← Назад к обзору

безумие двух сердец

Пульс безумия и капля сожаления

Боль была восхитительной. Она пульсировала в такт моему сердцу, горячая, острая, как бритва, которой полоснули по самому нерву. Каждый раз, когда машина Харли подпрыгивала на ухабах готэмских трущоб, я чувствовал, как пуля в моем колене напоминает о себе, и это заставляло меня улыбаться. Моя Харли. Моя маленькая, ядовитая куколка научилась кусаться.

Я сидел на пассажирском сиденье, откинув голову на кожаный подголовник, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за ней. Она вела машину агрессивно, с тем самым безумным блеском в глазах, который я сам в ней когда-то взрастил. Она не смотрела на меня. Ни единого взгляда в мою сторону. Только вперед, на дорогу, сжимая руль так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

– Мы на месте, – бросила она, резко затормозив у входа в одну из тех подпольных клиник, где врачи не задают вопросов, если им платят достаточно золотых зубов или пачек промокших купюр.

– О, так быстро? – я выдавил из себя смешок, чувствуя, как липкая кровь пропитала штанину до самого ботинка. – А я только начал наслаждаться нашей поездкой. Знаешь, Харлз, в тебе определенно проснулся талант каскадера.

Она проигнорировала мою шутку. Просто вышла из машины, обошла её и рывком открыла мою дверь. Её лицо было холодным, как арктический лед. Никаких слез, никаких нежных прикосновений. Она просто кивнула паре громил, выскочивших из дверей клиники с носилками.

– Забирайте его, – сказала она сухо.

Меня переложили на каталку. Я попытался схватить её за руку, поймать хотя бы тень того обожания, которое всегда было моим бесплатным бонусом, но она отступила на шаг.

– Харли, детка, ты же не уйдешь сейчас? – я приподнялся на локтях, игнорируя вспышку боли в ноге. – Мы ведь только начали наше воссоединение. У нас впереди целая ночь, полная... разрушений и веселья.

Она посмотрела на меня сверху вниз. В её глазах не было ненависти. Там было нечто гораздо худшее — безразличие, смешанное с усталостью.

– Я привезла тебя сюда только потому, что не хочу, чтобы ты сдох в моей машине и испортил обивку, Джей, – она поправила свои разноцветные хвостики. – Ты получил то, за чем пришел. Ты нашел меня. Поздравляю. А теперь — проваливай из моей жизни.

– Но Харли... – начал был я, но двери клиники уже захлопнулись за мной, отсекая её силуэт от меня.

Прошло около трех часов. Или трех веков — в этом стерильном аду время тянется, как дешевая жвачка. Какой-то косоглазый хирург выковырял из моего колена кусок свинца, бормоча извинения каждый раз, когда я начинал шипеть от боли. Я не стал его убивать. Пока что. У меня не было настроения для дешевой расправы.

Когда действие анестезии начало немного притуплять остроту ощущений, я заставил себя подняться. Колено было туго забинтовано, нога ощущалась чужой и тяжелой, но мне было плевать. Я должен был найти её. Она наверняка ждет в коридоре. Наверняка остыла, купила мне те дурацкие пончики с посыпкой и теперь сидит, болтая ногами, готовая выслушать мои грандиозные планы на завтрашний погром.

Я выковылял в приемный покой, опираясь на металлическую трость, которую «одолжил» у какого-то бедолаги в соседней палате.

– Где она? – прохрипел я, глядя на медсестру, которая в ужасе вжалась в стул.

– К-кто, мистер Джокер? – пролепетала она.

– Блондинка. Хвостики. С битой и характером, который может поджечь этот город, – я наклонился к ней, обнажая зубы в оскале. – Моя Харли.

– Она... она уехала сразу же, как вас завезли в операционную, – пискнула девчонка. – Она даже не оглянулась.

Мир вокруг меня на мгновение замер. Уехала? Просто... уехала? Без истерик? Без прощального поцелуя? Без того, чтобы проверить, выживу ли я вообще?

Я вышел на улицу. Моя машина — та самая фиолетовая красавица — стояла на месте, но Харли и след простыл. Готэмский воздух пах дождем, гарью и одиночеством. Я сел на капот, не обращая внимания на боль в ноге, и закурил.

– Харли-Харли-Харли... – прошептал я, выпуская струю дыма в серое небо. – Что же ты со мной делаешь, маленькая дрянь?

В груди заныло. Это не было физической болью. Это было то самое чувство, которое я всегда считал слабостью, атавизмом, ненужным мусором в голове психопата. Тоска. Грызущая, серая, липкая тоска. Я вспомнил, как она смеялась над моими самыми несмешными шутками. Как она заваривала мне кофе, который всегда был слишком сладким, но именно таким, как я любил. Как она смотрела на меня, когда я спал — я знал, что она смотрит, я всегда это чувствовал.

Я облажался. Я, великий и ужасный Принц Преступного Мира, совершил самую банальную ошибку в истории человечества. Я выбросил бриллиант, решив, что это просто стекляшка, которая слишком ярко блестит и мешает мне смотреть на пожары. А теперь, когда я остался в темноте, я понял, что этот блеск был единственным, что имело значение.

– Она меня бросила, – я произнес это вслух, и эти слова показались мне самой абсурдной шуткой в мире. – Харли Квинн бросила Джокера. Ха-ха. ХА-ХА-ХА!

Мой смех разнесся по пустынной улице, пугая бродячих собак. Но в этом смехе не было радости. В нем была ярость. И азарт.

Она думает, что всё кончено? Она думает, что может просто прострелить мне колено и уйти в закат, став «независимой женщиной»? О нет, дорогая. Ты сама не понимаешь, во что ввязалась.

До этого момента я искал её, потому что мне было скучно. Потому что я чувствовал собственнический инстинкт. Но теперь... теперь это стало личным. Теперь она бросила мне вызов. Она показала зубы, и, Боже мой, как же это было великолепно!

Я закрыл глаза и снова увидел её лицо в тот момент, когда она нажала на курок. Ни капли страха. Только решимость. Она переросла статус «подружки злодея». Она стала кем-то другим. И этот «кто-то другой» манил меня сильнее, чем любая власть над Готэмом.

– Ты хочешь поиграть в кошки-мышки, Харлз? – я выбросил окурок и с трудом залез на водительское сиденье. – Хорошо. Мы поиграем. Но помни: я всегда был лучшим охотником в этом лесу.

Я завел мотор. Рев двигателя отозвался в моем теле приятной вибрацией. Она думает, что я сдаюсь? Она не знает меня. Она сведет меня с ума окончательно, я это чувствую. Каждая секунда без её голоса — это пытка, которую я сам себе назначил, и я намерен прекратить эту экзекуцию.

Я найду её. Я переверну каждый склад, каждую ночлежку, каждый притон в этом проклятом городе. Я куплю ей сотню гиен, я сожгу для неё мэрию, я притащу ей голову Бэтмена на серебряном блюде, если это заставит её снова улыбнуться мне той самой, сумасшедшей улыбкой.

– ХАРЛИ МАТЬ ЕГО КВИНН! – закричал я, вдавливая педаль газа в пол. – Ты слышишь меня? Ты не избавишься от меня так просто!

Машина сорвалась с места, оставляя на асфальте черные полосы жженой резины. Колено нещадно болело, но я лишь прибавил громкость на радио. Передавали какие-то новости о беспорядках в Ист-Энде. Отлично. Готэм начинал бурлить, и я собирался возглавить этот хаос.

Она теперь не та робкая птичка, что заглядывала мне в рот. Она — хищница. И это делает игру только интереснее. Она прострелила мне ногу, чтобы я не мог за ней бежать? Глупая девочка. Я буду ползти за ней, если понадобится. Я буду выгрызать себе путь к её сердцу, даже если мне придется превратить его в руины.

– Ты моя, Харли, – прошептал я, маневрируя между машинами. – Ты всегда была моей. И ты сама это знаешь. Ты просто забыла, каково это — гореть вместе со мной. Ничего, я напомню.

Я чувствовал, как внутри меня закипает нечто новое. Не просто жажда контроля, а жгучее, болезненное желание быть признанным ею. Не как хозяин, а как... равный? Нет, это слово не подходило. Как соучастник её безумия.

Я дотянусь до неё. И когда я это сделаю, я не буду просить прощения. Я просто покажу ей, что мир без нас двоих — это скучная, серая дыра, недостойная нашего присутствия.

– Берегись, Готэм, – усмехнулся я, глядя в зеркало заднего вида на свои безумные глаза. – Папочка вернулся в игру. И в этот раз правила устанавливает не он. В этот раз правил вообще нет.

Я выехал на мост, ведущий к центру города. Впереди светили огни казино и небоскребов, но я видел только её — её разноцветные волосы, её дерзкий взгляд и дымящийся ствол пистолета.

Это будет самая грандиозная охота в моей жизни. И я не успокоюсь, пока моя Королева снова не займет свое место на троне из костей и пепла. Даже если для этого мне придется позволить ей прострелить мне второе колено.

– Я иду за тобой, Харлз, – прошептал я в пустоту салона. – И поверь мне, тебе это понравится.