← Назад к обзору

Бессонные ночи

Наследие кошачьих глаз

За кулисами огромной арены «Инчхон Доум» стоял невообразимый гул. Сотни стаффов сновали туда-сюда, проверяя микрофоны, поправляя костюмы и координируя тайминг. В воздухе витал запах лака для волос, дорогого парфюма и того самого специфического адреналина, который знаком только артистам перед выходом на сцену. Сегодня был особенный день — грандиозный совместный концерт JYP Nation, где на одной сцене должны были встретиться легенды и новички.

В центре одной из гримерок, перед зеркалом, стоял высокий юноша. Его черные волосы были уложены в дерзком, слегка растрепанном стиле, а подведенные глаза — точь-в-точь как у отца — внимательно изучали отражение. На нем был расшитый серебром сценический костюм, подчеркивающий широкие плечи и узкую талию.

– Юнхо-я, ты снова дышишь так, будто собираешься нырнуть на глубину без акваланга, – раздался знакомый, чуть хрипловатый голос от двери.

Юноша обернулся и мгновенно расплылся в улыбке. В дверях стоял Хан Джисон. Несмотря на то что прошло семнадцать лет, время словно было милостиво к нему: лишь пара едва заметных морщинок в уголках глаз выдавала его возраст, но энергия оставалась прежней.

– Папа! – Юнхо сделал шаг навстречу и позволил отцу крепко обнять себя. – Я просто... это мой первый стадион такого масштаба. И вы будете смотреть.

– Мы всегда смотрим, – Джисон отстранился и поправил воротник на куртке сына. – И не только мы. Твой «другой папа» уже оккупировал монитор у звукорежиссеров и доводит бедного парня советами по поводу того, под каким углом на тебя должен падать свет.

Юнхо тихо засмеялся, и в этом смехе послышались те самые мягкие нотки, которые когда-то покорили фанатов Ли Минхо.

– Хён всё еще ворчит? – спросил Юнхо, поправляя микрофон-петличку.

– Минхо не ворчит, он «осуществляет художественный надзор», – процитировал Джисон, подмигнув. – Он безумно гордится тобой, Юнхо. Просто ему легче придираться к освещению, чем признать, что он готов расплакаться от счастья прямо в прямом эфире.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел Ли Минхо. Он выглядел безупречно — элегантный, строгий, с тем самым пронзительным взглядом, который заставлял трепетать не одно поколение трейни.

– Юнхо, почему ты еще здесь? Твоя группа выходит через пять минут, – Минхо подошел к сыну, его взгляд смягчился, хотя голос оставался твердым. – Спину держи ровнее. Ты — главный танцор или кто? Покажи им ту технику, над которой мы работали в зале до двух ночи.

Юнхо выпрямился, послушно принимая идеальную осанку.

– Да, папа. Я всё сделаю правильно.

Минхо подошел вплотную, и на мгновение маска строгого наставника спала. Он положил ладонь на щеку сына, большим пальцем поглаживая скулу.

– Ты лучший, Юнхо. Помни об этом. Не потому, что ты наш сын, а потому, что ты пахал больше всех в этом здании. Иди и забери эту сцену.

Когда Юнхо убежал к своим согруппникам, Джисон подошел к Минхо со спины и обнял его за талию, утыкаясь носом в затылок.

– У него твои глаза, когда он злится на сложную связку, – прошептал Джисон. – И твоя привычка поджимать губы, когда он нервничает.

– А твоя манера зачитывать рэп так, будто у него в легких бесконечный запас кислорода, – отозвался Минхо, накрывая руки мужа своими. – Мы создали монстра сцены, Хани.

– Мы создали чудо, – поправил его Джисон.

Они вышли в VIP-ложу, откуда открывался вид на океан лайтстиков. Когда на экранах появилось название новой группы — «NEO-S», трибуны взорвались криком. Юнхо вышел в центр, и с первых же секунд стало ясно: это наследие. В его движениях была кошачья грация Минхо, а в харизме — неудержимый напор Джисона.

Весь стадион скандировал его имя. В какой-то момент Юнхо, заканчивая свою сольную партию, бросил взгляд в сторону ложи, где сидели родители, и едва заметно коснулся пальцами своего живота, а затем подмигнул — это был их тайный семейный жест, отсылка к той самой истории его появления, которую он узнал, лишь когда стал взрослым.

Минхо в ложе судорожно выдохнул и прикрыл рот ладонью.

– Он это сделал, – прошептал он. – Этот паршивец показал наш знак.

– Он знает, откуда началась его история, – улыбнулся Джисон, чувствуя, как по щекам все-таки ползут слезы гордости. – С той самой ночи, когда мы просто хотели быть ближе друг к другу.

После выступления, когда эмоции немного утихли, Stray Kids в полном составе собрались в большой гримерке. Чан, Чанбин, Хёнджин, Феликс, Сынмин и Айен — все они были для Юнхо дядями, которые нянчили его в перерывах между мировыми турами.

– Наш племянник просто порвал зал! – Чанбин ворвался в комнату, подхватывая зашедшего Юнхо и кружа его в воздухе, несмотря на то что парень был уже выше него. – Ты видел эти переходы? Минхо-я, признай, он танцует чище тебя в его годы!

– Эй, полегче на поворотах, – притворно возмутился Минхо, хотя сам сиял от удовольствия. – Я его учитель, вообще-то.

– Ладно-ладно, «учитель», – Сынмин усмехнулся, подавая Юнхо бутылку воды. – Ты сегодня молодец, Юнхо-я. Твой вокал в бридже был стабильным. Джисон, кажется, твои уроки дыхания не прошли даром.

Юнхо сел на диван между своими родителями, чувствуя невероятное опустошение и одновременно прилив счастья. Он положил голову на плечо Джисону, а ноги закинул на колени Минхо — привилегия, доступная только ему одному в этом мире.

– Я так устал, – выдохнул он.

– Это хорошая усталость, малыш, – Минхо начал мягко массировать его икры, точно так же, как когда-то Джисон массировал его собственные отекшие ноги много лет назад. – Завтра выспишься. Я попросил менеджера дать тебе выходной. Поедем домой, я приготовлю твое любимое рагу.

– И никаких тренировок? – с надеждой спросил Юнхо.

– Никаких, – подтвердил Джисон, целуя сына в макушку. – Только семья.

Позже, когда шум стадиона окончательно стих, и они втроем шли к парковке через служебный вход, Джисон на мгновение задержался, глядя на огромный баннер с изображением Юнхо, висящий на фасаде здания.

– О чем задумался? – спросил Минхо, останавливаясь рядом.

– О том, как странно устроена жизнь, – ответил Джисон, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо. – Всего одна ночь, одна безумная просьба... и вот результат. Наше продолжение стоит там, на плакатах, и меняет мир своей музыкой.

Минхо посмотрел на Юнхо, который ушел чуть вперед и сейчас что-то увлеченно печатал в телефоне, наверняка отвечая на поздравления друзей.

– Знаешь, Хани... – Минхо притянул Джисона к себе для быстрого, но глубокого поцелуя. – Я бы прошел через ту «тяжесть» еще тысячу раз, если бы знал, что в конце нас ждет это.

– Ты намекаешь на то, что хочешь еще одного? – Джисон хитро прищурился, в его глазах заплясали те самые озорные огоньки из их юности.

Минхо рассмеялся — открыто и искренне.

– Боже, избавь. Одного Юнхо JYP едва выдерживает. Но я намекаю на то, что я никогда не жалел о том, как всё началось. Ты наполнил мою жизнь смыслом в ту ночь, Джисон-а. И дело не только в ребенке. Ты наполнил меня собой.

Они догнали сына у машины. Юнхо обернулся, его лицо светилось в свете уличных фонарей.

– Пап, вы идете? Я проголодался так, будто не ел неделю!

– Идем, идем, – отозвался Джисон, открывая дверцу. – Ли Минхо, ты слышал? Наследник требует еды.

– Слышу, слышу, – проворчал Минхо, садясь на водительское сиденье. – Весь в отца. Чуть что — сразу «хочу кушать».

Машина тронулась с места, увозя их прочь от ярких огней и фотовспышек в тишину их уютного дома. История, начавшаяся с игры и страсти в закрытой комнате общежития, продолжалась в каждом вздохе их сына, в каждой ноте его песен и в той бесконечной любви, которая с годами стала только крепче. Вечер после съемок много лет назад стал началом их вечности, и теперь эта вечность уверенно шагала в будущее, сияя глазами цвета ириса и улыбкой, способной согреть весь мир.