключил лампу и принес стакан с колотым льдом.

– Ты споришь со мной? – Минхо прищурился, но тут же охнул, хватаясь за живот. Малыш внутри устроил настоящую чечетку. – Ай, мелкий, потише...

Джисон тут же опустился на пол рядом с кроватью, прикладывая ладонь к натянутой ткани футболки.

– Эй, парень, – тихо проговорил он, прижимаясь губами к животу. – Не обижай папу. Ему и так тяжело. Потерпи еще немного, скоро мы встретимся.

Удивительно, но ребенок всегда затихал, когда слышал голос Джисона. Минхо облегченно выдохнул и запустил пальцы в волосы альфы.

– Он слушается тебя больше, чем меня, – проворчал омега, хотя в его голосе слышалась гордость. – Джисон-а, мне страшно.

Хан поднял голову, глядя в глаза Минхо. В полумраке комнаты они казались огромными и полными тревоги.

– О чем ты?

– О том, что будет дальше. Как мы справимся? Группа, туры... Я не хочу прятать его всю жизнь.

Джисон поднялся и сел на край кровати, осторожно обнимая Минхо, стараясь не давить на живот.

– Мы со всем разберемся. Чан-хён уже знает, менеджеры готовят почву. Мы — семья, Минхо. Stray Kids — это семья. Мы не оставим вас. Я никогда вас не оставлю.

Схватки начались внезапно, дождливой ночью во вторник. Минхо проснулся от резкой, выкручивающей боли, которая не была похожа на тренировочные сокращения. Он попытался глубоко вздохнуть, как учили на курсах, но боль накрыла его новой волной.

– Джисон... – он сжал плечо спящего рядом альфы. – Проснись. Кажется, началось.

Хан подскочил так, будто его ударило током. В одно мгновение сонливость испарилась, сменившись ледяным спокойствием лидера в кризисной ситуации.

– Так, дыши. Я сейчас. Сумка у двери, машина внизу.

Дорога до клиники казалась вечностью. Минхо сжимал руку Джисона так, что на коже оставались красные следы, а его лицо было белым как полотно. Каждый светофор казался личным врагом Джисона, а каждая минута — часом.

Роды были долгими и изнуряющими. Джисон не выходил из палаты ни на секунду, несмотря на протесты медсестер. Он держал Минхо за руку, вытирал пот с его лба и шептал слова любви, когда омега был на грани того, чтобы сдаться от боли.

– Еще немного, Минхо-я, ты самый сильный, я здесь, я с тобой, – повторял он как мантру.

И когда первый крик — громкий, требовательный и такой долгожданный — разрезал тишину родильного зала, Джисон почувствовал, что его сердце просто разорвется от счастья.

Медсестра подошла к ним, бережно неся сверток в голубом одеяльце.

– Поздравляю. Здоровый мальчик. Три пятьсот.

Минхо, совершенно обессиленный, но с сияющими глазами, протянул дрожащие руки. Когда малыша положили ему на грудь, он издал тихий всхлип. Маленький человечек, с крошечными пальчиками и едва заметным пушком на голове, затих, почувствовав тепло родителя.

Джисон стоял рядом, не в силах отвести взгляда от этой картины. В этот момент он понял, что всё, что было до этого — слава, музыка, рекорды — было лишь подготовкой к этому самому важному моменту.

– Посмотри на него, Хани, – прошептал Минхо, осторожно касаясь крошечного носика. – Он такой маленький.

Джисон наклонился, целуя Минхо в висок, а затем коснулся лбом лба своего сына.

– Он прекрасен. Он — это ты.

– Ты обещал, что назовешь его сам, – напомнил Минхо, его голос был слабым, но в нем слышалась бесконечная нежность. – Ты придумал имя?

Джисон улыбнулся. Он долго думал об этом, перебирая сотни вариантов, но только одно имя казалось ему правильным. Оно должно было символизировать свет, который этот ребенок принес в их жизнь.

– Хан Юнхо, – произнес Джисон, пробуя имя на вкус. – Юнхо. Наш маленький «блестящий тигр».

Минхо повторил имя про себя, пробуя его на слух.

– Юнхо... Мне нравится. Хан Юнхо. Звучит очень гордо.

Они провели в тишине палаты еще долгое время, просто наблюдая за тем, как их сын спит. За окном начинался рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Это был первый день их новой жизни.

Через несколько дней, когда Минхо и Юнхо разрешили вернуться домой, их ждал сюрприз. Вся гостиная общежития была украшена шарами, а на столе стоял огромный торт. Парни из группы ждали их с нетерпением, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не напугать новорожденного.

– О боже, он такой крошечный! – прошептал Феликс, едва сдерживая слезы восторга. – Можно мне... можно мне его подержать?

Минхо, который теперь стал еще более ревностно относиться к своему «котенку», сначала напрягся, но, взглянув на сияющего Джисона, расслабился и осторожно передал сверток Ликсу.

– Чанбин-хён, смотри, у него твои щеки! – хихикнул Хёнджин, за что тут же получил шутливый подзатыльник.

Бан Чан подошел к Джисону и положил руку ему на плечо.

– Ты молодец, Хани. Вы оба молодцы. Мы будем помогать вам во всем, обещаю.

Вечером, когда гости разошлись по своим комнатам, а маленький Юнхо мирно посапывал в своей кроватке, установленной в комнате Хана и Минхо, молодые родители наконец остались одни.

Минхо сидел на кровати, наблюдая за тем, как Джисон фанатично поправляет одеяльце в колыбели.

– Хани, иди сюда, – позвал он.

Джисон послушно подошел и сел рядом, обнимая Минхо за талию. Омега прислонился головой к его плечу.

– Помнишь ту ночь? – тихо спросил Минхо. – Когда я попросил тебя наполнить мой живот?

Джисон усмехнулся, притягивая его ближе.

– Как я мог забыть? Это была лучшая просьба в моей жизни.

– Тогда это казалось просто игрой, – Минхо вздохнул, глядя на спящего сына. – Я хотел чувствовать твою тяжесть, хотел принадлежать тебе полностью. Я и представить не мог, что эта «тяжесть» превратится в семь фунтов чистого счастья.

– Ты всегда был склонен к драматизму, хён, – поддразнил его Джисон, но тут же стал серьезным. – Но я благодарен тебе за это. За то, что ты доверился мне. За то, что прошел через всё это.

Минхо повернул голову и мягко поцеловал Джисона. В этом поцелуе не было прежней дикой страсти, но в нем было нечто гораздо более глубокое — признательность, преданность и общее будущее.

– Теперь нас трое, – прошептал Минхо в губы альфы. – И я чувствую себя более наполненным, чем когда-либо.

Джисон улыбнулся, чувствуя, как внутри него разливается покой. Он знал, что впереди будет много бессонных ночей, споров о воспитании и трудностей с карьерой, но глядя на Минхо и их маленького Юнхо, он понимал: они справятся. Потому что то, что началось как жаркая искра в закрытой комнате, превратилось в неугасимое пламя, которое будет согревать их всю жизнь.

– Я люблю тебя, Минхо, – сказал Джисон, прижимаясь лбом к его лбу.

– И я люблю тебя, Хани. Нас обоих.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием ребенка — самым прекрасным звуком, который они когда-либо слышали. Их история только начиналась, и каждая новая глава обещала быть еще более удивительной, чем предыдущая.