← Назад к обзору

Без права на любовь

Следы на песке времени

Прошло полгода с той ночи, когда двери квартиры Пака Чимина захлопнулись за Тэхёном и Чонгуком, отрезая их от золотой клетки. Для Сеула это был лишь миг, для Чимина — вечность, проведенная в тишине, которую не могли заглушить ни самые дорогие динамики, ни шум закрытых вечеринок.

Чимин изменился. Он больше не заходил в приложения онлайн-казино, не делал ставок на спорт и не просиживал ночи напролет за покерными столами в подпольных клубах Каннама. Азарт, который раньше был его единственным топливом, выгорел дотла, оставив после себя лишь серый пепел. Теперь его единственной одержимостью оставался Ким Тэхён. Чимин преследовал его как тень: присылал анонимные цветы в университет, узнавал через подставных лиц график его прогулок, пытался столкнуться «случайно» в коридорах. Он всё еще верил, что если он станет «лучше», если он покажет Тэхёну свою преданность, тот оценит его упорство.

Чимин не понимал одного: любовь — это не ставка, которую можно перекрыть более крупной суммой.

В тот пасмурный вторник Чимин зашел в небольшое кафе на окраине города, далеко от привычных ему элитных заведений. Он искал уединения, чтобы в очередной раз пролистать фотографии в социальных сетях Тэхёна, которые тот выкладывал крайне редко.

Колокольчик над дверью звякнул, впуская его внутрь. Запах молотых зерен и свежей выпечки ударил в нос. Чимин, погруженный в свои мысли, сел за самый дальний столик в углу и, не глядя на подошедшего официанта, бросил:

– Двойной эспрессо. Без сахара.

– С-сейчас… одну минуту.

Голос. Этот голос Чимин не слышал несколько месяцев, но он узнал бы его из тысячи. Тонкий, немного дрожащий, с мягким придыханием.

Чимин резко поднял голову. Перед ним стоял Чонгук.

Он выглядел иначе. На нем был простой коричневый фартук поверх белой футболки. Волосы немного отросли и закрывали глаза. Но самое страшное было не в одежде. Чонгук, увидев, кто сидит перед ним, побледнел так сильно, что стал похож на фарфоровую куклу, которую вот-вот разобьют. Его руки, сжимавшие поднос, затряслись так сильно, что пластик жалобно заскрипел.

– Чонгук? – Чимин произнес это имя почти шепотом, чувствуя, как в груди странно кольнуло.

Чонгук сделал шаг назад, едва не опрокинув соседний стул. В его глазах отразился такой первобытный, животный ужас, какой Чимин видел только у загнанных в угол зверей. Это не было обидой. Это не было ненавистью. Это был чистый, концентрированный страх человека, который помнит вкус собственной крови на ковре этой самой «золотой клетки».

– Я… я сейчас позову другого официанта, – пролепетал Чонгук, пятясь назад. – Извините. Пожалуйста, извините.

– Постой, не уходи! – Чимин вскочил, непроизвольно протягивая руку, чтобы поймать его за рукав.

Как только пальцы Чимина коснулись ткани его фартука, Чонгук вскрикнул и резко отпрянул, закрывая голову руками. Весь зал кафе на мгновение затих. Несколько посетителей обернулись, глядя на странную сцену.

– Не трогай меня! – голос Чонгука сорвался на хрип. – Пожалуйста, Чимин-сси, я ничего не сделал! Я просто работаю… я уйду, я прямо сейчас уволюсь, только не трогайте меня!

Чимин замер с протянутой рукой, чувствуя, как внутри него что-то обрывается. Этот крик… он был направлен не к нынешнему Чимину, а к тому монстру, которым Пак был полгода назад. Он увидел, как Чонгук сжался, ожидая удара, которого не последовало. Он увидел тонкие запястья, на которых когда-то оставлял синяки, и то, как парень судорожно сглатывает, пытаясь сдержать подступающую истерику.

– Чонгук-и… я не собирался… – Чимин опустил руку, чувствуя невыносимую тяжесть в желудке. – Я просто хотел поздороваться.

– Не надо, – Чонгук наконец опустил руки, но его всё еще била крупная дрожь. Он смотрел на Чимина снизу вверх, и в этом взгляде была такая пропасть, которую не засыпать никакими деньгами мира. – Пожалуйста, просто уходите. Тэхён скоро придет за мной… если он увидит вас здесь, он…

– Тэхён заботится о тебе? – Чимин задал этот вопрос, который должен был причинить ему боль ревности, но вместо этого он почувствовал только глухую, давящую вину.

– Он спас меня, – просто ответил Чонгук, и в его голосе на мгновение промелькнула теплота, которая тут же исчезла, когда он снова посмотрел на Чимина. – Он лечил меня, когда я не мог встать. Он учил меня заново не бояться, когда кто-то громко закрывает дверь. Вы… вы почти уничтожили меня, Чимин-сси.

Чимин смотрел на него и вдруг отчетливо, с пугающей ясностью осознал: всё это время он бегал за Тэхёном, считая его своей главной целью, своим «джекпотом». Он думал, что любовь Тэхёна — это то, что сделает его счастливым. Но сейчас, глядя на сломленного им же Чонгука, он понял, что настоящую любовь он уже держал в руках.

Чонгук ведь действительно его любил. Искренне, преданно, до самоотречения. Он прощал ему всё, он терпел боль, он замазывал синяки и продолжал улыбаться ему по утрам, пока Чимин не вытравил это из него своей жестокостью. Чимин уничтожил единственное чистое чувство, которое когда-либо было направлено лично на него, а не на его банковский счет.

– Я был идиотом, – тихо произнес Чимин, обращаясь скорее к самому себе, чем к парню перед ним.

– Вы были жестоким, – поправил его Чонгук. – Игры закончились, Чимин-сси. Здесь нет ставок. Здесь просто моя жизнь.

В этот момент дверь кафе снова открылась, и на пороге появился Тэхён. Он выглядел спокойным и уверенным, пока его взгляд не упал на столик в углу. В ту же секунду выражение его лица изменилось. Он в два шага преодолел расстояние до Чонгука и собственническим, защищающим жестом притянул его к себе, закрывая собой от Чимина.

– Что ты здесь делаешь? – голос Тэхёна был низким и угрожающим. – Я предупреждал тебя, чтобы ты не приближался к нему.

Чимин медленно поднялся. Он посмотрел на Тэхёна — на человека, которого он «любил» всё это время. И внезапно он увидел в нем не цель, а просто мужчину, который по-настоящему любит того, кто стоит за его спиной. Между ними была связь, которую Чимин никогда бы не смог имитировать своими манипуляциями.

– Я уже ухожу, Тэхён, – Чимин достал из кошелька крупную купюру и положил ее на стол, даже не глядя на номинал. – Я зашел случайно. Я не знал, что он работает здесь.

Тэхён не сводил с него напряженного взгляда, готовый к любой провокации.

– Забери свои деньги, – бросил Ким. – Нам ничего от тебя не нужно. Ни денег, ни извинений, ни твоего присутствия. Просто исчезни из нашей жизни навсегда.

Чимин посмотрел поверх плеча Тэхёна на Чонгука. Тот всё еще мелко дрожал, вцепившись в куртку Тэ, пряча лицо. Это был финал его самой большой игры. И он проиграл ее не тогда, когда Тэхён увел Чонгука из его квартиры. Он проиграл ее в тот самый момент, когда впервые решил использовать чувства влюбленного в него мальчика как разменную монету.

– Прости меня, Чонгук, – сказал Чимин, понимая, что эти слова ничего не значат и ничего не исправят.

Чонгук ничего не ответил. Он только плотнее прижался к Тэхёну, ища у него защиты от прошлого, которое воплощал в себе Чимин.

Пак вышел из кафе, чувствуя, как холодный осенний ветер бьет в лицо. Он шел по улице, не разбирая дороги, мимо сверкающих витрин и спешащих людей. В его кармане завибрировал телефон — пришло уведомление от старого знакомого из казино, приглашающего на закрытый турнир.

Чимин достал телефон и, не останавливаясь, удалил контакт.

Он понял, что азартные игры были лишь попыткой заполнить пустоту внутри. Но теперь эта пустота стала абсолютной. Он гнался за Тэхёном, думая, что это любовь, но на самом деле он просто бежал от осознания того, что он сотворил с Чонгуком.

В попытке заполучить того, кто никогда ему не принадлежал, он растоптал того, кто готов был отдать за него жизнь. И эта правда теперь будет жечь его сердце сильнее любого проигрыша.

Чимин остановился у моста через реку Хан и посмотрел на темную воду. Где-то там, в маленьком уютном кафе, Чонгук сейчас пил чай, который налил ему Тэхён, и постепенно успокаивался. Они были вместе. Они были настоящими.

А Чимин остался один в своем идеальном, дорогом и совершенно мертвом мире. Он наконец-то понял, что самая высокая ставка в жизни — это искренность. И он ее проиграл, даже не успев осознать, что она была у него на руках.

Слезы, которых он не знал уже много лет, обожгли глаза. Чимин спрятал лицо в ладонях, стоя посреди шумного города. Игра была окончена. И на этот раз у него не было возможности отыграться.