← Назад к обзору

Без заголовка

Гроза в сердце и серебро на губах

Запах озона и мокрой хвои всегда предвещал беду. В горах погода менялась стремительно: еще десять минут назад небо было ясным, а теперь тяжелые свинцовые тучи наползали на вершины, обещая не просто дождь, а настоящую бурю.

Мироку Сугияма тяжело дышала, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Она отошла от лагеря чуть дальше, чем планировала, собирая дикую мяту для чая — она знала, что Хитоши плохо спит, и хотела сделать ему сюрприз. Металлическая кружка, пристегнутая к её поясу, тихо вибрировала, улавливая отдаленные раскаты грома.

– Нужно возвращаться, – прошептала она себе под нос, сжимая в руках пучок ароматных трав.

Внезапный шорох за спиной заставил её вздрогнуть. Это не был звук ветра или лесного зверя. Это был звук шагов — легких, почти невесомых, но отчетливо человеческих.

– Ой, какая миленькая девочка! – раздался звонкий, неестественно радостный голос. – И пахнет от тебя... так вкусно. Железом и чем-то сладким. Персиками?

Мироку медленно обернулась. Сердце ушло в пятки. Перед ней, прислонившись к дереву, стояла невысокая блондинка в школьной форме с огромным шарфом, напоминающим зубастую пасть. В её руках сверкнул нож, а глаза, расширенные и безумные, светились нездоровым интересом.

– Химико... Тога? – голос Мироку дрогнул, но не от страха, а от странного узнавания.

– Ты меня знаешь! – Тога радостно подпрыгнула, взмахнув ножом. – Как приятно! А я вот тебя не знаю. Но я хочу стать тобой. Хочу выпить тебя до самого дна, чтобы понять, почему ты так ярко светишься.

– Стой, – Мироку выставила руку вперед. Металлическая кружка на её поясе сорвалась с крепления и зависла в воздухе, расплющиваясь в тонкий, острый диск. – Я не хочу с тобой сражаться. Я читала о тебе.

– Читала? – Химико наклонила голову набок, её улыбка стала еще шире и опаснее. – И что же там пишут? Что я монстр? Что я сумасшедшая?

– Что тебе было больно, – тихо ответила Мироку, делая шаг навстречу, несмотря на то, что диск из металла дрожал в воздухе. – Что твоя причуда просто хотела любви, а мир предложил тебе только клетки и осуждение.

На мгновение в глазах Тоги промелькнуло замешательство. Она замерла, нож в её руке опустился на несколько сантиметров. Но безумие, подпитываемое годами одиночества, взяло верх.

– Слишком поздно для жалости, милашка! – выкрикнула она и бросилась вперед с невероятной скоростью. – Дай мне свою кровь!

Мироку едва успела вскинуть металлический щит. Раздался резкий скрежет стали о сталь. Тога была невероятно ловкой, она двигалась как дикая кошка, нанося удары под немыслимыми углами. Мироку отступала, её жизненная сила стремительно таяла — управление металлом в таком темпе требовало колоссальной концентрации.

– Послушай меня! – кричала Мироку, уворачиваясь от очередного выпада, который распорол рукав её куртки. – Ты не должна этого делать! Есть другой путь!

– Нет другого пути! – Тога полоснула ножом, и на щеке Мироку появилась тонкая красная линия. – Есть только жажда и пустота!

Химико прикоснулась пальцем к капле крови на щеке Мироку и поднесла его к губам. Её глаза вспыхнули.

– О-о-о, какая сильная кровь... В ней столько жизни! Я хочу её всю!

Она замахнулась для решающего удара, целясь в горло. Мироку зажмурилась, понимая, что не успевает восстановить щит.

– Эй, ты.

Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Низкий, властный, пробирающий до костей.

Тога замерла. Её рука с ножом остановилась в нескольких сантиметрах от шеи Мироку. Глаза блондинки остекленели, лицо стало безэмоциональным.

– Брось нож, – приказал Хитоши Шинсо, выходя из густых зарослей. Его лицо было бледным, а взгляд — ледяным.

Нож со звоном упал на камни.

– Хоши! – выдохнула Мироку, оседая на землю. Колени больше не держали её.

Шинсо мгновенно оказался рядом, поддерживая её за плечи. Его руки заметно дрожали, хотя голос оставался твердым.

– Ты в порядке? Она успела...

– Только царапина, – Мироку схватилась за его рукав. – Хоши, не причиняй ей боли. Она... она просто больна.

– Она пыталась убить тебя, Мира! – взорвался Хитоши, оборачиваясь к застывшей Тоге. – Уходи отсюда. Иди к своим и не смей возвращаться.

– Стой! – Мироку попыталась подняться. – Химико, послушай! Я знаю, каково это — когда тебя боятся из-за крови! Я такая же! Моя причуда... она тоже требует чужих сил! Тебе не обязательно быть злодеем!

Тога, всё еще находясь под контролем, не могла ответить, но по её лицу скатилась одинокая слеза.

– Хватит, – раздался сухой голос Айзавы-сенсея. Он появился за спиной Шинсо, его шарф-захват уже был наготове. – Шинсо, отпусти её. Сугияма, назад.

– Сенсей, пожалуйста, дайте мне поговорить с ней! – взмолилась Мироку. – Она услышит, я знаю!

– Она член Лиги Злодеев, Сугияма, – отрезал Айзава, активируя причуду. Глаза его вспыхнули красным. – Здесь идет война, а не сеанс психотерапии. Шинсо, уводи её в лагерь. Сейчас же.

Хитоши, не говоря ни слова, подхватил Мироку на руки. Она пыталась сопротивляться, оглядываясь на Тогу, которую Айзава уже опутывал своими лентами.

– Химико! – крикнула она напоследок. – Ты не монстр! Помни об этом!

Но блондинка лишь дернулась, выходя из транса, и с диким, надрывным смехом исчезла в дымовой завесе, которую выпустил кто-то из её сообщников в лесу.

Путь до лагеря прошел в тяжелом молчании. Гроза всё-таки разразилась, обрушив на горы потоки ледяной воды. Хитоши донес Мироку до входа в корпус, но не отпустил её, пока они не оказались под навесом.

– Ты сумасшедшая, – наконец произнес он, опуская её на скамью. Он тяжело дышал, капли воды стекали по его фиолетовым волосам. – Ты пыталась проповедовать убийце, когда её нож был у твоего горла.

– Она не просто убийца, Хоши, – Мироку прижала руки к груди. Её трясло от холода и пережитого шока. – Она — это я, если бы у меня не было детского дома, Каяки, тебя... Она — это результат того, что герои отворачиваются от «неудобных» людей.

– И всё же, – он сел рядом и резко притянул её к себе, обнимая так крепко, что у неё перехватило дыхание. – Не смей так больше делать. Я чуть с ума не сошел, когда увидел её над тобой. Если бы я опоздал хоть на секунду...

Мироку уткнулась носом в его мокрую футболку. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце. В этом стуке было столько страха и нежности, что все слова протеста застряли у неё в горле.

– Прости, – прошептала она. – Я просто хотела помочь.

– Помоги сначала себе, – буркнул он, но не отпустил, а лишь сильнее укрыл её своей курткой.

Через пару часов буря утихла так же внезапно, как и началась. Тучи разошлись, открывая небо, которое после дождя казалось неестественно чистым и глубоким. Воздух был наполнен ароматом мокрой земли и хвои.

Они сидели на крыльце, одни. Остальные ребята были заняты проверкой периметра и обсуждением нападения Лиги.

– Посмотри, – Мироку указала на небо. – Звезды сегодня такие яркие. Как будто они умылись.

Хитоши поднял голову. Звездная пыль рассыпалась по небосводу, а Млечный Путь казался серебряной рекой, текущей между вершинами гор.

– Хоши, – тихо позвала она.

– М-м?

– Ты спас меня. Снова. И не только от Тоги, но и от моего собственного страха. Когда ты рядом, я не чувствую себя монстром. Даже когда я управляю металлом, чтобы бить, я знаю, что ты видишь во мне ту, кто хочет исцелять.

Шинсо повернулся к ней. В неверном свете луны его лицо казалось высеченным из камня, но глаза светились мягким, теплым светом.

– Ты не можешь быть монстром, Мира, – сказал он, сокращая расстояние между ними. – Монстры не плачут о врагах. И монстры не пахнут персиками и глицинией.

Мироку затаила дыхание. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Металлические перила крыльца под её рукой начали едва заметно нагреваться — её причуда откликалась на бурю эмоций внутри.

– Хоши... – выдохнула она.

– Тише, – прошептал он.

Он коснулся её щеки, там, где осталась царапина от ножа Тоги. Его большой палец нежно очертил контур ранки, а затем Хитоши медленно, словно давая ей время отстраниться, наклонился и коснулся её губ своими.

Это не было похоже на взрыв или удар молнии. Это было похоже на первый глоток горячего кофе морозным утром. На аромат персика, тающего на языке. На шелест лепестков глицинии под теплым ветром. Поцелуй был робким, почти невесомым, но в нем было столько невысказанных слов, сколько они не смогли бы произнести за годы.

Мироку закрыла глаза, отвечая на поцелуй. Весь мир — с его героями, злодеями, сражениями и страхами — перестал существовать. Остался только этот момент, запах дождя и тепло рук Хитоши. Её сердце пело, и эта песня была сильнее любого металла.

Когда они отстранились друг от друга, Хитоши не убрал руку с её щеки. Он смотрел на неё с такой неприкрытой нежностью, что Мироку захотелось расплакаться от счастья.

– Звезды, – прошептала она, глядя в его глаза. – Ты действительно моя самая яркая звезда, Хоши.

– А ты — моя тишина, – ответил он, прислоняясь своим лбом к её лбу. – Та самая тишина, в которой мне наконец-то не хочется никуда бежать.

Они сидели так долго, глядя на небо. Мироку знала, что завтра их ждут новые испытания, что Айзава-сенсей устроит им разнос за самоволку, и что Лига Злодеев всё еще где-то там, в темноте. Но теперь она знала и другое.

Она больше не была одинокой тенью. Она была будущим героем, который умеет любить даже тех, кого мир отверг. И рядом с ней был человек, который примет её любую — с кровью на руках или с металлом в сердце.

– Знаешь, – вдруг сказала Мироку, хитро прищурившись. – Я ведь так и не отдала тебе мяту. Она, наверное, совсем промокла.

Хитоши негромко рассмеялся, притягивая её к себе для нового объятия.

– Оставь её себе, Мира. У меня теперь есть лекарство от бессонницы получше любого чая.

Над горами медленно плыла луна, освещая двух подростков, которые нашли друг друга посреди хаоса. И где-то далеко, в лесной чаще, Химико Тога, стирая слезы с лица, впервые за долгое время подумала, что, возможно, в этом мире действительно есть кто-то, кто не хочет её убивать.

Но это была уже совсем другая история. А здесь, под звездным небом Юэй, начиналась новая глава — глава, написанная не кровью, а светом и надеждой.