← Назад к обзору

Бета в мире омегаверс

Неизбежность новой реальности

Ангелина чувствовала, как мир вокруг неё сужается до одной точки – до пульсирующей боли на шее и обволакивающего запаха кедра, который теперь казался частью её самой. Она попыталась оттолкнуть Богданова, но её руки были слабы, а тело предательски горело. Гнев и отчаяние боролись внутри неё с чем-то новым, пугающим, но до боли знакомым – с необъяснимым желанием прижаться к нему, раствориться в его силе.

– Убери свои руки! – прохрипела она, пытаясь собраться. Её голос звучал чужим, надломленным.

Богданов лишь сильнее прижал её к себе, его горячее дыхание опалило её висок.

– Бесполезно, Нор, – прошептал он, его голос был низким и властным, как рык хищника. – Теперь ты моя.

Его слова, словно удар хлыста, выбили из неё остатки сопротивления. Она вздрогнула, ощущая, как его феромоны проникают глубже, заполняя каждую клеточку её тела. Это было не просто физическое ощущение, это было вторжение в её саму, в её личность, в её свободу.

Она всегда презирала омег за их покорность, за их зависимость от альф. А теперь она сама оказалась в этой ловушке. Она, Ангелина Нор, снайпер, которая ни перед чем не отступала, теперь чувствовала себя загнанным зверем, пойманным в сети инстинктов.

Её глаза наполнились слезами, но она стиснула зубы, не позволяя им пролиться. Слабость – это роскошь, которую она не могла себе позволить.

– Я не омега, – повторила она, но на этот раз в её голосе не было прежней уверенности, лишь отголоски былой гордости.

Богданов усмехнулся, его взгляд скользнул по её метке, а затем вернулся к её глазам.

– Твоё тело говорит обратное, – произнёс он, и в его словах не было ни насмешки, ни злорадства, лишь констатация факта. – Твой запах… он сводит меня с ума.

Его слова вызвали в ней новую волну смятения. Запах? Свой собственный запах? Она всегда была лишена его, а теперь… теперь он был, и он нравился ему? Это было слишком.

– Что ты со мной сделал? – прошептала она, её взгляд был полон боли и обвинения.

– Я лишь помог тебе стать тем, кем ты должна была быть, – ответил он, его голос стал чуть мягче, но всё ещё оставался властным. – Ты всегда была особенной, Нор. Теперь это просто проявилось.

Он отпустил её, и она, пошатываясь, отступила на шаг. Её тело дрожало, голова кружилась. Она чувствовала себя грязной, осквернённой, но в то же время… в то же время что-то внутри неё отчаянно жаждало его прикосновений, его запаха, его силы. Это было отвратительно.

– Я… я ненавижу тебя, – выдохнула она, пытаясь найти в себе хоть каплю прежней решимости.

Богданов лишь поднял бровь, его губы изогнулись в лёгкой усмешке.

– Ненависть – это тоже чувство, – сказал он, и в его глазах блеснул огонёк азарта. – А теперь нам нужно возвращаться. Миссия закончена.

Они вернулись на базу в молчании. Ангелина шла, как во сне, каждое движение давалось ей с трудом. Метка на шее горела, напоминая о произошедшем. Она чувствовала на себе взгляды других, но не могла поднять глаз. Ей казалось, что все знают, что все чувствуют её запах, её изменившиеся феромоны.

Когда они оказались на базе, она сразу направилась в медчасть. Ей нужны были блокаторы, что угодно, лишь бы заглушить этот новый, чужой запах, эти навязчивые ощущения.

Медсестра, бета, с удивлением посмотрела на Ангелину.

– Нор? Что случилось? Вы выглядите… неважно.

Ангелина лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Она указала на шею. Медсестра ахнула, увидев свежую метку.

– О, Боже… – пробормотала она. – Вы… вы помечены.

Ангелина стиснула зубы.

– Мне нужны блокаторы, – выдавила она. – Сильные.

Медсестра, оправившись от шока, начала суетиться.

– Я… я не уверена, что они помогут от этого, – произнесла она, глядя на метку. – Это же… это вязка.

– Просто дайте мне их! – рявкнула Ангелина, её терпение было на исходе.

Медсестра, напуганная её тоном, поспешно достала флакон с сиропом и пачку таблеток.

– Вот, – протянула она. – Сироп для подавления течки, таблетки для снятия боли. Но… но я не могу гарантировать, что они полностью заглушат запах.

Ангелина выхватила лекарства и залпом выпила сироп, затем проглотила несколько таблеток. Она почувствовала, как внутри что-то ослабевает, но ощущение чужого присутствия, запаха кедра, никуда не исчезло. Оно было в её крови, в её костях, в её душе.

Она вышла из медчасти, чувствуя себя ещё более опустошённой, чем раньше. Ей нужен был Техджу. Он был единственным, кто мог понять, единственным, кому она могла довериться.

Она нашла его в тренировочном зале. Он отрабатывал удары, его движения были отточенными и мощными. Услышав её шаги, он обернулся. Его взгляд сразу упал на её шею.

– Ангелина… – прошептал он, и в его голосе слышалась боль.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

Техджу подошёл к ней, его лицо было серьёзным. От него исходил привычный запах свежей травы и гор, но теперь Ангелина чувствовала его совсем по-другому. Он был успокаивающим, обволакивающим, но не таким властным, как запах Богданова.

– Он… он сделал это, – произнесла она, её голос дрожал.

Техджу сжал её плечо.

– Я знал, что он на это способен, – сказал он, его взгляд был полон сочувствия. – Я пытался тебя предупредить.

– Почему ты не остановил его? – в её голосе прозвучало обвинение.

Техджу отвёл взгляд.

– Я не мог. Это… это было неизбежно. Он альфа, ты… ты теперь его омега.

– Я не его омега! – выкрикнула она, слёзы всё же хлынули из её глаз. – Я не хочу быть его омегой! Я не хочу быть ничьей омегой!

Техджу прижал её к себе, позволяя ей выплакаться. Она чувствовала себя разбитой, опустошённой. Её мир, её прежняя жизнь, всё рухнуло в одно мгновение.

– Что теперь будет? – прошептала она, прижимаясь к его груди.

Техджу тяжело вздохнул.

– Теперь тебе придётся принять свою новую реальность, Ангелина. Ты помечена. Ты связана с ним.

– Но я не чувствую к нему ничего, кроме ненависти! – воскликнула она, отстраняясь от него.

– Ненависть – это сильное чувство, – произнёс Техджу, глядя ей в глаза. – Но со временем… со временем всё может измениться. Феромоны, вязка… они меняют не только тело, но и душу.

Его слова прозвучали, как приговор. Она не хотела, чтобы её душа менялась. Она не хотела быть другой. Она хотела оставаться собой – сильной, независимой, свободной.

– Есть ли способ снять метку? – спросила она, её голос был полон отчаяния.

Техджу покачал головой.

– Это… это очень опасно, Ангелина. Хирургическая операция с возможным летальным исходом. Да и даже если она пройдёт успешно, ты всё равно не станешь прежней. Твоё тело уже перестроилось.

Она почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Безвыходность. Это было то чувство, которое она ненавидела больше всего на свете.

– Я не могу… я не могу так жить, – прошептала она.

– Ты сможешь, – сказал Техджу, его голос был твёрдым. – Ты сильная, Ангелина. Ты справишься. Но тебе придётся принять это.

В следующие дни Ангелина жила в тумане. Блокаторы помогали заглушить физические проявления течки, но не могли унять внутреннюю бурю. Она избегала Богданова, но его присутствие ощущалось повсюду. Его запах, его взгляд – всё напоминало ей о её новой, ненавистной реальности.

Евгений же, казалось, был доволен. Он наблюдал за ней издалека, его глаза светились странным, хищным блеском. Он знал, что она страдает, но это лишь усиливало его уверенность в правильности своих действий. Он был уверен, что со временем она примет его, примет свою сущность омеги.

Однажды он подошёл к ней в столовой, когда она сидела одна, ковыряя еду вилкой.

– Нор, – произнёс он, его голос был ровным, но властным.

Она вздрогнула, но не подняла головы.

– Я знаю, что ты злишься, – продолжил он. – Но это было необходимо. Теперь ты моя, и никто не посмеет к тебе прикоснуться.

Его слова вызвали в ней новую волну ярости.

– Я не вещь, Богданов! – прошипела она, наконец подняв на него глаза. – Я не принадлежу тебе!

Он лишь усмехнулся.

– Принадлежишь. Твоя метка говорит об этом. Твои феромоны говорят об этом. Ты чувствуешь меня, не так ли?

Его вопрос заставил её вздрогнуть. Да, она чувствовала его. Чувствовала его силу, его желание, его властность. И это было ужасно.

– Я ненавижу тебя, – повторила она, её голос дрожал от сдерживаемого гнева.

– Ненависть – это лишь обратная сторона любви, – сказал он, и в его глазах мелькнул огонёк. – Со временем ты поймёшь.

Он ушёл, оставив её одну, кипящую от ярости и бессилия. Она сжала кулаки, её ногти впились в ладони. Она не могла принять это. Не могла принять свою новую сущность, свою зависимость от этого человека.

Но её тело… её тело, казалось, жило своей собственной жизнью. Временами она ловила себя на мысли, что ищет его запах, что её взгляд невольно скользит по нему, когда он находится рядом. Это было отвратительно, но это было реально.

Она начала замечать, как другие альфы избегают её, чувствуя метку Богданова. Она была для них недоступна, помечена. Это было одновременно и унизительно, и странно успокаивающе. Никто больше не смотрел на неё с вожделением, никто не пытался доминировать. Она была под защитой, но ценой своей свободы.

Однажды, во время очередной тренировки, её рука дрогнула. Она промахнулась по мишени. Это было немыслимо. Она, лучший снайпер отряда, промахнулась.

Богданов, который наблюдал за тренировкой, подошёл к ней.

– Что с тобой, Нор? – спросил он, его голос был холодным. – Ты не в форме.

– Я… я не знаю, – прошептала она, чувствуя, как её щёки краснеют. – Я не могу сосредоточиться.

Он наклонился к ней, его запах обволакивал её.

– Это последствия вязки, – сказал он, его голос был низким. – Твоё тело привыкает. Тебе нужно время.

– Я не могу позволить себе время! – воскликнула она. – Я снайпер! Я должна быть точной!

– Ты будешь точной, – произнёс он, и в его голосе прозвучали нотки нежности, которых она раньше никогда не слышала. – Я помогу тебе.

Он взял её руку, его пальцы коснулись её. По её телу пробежала дрожь. Это было странно, но его прикосновение успокаивало её.

– Расслабься, – сказал он. – Дыши ровно. Сосредоточься на цели.

Она кивнула, пытаясь следовать его указаниям. Она сделала глубокий вдох, выдох. Её взгляд сфокусировался на мишени.

– Теперь стреляй, – прошептал он.

Она нажала на спусковой крючок. Выстрел. Пуля точно попала в центр мишени.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Как… как это?

– Я же сказал, – ответил он, его губы изогнулись в лёгкой улыбке. – Я помогу тебе.

В этот момент она поняла, что её борьба будет долгой и тяжёлой. Она всё ещё ненавидела его за то, что он сделал, но в то же время… в то же время что-то внутри неё начало меняться. Её тело, её инстинкты, её душа – всё это медленно, но верно подстраивалось под новую реальность, под его реальность. И эта мысль пугала её больше всего на свете. Она была на пороге принятия, но это принятие было горьким, как полынь, и тяжёлым, как камень. И она знала, что это только начало.