Бета в мире омегаверс

Горькое принятие

Ангелина проснулась от ощущения пустоты. Не физической, а внутренней, глубокой, разъедающей. Метка на шее уже не пульсировала так болезненно, но её присутствие ощущалось каждой клеточкой тела. Она была как невидимая цепь, крепко привязавшая её к Евгению. С тех пор, как он укусил её, прошла неделя. Неделя, полная борьбы с самой собой, с пробудившимися инстинктами, с ненавистью и… чем-то ещё, чему она боялась дать название.

Блокаторы, которые она принимала, заглушали острую фазу течки, но не могли полностью подавить её последствия. Тело продолжало перестраиваться, реагируя на каждый феромонный всплеск Богданова. Её обоняние обострилось до предела. Теперь она чувствовала не только кедр Евгения, но и свежую траву Техджу, и сотни других запахов, которые раньше были для неё недоступны. Мир, который когда-то был лишён этого измерения, теперь обрушился на неё всей своей палитрой ароматов, и это было одновременно fascinating и overwhelming.

Она лежала в своей комнате, уставившись в потолок. Мысли метались, как загнанные птицы. Она ненавидела его за то, что он сделал, за то, что лишил её выбора, за то, что сломал её волю. Но в то же время, когда он был рядом, когда его запах обволакивал её, она чувствовала странное, доселе незнакомое спокойствие. Это было извращение, это было неправильно, но это было.

В дверь постучали. – Нор, ты там? – это был Техджу. Ангелина поднялась, накинула халат. – Заходи, – её голос был хриплым.

Техджу вошёл, в его руках была кружка с дымящимся чаем. Он поставил её на прикроватную тумбочку. – Тебе нужно поесть, – сказал он, его взгляд был полон беспокойства. – Ты почти ничего не ешь. – Не хочу, – отмахнулась она. – Мне тошнит от всего. – Это нормально, – произнёс он, садясь на край кровати. – Твоё тело привыкает. – Привыкает к чему? К рабству? – в её голосе прозвучала горечь. Техджу вздохнул. – Это не рабство, Ангелина. Это… связь. – Связь? – она усмехнулась. – Это насилие, Техджу. Он насильно сделал меня своей. – Он альфа, – мягко напомнил Техджу. – А ты… ты теперь его омега. Это природа. – Природа? – она вскочила с кровати. – Я всегда плевала на эту вашу природу! Я – человек, а не животное, которое ведётся на запахи и инстинкты! – Ты можешь сколько угодно отрицать это, – сказал Техджу, поднимаясь. – Но твоё тело уже не слушается тебя. Твои феромоны… они уже призывают его. Ангелина почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Он был прав. Она чувствовала это. Чувствовала, как её тело отзывается на каждый его шаг, на каждое его приближение. Это было отвратительно.

Вечером того же дня её вызвал Богданов. Она шла в его кабинет, словно на эшафот. Каждый шаг давался с трудом. Запах кедра становился всё сильнее, по мере того как она приближалась к его двери. – Войдите, – раздался его властный голос. Она вошла. Богданов сидел за столом, на нём была расстёгнутая рубашка, обнажая мощный торс. В воздухе витал густой аромат кедра и чего-то ещё, более глубокого, интимного. – Присядь, Нор, – он указал на кресло напротив. Она села, стараясь не смотреть ему в глаза. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на заботу. – Отвратительно, – честно ответила она. Он усмехнулся. – Я знаю. Это пройдёт. Твоё тело привыкнет. – Я не хочу, чтобы оно привыкало, – прошипела она. – Это неизбежно, – спокойно произнёс он. – Теперь ты моя омега. И ты будешь выполнять свои обязанности. – Обязанности? – она вскинула брови. – Какие обязанности, командир? – Ты должна быть рядом со мной, – сказал он, его взгляд стал серьёзным. – Ты должна родить мне детей. Её сердце пропустило удар. Детей? От него? Эта мысль вызвала в ней бурю противоречивых эмоций. Страх, отвращение, но и что-то ещё, что-то глубоко в её подсознании, что-то первобытное, что отзывалось на его слова. – Я… я не могу, – прошептала она. – Можешь, – произнёс он, поднимаясь и обходя стол. Он остановился прямо перед ней, его запах обволакивал её, проникал под кожу. – Ты будешь моей. И ты будешь счастлива. Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были горячими. Она вздрогнула, но не отстранилась. Его прикосновение было странным. Оно успокаивало её, но в то же время вызывало волну возбуждения, которую она пыталась подавить. – Я ненавижу тебя, – повторила она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. – Я знаю, – прошептал он, наклоняясь к ней. – Но это пройдёт. Я заставлю тебя любить меня.

Следующие несколько недель были для Ангелины настоящим адом. Богданов не оставлял её в покое. Он постоянно был рядом, его феромоны буквально преследовали её. Он заставлял её тренироваться с ним, ходить с ним на миссии, даже обедать с ним. Он не давал ей ни минуты покоя, не давал ей шанса забыться, отстраниться. Она пыталась сопротивляться, но её тело уже не слушалось её. Её течка, которую она пыталась подавить блокаторами, всё равно давала о себе знать. Она чувствовала себя слабой, уязвимой, постоянно раздражённой. Её настроение менялось, как весенний ветер. То она была полна ярости и ненависти, то впадала в апатию и отчаяние. А иногда… иногда она ловила себя на мысли, что ищет его запах, что её тело жаждет его прикосновений.

Однажды, во время очередной тренировки, она почувствовала, как её тело горит. Блокаторы перестали действовать. Течка накрыла её с головой. Она упала на колени, её дыхание стало прерывистым. – Нор! – раздался голос Богданова. Он был рядом в одно мгновение, подхватил её на руки. Его запах… он был таким сильным, таким манящим. Её тело отзывалось на него, её инстинкты кричали: "Его! Хочу его!" – Отпусти меня! – прохрипела она, пытаясь вырваться. Но он лишь крепче прижал её к себе. – Нет, – произнёс он, его голос был низким и властным. – Теперь ты моя. Он понёс её в свою комнату. Она сопротивлялась, но её силы были на исходе. Её тело горело, её разум затуманивался. Она чувствовала, как её воля ломается, как инстинкты берут верх. В его комнате он опустил её на кровать. – Не надо, – прошептала она, её глаза были полны слёз. – Надо, – произнёс он, его взгляд был полон первобытного желания. – Это наша судьба, Ангелина. Он наклонился к ней, его губы коснулись её шеи, затем её губ. Её тело затряслось. Она пыталась оттолкнуть его, но её руки были слабы. Его поцелуй был властным, требовательным, но в то же время странно нежным. Она почувствовала, как её тело отзывается на него, как её губы отвечают на его поцелуй. Она ненавидела себя за это, но не могла ничего поделать. Её тело, её инстинкты, её душа – всё это было захвачено им.

После того дня что-то изменилось. Ангелина почувствовала, как между ними возникла новая связь, более глубокая, более интимная. Она всё ещё ненавидела его за то, что он сделал, но теперь эта ненависть смешивалась с чем-то ещё, с чем-то, что она не могла понять. Она стала замечать его повадки, его привычки. Она знала, когда он злится, когда он устал, когда он хочет, чтобы она была рядом. Она чувствовала его настроение по его запаху, по его феромонам. Это было странно, это было пугающе, но это было реально.

Однажды, когда они были на миссии, они попали в засаду. Снайпер противника выстрелил в Богданова. Ангелина, не раздумывая, бросилась вперёд, закрывая его своим телом. Пуля попала ей в плечо. Острая боль пронзила её, но она не почувствовала её. Она почувствовала лишь его страх, его ярость, его боль. – Ангелина! – его голос прозвучал, как гром. Он подхватил её на руки, его лицо было искажено от ужаса. – Ты что наделала? – прошептал он, его голос дрожал. – Я… я не могла иначе, – прохрипела она, её глаза были закрыты. – Я… я не могла допустить, чтобы с тобой что-то случилось. В этот момент она поняла. Она не ненавидела его. Она любила его. Любила всем своим существом, всей своей новой, пробудившейся сущностью. Это было горько, это было несправедливо, но это было правдой. Он доставил её в медчасть. Медсестра ахнула, увидев её рану. – Она потеряла много крови, – произнесла медсестра. – Нужно срочно оперировать. Богданов не отходил от неё ни на шаг. Он держал её за руку, его взгляд был прикован к её лицу. – Ты будешь жить, – прошептал он, его голос был полон боли. – Ты должна жить. Ангелина улыбнулась. – Я знаю, – прошептала она. – Я знаю. Она закрыла глаза, чувствуя его запах, его прикосновение. Она чувствовала, как её тело отзывается на него, как её душа тянется к нему. Она была его омегой. И она приняла это. Когда она очнулась, он сидел рядом с ней, его глаза были закрыты. Он спал, его голова покоилась на её руке. Она почувствовала, как её сердце сжимается от нежности. Она протянула свободную руку и осторожно коснулась его волос. Он вздрогнул и открыл глаза. – Ты проснулась, – прошептал он, его взгляд был полон облегчения. – Да, – ответила она, её голос был слабым. – Я проснулась. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Нормально, – ответила она. – Спасибо тебе. – За что? – он нахмурился. – За то, что ты рядом, – произнесла она, и в её голосе прозвучало то, что он так долго ждал. – За то, что ты мой. Его глаза расширились от удивления. Затем он улыбнулся, его улыбка была искренней, тёплой. – Моя, – прошептал он, наклоняясь к ней. – Ты моя, Ангелина. Он поцеловал её. На этот раз её поцелуй был нежным, ответным. Она чувствовала, как её тело отзывается на него, как её душа растворяется в нём. Она всё ещё ненавидела его за то, что он сделал, за то, что лишил её выбора. Но теперь эта ненависть смешивалась с любовью, с нежностью, с принятием. Она была его омегой. И она была готова к новой жизни, к новой реальности, к новой себе. Это было горькое принятие, но это было принятие. И она знала, что это только начало их истории.