← Назад к обзору

Без права на любовь

Игры на вылет

Квартира Пака Чимина была такой же, как и он сам: холодной, пугающе безупречной и вызывающе дорогой. Панорамные окна в пол открывали вид на ночной Сеул, который казался отсюда лишь скоплением разноцветных огней, лишенных души. Чонгук стоял посреди гостиной, не решаясь даже присесть на кожаный диван. Для него, парня, выросшего в провинциальном приюте и привыкшего считать каждую вону в тесной общаге, это место казалось декорацией к фильму о жизни богов.

– Ну же, Чонгук-и, не стой как в гостях, – Чимин подошел сзади, его руки по-хозяйски легли на талию младшего. – Теперь это и твой дом тоже. Я не хочу, чтобы мой парень ютился в этой жалкой конуре с общим душем.

– Но, Чимин-сси, это слишком… – прошептал Чонгук, чувствуя, как по спине бегут мурашки от близости своего кумира. – Мы ведь только начали встречаться. Что скажут люди?

– Люди будут завидовать, – Чимин развернул его к себе, заглядывая в глаза с той самой обволакивающей нежностью, которая была его главным оружием. – А мне плевать на них. Мне важно только, чтобы ты был рядом. Чтобы я мог видеть тебя каждое утро. Ты ведь хочешь этого?

Чонгук мог только кивнуть. Он был настолько ослеплен внезапно сбывшейся мечтой, что не замечал, как пальцы Чимина больно впились в его бока. Для Чона это была сказка о Золушке, а для Пака – стратегическое перемещение фигуры. Привязать Чонгука к себе территориально означало полностью отрезать его от Тэхёна.

Той ночью Чимин впервые «воспользовался» своим новым статусом. Он не был груб в привычном понимании – он был техничен и холоден, скрывая это за маской страсти. Чонгук, для которого это был первый опыт, принимал его резкость за напор чувств, а свою боль – за неизбежный спутник близости. Он лежал в огромной постели, глядя в потолок, и верил, что теперь его жизнь изменится навсегда.

На следующее утро в университете Тэхён ждал их у входа. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: под глазами залегли тени, а обычно аккуратные кудри были в беспорядке. Когда он увидел, как Чонгук выходит из машины Чимина в его же брендовой толстовке, Тэхён почувствовал, как в груди что-то с треском лопнуло.

– Тэ-тэ! – Чонгук подбежал к другу, сияя так ярко, что на него больно было смотреть. – Представляешь, я переезжаю к Чимину! Он сказал, что в общаге слишком шумно для моих занятий живописью. Ты рад за меня?

Тэхён перевел взгляд на Чимина, который стоял чуть поодаль, прислонившись к капоту дорогого авто. Пак смотрел прямо на Кима, в его глазах читалось неприкрытое: «Ну же, сделай что-нибудь. Закричи. Ударь меня. Умоляй его остаться».

Но Тэхён только сглотнул ком в горле. Он видел чистое, незамутненное счастье в глазах Чонгука. Как он мог разрушить его? Как он мог сказать: «Чонгук, этот человек использует тебя, чтобы сделать мне больно»? Чонгук, который всегда верил в лучшее в людях, просто не понял бы. Он бы решил, что Тэхён завидует.

– Если ты счастлив, Гук-и, то и я рад, – голос Тэхёна прозвучал глухо, безжизненно.

– Ты лучший друг в мире! – Чонгук обнял его, и Тэхён на мгновение прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах красок и мыла, который скоро выветрится, сменившись тяжелым парфюмом Пака Чимина.

Прошла неделя, затем вторая. План Чимина начал давать сбои в самом неожиданном месте. Он ждал, что Тэхён сорвется. Что он придет к нему в офис или домой, будет плакать, предлагать себя взамен на свободу Чонгука. Но Тэхён молчал. Он продолжал ходить на лекции, вежливо здоровался с ними обоими и… просто любил Чонгука на расстоянии. Эта тихая, жертвенная любовь бесила Чимина больше всего. Она была выше его интриг, выше его денег.

Раздражение Пака копилось, как электричество в грозовой туче. И, поскольку он не мог достать Тэхёна, он начал срываться на том, кто был под рукой.

– Опять ты разбросал свои кисти? – Голос Чимина разрезал тишину квартиры, как бритва.

Чонгук вздрогнул, выронив карандаш. Он сидел на полу в углу гостиной, пытаясь закончить эскиз.

– Прости, Чимин-а, я сейчас всё уберу…

– «Прости»? Это всё, что ты можешь сказать? – Чимин подошел и резким движением ноги отшвырнул стакан с водой для акварели. Темная жидкость разлилась по дорогому ковру, пачкая бумагу. – Ты живешь здесь за мой счет, ешь мою еду, спишь в моей постели. Ты хоть представляешь, сколько стоит этот ковер?

– Я… я всё отмою, правда, – Чонгук бросился собирать разлитую воду, его руки дрожали.

– Ты никчемный, – прошипел Чимин. – Твой Тэхён такой же. Вы оба – мусор, который возомнил о себе слишком много.

Упоминание Тэхёна в таком контексте заставило Чонгука поднять голову.

– Не говори так о нем. Тэ – самый добрый человек…

Удар пришелся в скулу, отбрасывая Чонгука на пол. Парень вскрикнул, прижимая ладонь к лицу. В глазах Чимина плясало безумие. Каждое слово похвалы в адрес Тэхёна из уст Чонгука было для него как личное оскорбление.

– Ты будешь защищать его? В моем доме? – Чимин рывком поднял его за ворот рубашки. – Ты принадлежишь мне, Чонгук. Ты – моя вещь. Моя ставка в игре, которую я не собираюсь проигрывать.

В ту ночь «свидание» превратилось в кошмар. Чимин больше не притворялся нежным. Он брал Чонгука грубо, с какой-то яростной ненавистью, словно пытаясь вытравить из него саму суть. Чонгук кусал губы до крови, чтобы не кричать, а по его щекам катились слезы. Он не понимал, что произошло с его сказкой. Где тот принц, который приглашал его в ресторан?

На следующее утро Чонгук замазывал синяк на скуле толстым слоем консилера. Он смотрел на себя в зеркало и не узнавал того веселого парня, которым был месяц назад. Но даже сейчас он не винил Чимина. «У него стресс», «у него проблемы в бизнесе», «он просто слишком сильно меня любит и ревнует» – его доброе сердце придумывало тысячи оправданий для своего мучителя.

В университете он старался не смотреть на Тэхёна. Но Тэ не был глупцом. Он видел, как Чонгук начал носить одежду с высоким горлом даже в теплую погоду. Видел, как он вздрагивает от резких звуков и как потухли его глаза.

– Гук-и, посмотри на меня, – Тэхён перехватил его в пустой аудитории после занятий.

– Тэ, мне пора, Чимин ждет на парковке… – Чонгук попытался прошмыгнуть мимо, но Тэхён мягко, но твердо взял его за плечи.

– Что у тебя с лицом? Почему ты прячешь глаза?

– Ничего, просто не выспался, – Чонгук натянуто улыбнулся, но когда Тэхён потянулся, чтобы поправить его воротник, парень непроизвольно отпрянул и вжал голову в плечи.

Тэхён замер. Этот жест… жест жертвы, ожидающей удара, был ему слишком хорошо знаком.

– Он бьет тебя? – голос Тэхёна упал до шепота, в котором закипала ярость.

– Нет! Что ты такое говоришь, Тэ? Чимин-а очень заботливый, он просто… он темпераментный. Пожалуйста, не придумывай ничего, – Чонгук затараторил, пятясь к двери. – Мы счастливы. Правда.

– Чонгук, если он хоть пальцем…

– Перестань! – Чонгук вдруг сорвался на крик. – Ты просто не можешь смириться с тем, что он выбрал меня, а не тебя! Ты всегда был лучше во всем, но здесь… здесь я победил! Оставь нас в покое!

Он выбежал из аудитории, оставив Тэхёна стоять в тишине. Ким чувствовал, как его сердце разрывается на куски. Чонгук защищал своего мучителя, используя те самые слова, которые, скорее всего, вложил ему в голову Чимин.

Вечером того же дня Чимин был в бешенстве. Он проиграл крупную сумму на ставках, и его гнев искал выхода. Когда Чонгук вошел в квартиру, Пак уже ждал его, потягивая виски.

– Твой дружок сегодня опять ошивался рядом с тобой? – спросил Чимин, не оборачиваясь.

– Мы просто поздоровались, – тихо ответил Чонгук, стараясь быть незаметным.

– Ты врешь мне, – Чимин медленно поднялся и подошел к нему. – Я видел вас на камерах. Он трогал тебя. Он хочет забрать то, что принадлежит мне.

– Чимин, он просто мой друг…

– Заткнись! – Чимин схватил его за волосы, заставляя смотреть на себя. – Ты думаешь, я не вижу? Ты смотришь на него так, будто он твой спаситель. Но спасителя не будет, Чонгук. Тэхён никогда не придет за тобой, потому что он трус. Он будет смотреть, как я ломаю тебя, и ничего не сделает. Потому что он любит свою «справедливость» больше, чем тебя.

– Это неправда… – всхлипнул Чонгук.

– Правда. И я докажу тебе это.

Чимин толкнул его на диван и начал срывать одежду. Это не было любовью. Это не было даже страстью. Это была экзекуция. Каждый удар, каждое грубое движение сопровождалось оскорблениями в адрес Тэхёна. Чимин хотел, чтобы имя Кима ассоциировалось у Чонгука только с болью и унижением.

– Плачь, – шептал Чимин ему в ухо, сжимая горло парня. – Пусть он услышит твои слезы в своих снах. Он ведь так гордится своей добротой, а его лучший друг сейчас превращается в ничто.

Когда всё закончилось, Чимин просто ушел в душ, оставив Чонгука лежать на полу среди обрывков одежды и разбитых надежд. Чонгук свернулся калачиком, обнимая себя за плечи. Ему было невыносимо больно, но в голове набатом била одна мысль: «Я не должен говорить Тэхёну. Если Тэ узнает, он полезет в драку, и Чимин уничтожит его. У Чимина деньги, связи, власть. Тэхён пострадает из-за меня».

Его любовь к Тэхёну, которую он так долго отрицал, пряча за восхищением Чимином, теперь проявлялась в этой страшной жертвенности. Он был готов терпеть любые побои, лишь бы Пак не переключил свой гнев на Кима.

Шли недели. Чонгук стал тенью самого себя. Он похудел, его кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, а руки постоянно дрожали. В университете он больше не рисовал – его пальцы были слишком повреждены «случайными падениями», чтобы держать кисть.

Чимин же, видя, что Тэхён по-прежнему не предпринимает активных действий, начал терять рассудок от собственного бессилия. Его игра зашла в тупик. Он получил тело Чонгука, он получил его преданность, основанную на страхе, но он не получил Тэхёна. Ким смотрел на него теперь не с ненавистью, а с глубоким, бесконечным презрением. И это презрение жгло Чимина сильнее любого огня.

Однажды вечером, когда Чимин снова поднял руку на Чонгука за то, что тот «слишком долго смотрел в окно», Чонгук не выдержал. Он не стал плакать. Он просто поднял взгляд, в котором не осталось ничего, кроме пустоты.

– Ты проиграл, Чимин-а, – тихо сказал он, игнорируя кровь, капающую с разбитой губы.

– Что ты сказал? – Пак замахнулся для нового удара.

– Ты хотел, чтобы Тэ пришел к тебе. Хотел сломать его через меня. Но ты сломал только меня. И теперь… теперь он никогда не посмотрит на тебя даже как на врага. Для него ты просто пустое место. Гниль.

Чимин закричал от ярости и вцепился в горло Чонгука, прижимая его к стене.

– Я убью тебя! Слышишь? Я просто сотру тебя в порошок!

– Давай, – прохрипел Чонгук, закрывая глаза. – Это будет единственное доброе дело, которое ты сделаешь.

В этот момент в дверь квартиры неистово забарабанили.

– Открой, Чимин! Я знаю, что ты там! Открой, или я вызову полицию и прессу! – Голос Тэхёна дрожал от ярости.

Чимин замер. Его глаза расширились. Вот оно. Тот самый момент, которого он ждал. Тэхён пришел. Но почему внутри вместо триумфа была только ледяная пустота?

Он медленно разжал пальцы, и Чонгук сполз по стене, хватая ртом воздух. Чимин подошел к двери и рывком открыл ее.

Тэхён ворвался в квартиру, его взгляд метался по комнате, пока не остановился на скорчившейся фигурке на полу. В следующую секунду Ким уже был рядом с Чонгуком, накрывая его своей курткой, прижимая к себе с такой нежностью, словно тот был сделан из тончайшего стекла.

– Гук-и… Боже, Чонгук… – Тэхён всхлипнул, целуя его в макушку, не обращая внимания на Чимина.

– Ну что, Тэхён-а, – Чимин прислонился к косяку, пытаясь вернуть себе маску безразличия. – Ты всё-таки пришел. Хочешь забрать свой приз?

Тэхён медленно поднял голову. В его глазах не было слез. Там была такая бездонная, черная ненависть, что Чимин невольно сделал шаг назад.

– Я пришел не за призом, Чимин, – тихо сказал Тэхён. – Я пришел забрать то, что ты никогда не заслуживал. Ты думал, что играешь нами? Нет. Ты всё это время играл сам с собой. И ты проиграл всё: свои деньги, свою репутацию и остатки своей души.

– У меня есть всё! – выкрикнул Чимин, сжимая кулаки. – У меня есть власть!

– У тебя нет ничего, кроме этого холодного бетона, – Тэхён осторожно помог Чонгуку подняться. – Чонгук уходит со мной. И если ты попробуешь нас остановить, я клянусь, я уничтожу твою семью. Ты ведь знаешь, мой отец давно ждет повода, чтобы прибрать к рукам акции Паков. Ты сам дал мне этот повод.

Чимин замер. Он знал, что Тэхён не бросает слов на ветер. Ким Тэхён, «справедливый и добрый», ради Чонгука был готов стать таким же безжалостным, как и сам Чимин.

– Уходи, – прошептал Чимин, отворачиваясь к окну. – Забирай его. Он всё равно сломан. Он больше никогда не будет прежним.

– Он будет любимым, – отрезал Тэхён. – А это лечит любые раны.

Они вышли из квартиры, не оборачиваясь. Чимин остался стоять один в сиянии ночного Сеула. Он посмотрел на свои руки и вдруг почувствовал, как его начинает трясти. Он выиграл свидание, выиграл право быть рядом, выиграл тело. Но он проиграл главное – он остался в этой безупречной квартире совершенно один, в то время как внизу, на грязной стоянке, два человека поддерживали друг друга, готовые начать всё с начала.

Ставка не сыграла. Казино всегда остается в выигрыше, но в этой игре Чимин сам был и игроком, и дилером, и проигравшимся до нитки бродягой.

А Чонгук, прижимаясь к Тэхёну в такси, впервые за долгое время почувствовал, что может дышать. Боль еще была здесь, синяки еще ныли, но холод Пака Чимина больше не касался его сердца. Сказка закончилась кошмаром, но реальность, в которой Тэхён крепко держал его за руку, была куда лучше любой мечты.