Без магии
Хрупкое равновесие тени и света
Солнечный свет пробивался сквозь густую листву вековых сосен, расчерчивая веранду поместья Годжо длинными золотистыми полосами. Мегуми, которому недавно исполнилось пять лет, сосредоточенно пыхтел над листком бумаги, разложенным на низком столике. Его темные волосы, такие же непослушные, как у Сатору, но мягкие, как у Сугуру, то и дело падали на глаза.
Сугуру сидел рядом, подперев щеку рукой, и с нескрываемой нежностью наблюдал за сыном. За эти годы Гето изменился: в его облике стало меньше резкости, а в глазах поселилось спокойствие, которое бывает только у тех, кто обрел истинный дом. Его магическая сила никуда не делась — он всё так же мог поглотить сотню проклятий за вечер, — но теперь его главным приоритетом был этот маленький мальчик, не видевший даже тени тех монстров, с которыми боролись его родители.
– Мам, посмотри, это ты, – Мегуми протянул рисунок. На нем была изображена высокая фигура с длинными черными волосами, окруженная странными черными кляксами.
Сугуру замер, рассматривая «кляксы». Для обычного ребенка это были просто пятна, но он знал: Мегуми неосознанно запечатлел то, как он воспринимал присутствие проклятых духов, которых Сугуру держал при себе для охраны периметра. Ребенок их не видел, но, возможно, чувствовал их тяжесть?
– Очень красиво, Мегуми, – тихо произнес Сугуру, погладив сына по голове. – А где папа?
– Папа в небе, – мальчик ткнул пальцем в верхний угол листа, где красовался белый круг с ярко-голубыми глазами. – Он всегда там, даже когда его нет.
Сугуру невольно усмехнулся. Мегуми удивительно точно описал суть Сатору.
Тишину нарушил резкий порыв ветра, принесший с собой запах озона. В следующую секунду Сатору уже стоял на перилах веранды, балансируя с легкостью кошки. Его повязка была сдвинута на лоб, открывая сияющую лазурь глаз.
– Кто тут говорит о самом крутом папе в мире? – провозгласил Годжо, спрыгивая на дощатый пол.
– Папа! – Мегуми бросился к нему, и Сатору подхватил его, закружив в воздухе.
– Сатору, ты распугаешь всех бабочек в радиусе километра, – с притворным вздохом сказал Сугуру, хотя его губы тронула улыбка.
– Бабочки переживут, – Сатору опустил сына на пол и притянул Сугуру к себе, запечатлев быстрый поцелуй на его виске. – А вот старейшины — вряд ли. У нас гости, Сугуру. И на этот раз они не прислали письмо.
Улыбка мгновенно сползла с лица Гето. Он почувствовал, как внутри него проснулся зверь, готовый защищать свое гнездо.
– Кто? – коротко спросил он.
– Наобито Дзэнин. И парочка «консервных банок» из совета, – Сатору поморщился, поправляя повязку. – Они уже у ворот. Хотят лично убедиться, что наследник клана Годжо... ну, ты сам понимаешь.
– Мегуми, – Сугуру повернулся к сыну, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Иди в свою комнату и поиграй с собаками. Сёко скоро придет, она обещала принести те новые книги.
– Опять скучные взрослые разговоры? – Мегуми нахмурился, но послушно собрал свои карандаши.
– Самые скучные в мире, малыш, – подтвердил Сатору, легонько подтолкнув его к дверям. – Обещаю, когда они уйдут, мы пойдем есть мороженое. То самое, с двойным шоколадом.
Когда за мальчиком закрылась дверь, атмосфера на веранде мгновенно сгустилась. Сатору перестал улыбаться.
– Они не отступят, Сугуру. Прошло пять лет. Слухи о том, что у «Сильнейшего» родился «не-маг», превратились в легенду, которую они хотят либо подтвердить, либо опровергнуть.
– Пусть только попробуют коснуться его своими проверками, – глаза Сугуру опасно сузились. – Я скормлю их первому же проклятию особого ранга, которое попадется мне под руку.
– Спокойно, омега, – Сатору положил руку ему на плечо, и его энергия, обычно бушующая, потекла мягким, успокаивающим потоком. – Я здесь. Никто не обидит нашего сына. Но мы должны сыграть в их игру. Пока что.
Через десять минут в главном зале поместья было не продохнуть от тяжелой, затхлой ауры старой школы магов. Наобито Дзэнин, глава одного из трех великих кланов, сидел на татами, прихлебывая чай с таким видом, будто он здесь хозяин. Рядом с ним застыли двое старейшин клана Годжо — сморщенные, как сушеные сливы, мужчины в традиционных одеждах.
– Сатору, – Наобито кивнул, даже не подняв глаз. – Сугуру. Давно не виделись. Выглядите... по-домашнему.
– Ближе к делу, Наобито, – Сатору развалился в кресле, закинув ногу на ногу. – Я пропустил из-за вас обед.
– Дети — это будущее нашего мира, – начал один из старейшин Годжо дребезжащим голосом. – Мы долго терпели твое нежелание следовать протоколам, Сатору. Но мальчику пять лет. Срок, когда техника должна проявиться, уже на исходе. Если он не обладает даром, клан должен принять меры.
– Меры? – Сугуру сделал шаг вперед, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – Какие меры вы собираетесь принимать в отношении *моего* сына в *моем* доме?
Наобито наконец поднял взгляд. Его глаза, опытные и холодные, впились в Сугуру.
– Мы слышали, что у ребенка нулевой отклик, – сказал он. – В клане Дзэнин был такой случай. Тодзи. Вы помните, чем это закончилось. Человек без магии — это брешь в защите общества. Если он не маг, он не может быть наследником Годжо. Более того, он может быть опасен как приманка для проклятий.
– Он под моей защитой, – отрезал Сатору. – Его безопасность — это моя проблема, а не ваша.
– Мы хотим видеть ребенка, – твердо сказал второй старейшина. – Мы привели с собой специалиста по оценке потенциала. Если его каналы просто заблокированы, мы можем провести ритуал вскрытия...
– Ритуал вскрытия? – Сугуру рассмеялся, и этот смех заставил старейшин вздрогнуть. – Вы хотите подвергнуть пятилетнего ребенка болезненной процедуре, которая в половине случаев приводит к повреждению рассудка, просто чтобы проверить, сможет ли он пускать искры из пальцев?
– Это необходимо для чистоты крови, – настаивал старейшина.
В этот момент дверь в зал приоткрылась. Мегуми, который, конечно же, не ушел в комнату, а решил подсмотреть, кто же эти «скучные взрослые», нерешительно заглянул внутрь.
– Мам? Пап? Там Сёко пришла, – прошептал он.
Старейшины и Наобито одновременно повернули головы. Сатору почувствовал, как воздух вокруг него начал сжиматься. Бесконечность была готова развернуться в полную мощь.
Наобито прищурился, глядя на мальчика. Он не почувствовал ничего. Никакой проклятой энергии. Мегуми был прозрачен, как горный ручей.
– Так это правда, – пробормотал Наобито. – Пустота.
Один из старейшин Годжо резко встал и выхватил из складок кимоно странный амулет — глаз, вырезанный из обсидиана.
– Проверим его реакцию на прямое воздействие, – выкрикнул он, направляя амулет на Мегуми.
– Нет! – вскрикнул Сугуру.
Но Сатору был быстрее. В мгновение ока он оказался перед Мегуми, закрывая его собой. Амулет вспыхнул черным светом, пытаясь вытянуть остатки энергии из пространства, но разбился о барьер Бесконечности, как хрупкое стекло о гранит.
Сатору медленно повернулся к старейшинам. Его очки сползли, и «Шесть Глаз» горели ледяным, нечеловеческим пламенем.
– Вы только что совершили нападение на члена главной ветви клана Годжо, – голос Сатору был тихим, но от него по стенам пошли трещины. – В моем присутствии.
– Мы... мы просто хотели проверить... – заикнулся старейшина, пятясь назад.
– Вон, – коротко бросил Сатору.
– Сатору, ты не можешь... – начал Наобито, но тут же замолчал.
Сугуру стоял за спиной альфы, и вокруг него материализовались тени. Огромный, многоглазый змей, сотканный из чистой злобы, медленно опустил голову с потолка, обнажая клыки прямо перед лицом Наобито.
– Уходите, пока я не решил, что ваши души станут отличным дополнением к моей коллекции, – прошипел Сугуру.
Старейшины, не оглядываясь, бросились к выходу. Наобито поднялся более степенно, поправил одежду и посмотрел на Сатору.
– Ты защищаешь слабость, Годжо. Мир магов не прощает этого. Рано или поздно тебе придется выбирать между ним и равновесием мира.
– Я и есть равновесие, – ответил Сатору. – И я выбираю своего сына. Всегда.
Когда гости исчезли, а барьеры поместья снова сомкнулись, Сугуру упал на колени перед Мегуми, ощупывая его плечи и руки.
– Ты в порядке? Тебе не больно? – его голос дрожал.
Мегуми смотрел на родителей с широко открытыми глазами. Он не понял, что произошло, но он видел вспышку, видел страшную змею и, самое главное, видел гнев своих родителей.
– Мам, я в порядке, – он обнял Сугуру за шею. – Тот дядя был злой, да?
– Очень злой, малыш, – Сатору присел рядом, его аура постепенно успокаивалась, возвращаясь к привычному теплу. – Но они больше не придут.
– Папа, а почему они говорили, что я пустой? – Мегуми посмотрел на Сатору с детской непосредственностью. – Я ведь не пустой. У меня внутри есть сердце, и оно стучит.
Сатору почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Он взял маленькую ладошку сына и приложил к своей щеке.
– Ты самый полный человек, которого я знаю, Мегуми. В тебе столько света, сколько нет во всей их проклятой магии.
В дверях появилась Сёко. Она видела финал сцены и теперь стояла, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди.
– Вы их знатно напугали, – сказала она, проходя в зал. – Но Сатору прав, они не оставят это просто так. Теперь они знают наверняка.
– Пусть знают, – Сугуру поднялся, держа Мегуми на руках. – Мы уезжаем.
Сатору и Сёко удивленно посмотрели на него.
– Куда, Сугуру? – спросил Сатору.
– Подальше от кланов. У нас есть дом в горах, о котором знают только единицы. Я не хочу, чтобы Мегуми рос, чувствуя себя «неправильным» из-за их взглядов. Он должен видеть мир, а не барьеры.
– Ты хочешь, чтобы я бросил пост? – Сатору подошел к нему.
– Нет. Ты останешься сильнейшим. Ты будешь их щитом снаружи. А я буду его миром внутри. Мы будем приезжать в город, он будет общаться с обычными детьми. Он будет ходить в обычную школу, Сатору. Никакой магической академии. Никаких проклятий.
Сатору долго смотрел в глаза мужу. Он видел в них решимость, которую невозможно сломить. А потом он посмотрел на Мегуми, который уже начал зевать, утомленный событиями.
– Хорошо, – наконец сказал Сатору. – Мы сделаем так. Я создам для вас двоих мир, в который никто не посмеет войти без приглашения.
– А как же я? – Сёко усмехнулась. – Кто будет лечить ваши синяки и проверять здоровье этого маленького «без магии»?
– Ты всегда приглашена, Сёко, – Сугуру улыбнулся ей.
Вечером того же дня, когда Мегуми уже крепко спал, Сатору и Сугуру сидели на крыше поместья, глядя на звезды.
– Знаешь, Сугуру, – начал Сатору, снимая очки и подставляя лицо ночному ветру. – Я ведь действительно видел его тогда, в палате. И я испугался.
– Ты? Испугался? – Сугуру удивленно приподнял бровь.
– Да. Я испугался, что не смогу его понять. Что мир, который я вижу — бесконечный, пронизанный потоками энергии, — будет для него закрыт. Я думал, что мы будем жить в разных реальностях.
Сугуру взял его за руку, переплетая их пальцы.
– А сейчас?
– А сейчас я понимаю, что это я живу в ограниченной реальности, – Сатору горько усмехнулся. – Я вижу проклятия, я вижу смерть, я вижу атомы. А он... он видит просто жизнь. Он видит бабочек, он видит твои рисунки, он видит любовь. Он свободнее нас обоих, Сугуру.
– В этом и есть его сила, – прошептал Гето. – Наша магия — это проклятие, Сатору. Мы платим за нее своим спокойствием, своей человечностью. Мегуми — это наш шанс оставить после себя что-то чистое.
– Небесное проклятие Тодзи дало ему силу бога, – Сатору посмотрел на свои руки. – Отсутствие магии у Мегуми дало ему шанс быть человеком. И я клянусь, я уничтожу любого, кто попытается это у него отнять.
Они сидели в тишине, два сильнейших мага своего времени, готовые перевернуть мир ради одного маленького мальчика, который даже не подозревал, какую бурю он вызвал своим появлением на свет.
Где-то в глубине дома Мегуми перевернулся во сне, обнимая плюшевого пса. Ему снилось море — бескрайнее, синее и совершенно свободное от теней.
***
Через неделю поместье Годжо опустело. Официально было объявлено, что наследник отправлен на обучение в закрытый храм в горах. На самом деле, в небольшой деревне на побережье поселилась странная, но красивая пара с маленьким сыном.
Мегуми пошел в местный детский сад. В первый же день он вернулся домой с разбитой коленкой и сияющими глазами.
– Мам, я подружился с мальчиком! Его зовут Юдзи, и он умеет прыгать выше всех!
Сугуру, обрабатывая рану сына, почувствовал, как сердце наполняется странным, незнакомым раньше чувством. Это была не магическая гордость, не триумф победы. Это было простое человеческое счастье.
– Это замечательно, Мегуми, – сказал он, наклеивая пластырь с изображением мультяшного героя. – Завтра пригласи его к нам на чай.
Сатору, наблюдавший за этой сценой из дверного проема, прислонившись к косяку, чувствовал, как его «Шесть Глаз» фиксируют мирную ауру деревни. Здесь не было сильных проклятий, только мелкие духи, которые разлетались от одного его присутствия.
Он знал, что в Токио старейшины строят заговоры. Он знал, что рано или поздно ему придется вернуться и снова стать «Сильнейшим». Но пока... пока он мог быть просто отцом.
– Эй, Мегуми! – окликнул он сына. – А твой новый друг Юдзи знает, что его папа может достать луну с неба?
– Пап, не хвастайся, – Мегуми серьезно посмотрел на него. – Юдзи сказал, что его дедушка может съесть целый лимон и не поморщиться. Вот это — настоящая сила!
Сатору расхохотался, и этот смех был самым искренним за последние десять лет.
– Вызов принят, – весело сказал он, подмигивая Сугуру.
В этот вечер в маленьком доме на берегу моря не было магов и омег, наследников и старейшин. Была только семья, которая нашла способ обмануть судьбу и превратить «отсутствие дара» в величайшее благословение. И хотя мир магии всё еще ждал их за порогом, здесь, в кругу теплого света лампы, они были просто людьми. И этого было более чем достаточно.