← Назад к обзору

біль

Глава 1: Пробуждение в пустоте

Кан Тэхён очнулся от глубокого, неестественного сна. Голова раскалывалась от тупой боли, словно по ней проехался грузовик. Горло было пересохшим, а тело казалось чужим, тяжелым и непослушным. Он попытался пошевелиться, но каждая мышца отзывалась ноющей болью. Медленно, с трудом, он открыл глаза.

Вокруг царил полумрак. Мягкий свет пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в приглушенные, серые тона. Он лежал в своей спальне – огромной, роскошной, но такой чужой. Потолок, украшенный лепниной, казался бесконечно далеким. Запаха запеченной утки и вина больше не было, только легкий, почти неуловимый аромат антисептика.

Он попытался вспомнить, что произошло. Обрывки воспоминаний всплывали в сознании, как осколки разбитого зеркала. Ужин. Гости. Телевизор. Диктор. Хан Джисон…

Резкий, пронзительный приступ горя пронзил его, заставляя задохнуться. Джисон. Его Джисон. Мертв. Слова диктора эхом отдавались в его голове, причиняя физическую боль. Он почувствовал, как слезы снова начинают подступать к глазам, жгучие и бессильные.

– Джисон… – прошептал он, и голос его был хриплым и надтреснутым.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Чонгук. Он был одет в строгую домашнюю одежду – темные брюки и свободную рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы. Его волосы были слегка растрепаны, что придавало ему более расслабленный вид, чем обычно. В руках он держал поднос с чашкой чая и тарелкой с тостами.

– Тэхён, ты очнулся, – сказал Чонгук, его голос был непривычно мягким, лишенным обычной строгости. В его глазах читалось беспокойство. – Как ты себя чувствуешь?

Кан Тэхён отвернулся, не желая встречаться с ним взглядом. Он не хотел видеть никого. Особенно Чонгука. Особенно сейчас. Вся его ярость, вся боль, вся обида на несправедливость этого мира были направлены на тех, кто пытался его контролировать, на тех, кто был частью той жизни, которая так ему опротивела.

– Оставь меня в покое, – прохрипел Кан, сжимая кулаки под одеялом.

Чонгук поставил поднос на прикроватный столик и присел на край кровати. Он не обратил внимания на резкость Кана, его взгляд был прикован к бледному, измученному лицу мужа.

– Тебе нужно поесть, – сказал он, – и выпить воды. Ты потерял сознание, и доктор сказал, что это было нервное истощение.

– Доктор? – Кан Тэхён усмехнулся, но это была горькая, безрадостная усмешка. – Конечно. Все в этом доме должно быть под контролем. Даже мои чувства.

– Тэхён, – голос Чонгука стал чуть тверже, – я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должен взять себя в руки.

– Взять себя в руки? – Кан резко повернулся к нему, его глаза горели отчаянием и гневом. – Как я могу взять себя в руки, когда мой… мой единственный друг… мертв?! Вы понимаете это?! Вы хоть что-нибудь понимаете?!

Чонгук молчал, его лицо было непроницаемым. Он смотрел на Кана, и в его глазах, казалось, отражалась какая-то внутренняя борьба.

– Нет, – продолжил Кан, его голос дрожал. – Вы никогда ничего не понимали. Вы всегда смотрели на Джисона как на "уличного гонщика", на "плохое влияние". Но он был единственным, кто видел меня. Не наследника, не боксера, не вашу… вашу собственность. Просто меня.

Слезы текли по щекам Кана, но он не пытался их остановить. Он чувствовал себя обнаженным, уязвимым, и это только усиливало его ярость.

– Мне жаль, Тэхён, – наконец произнес Чонгук. Его голос был низким, почти шепотом. – Я знаю, что он был тебе дорог.

– Знаешь? – Кан Тэхён рассмеялся, истерично и надрывно. – Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, что такое потерять того, кто был для тебя всем! Ты не знаешь, что такое быть запертым в этом чертовом доме, где каждый твой шаг расписан, где каждое твое слово контролируется!

В этот момент в комнату вошел Ким Тэхён. Он был одет так же, как и Чонгук, и выглядел таким же уставшим. Его взгляд сразу же остановился на плачущем Кане, а затем на Чонгуке.

– Как он? – спросил Ким Тэхён, его голос был тихим.

– Как видишь, – ответил Чонгук, не отрывая взгляда от Кана.

Ким Тэхён подошел к кровати и сел по другую сторону от Кана. Он протянул руку и мягко погладил его по волосам. Кан вздрогнул, но не отстранился. Прикосновение Ким Тэхёна всегда было более нежным, чем у Чонгука.

– Тэхён, мы знаем, что тебе больно, – сказал Ким Тэхён, его голос был полон сочувствия. – Мы не можем представить, что ты чувствуешь. Но мы здесь. Мы рядом.

– Вы рядом? – Кан Тэхён посмотрел на него, его глаза были красными и опухшими. – Вы были рядом, когда я нуждался в поддержке? Когда я просил вас дать мне хоть немного свободы? Когда я умолял вас оставить меня в покое? Нет. Вы всегда были заняты своими делами, своими обязанностями, своей… своей армией!

– Это нечестно, Тэхён, – сказал Чонгук, его голос стал чуть жестче. – Мы всегда старались…

– Старались что? – перебил его Кан. – Старались сделать из меня послушную куклу? Старались заставить меня забыть о том, кто я есть на самом деле?

– Мы старались обеспечить тебе безопасность, – сказал Чонгук. – Стабильность. Будущее.

– Мое будущее? – Кан Тэхён снова усмехнулся. – Мое будущее – это эта золотая клетка, в которой я сижу? Мое будущее – это жизнь, которую я ненавижу?

Наступила тишина. Тяжелая, гнетущая. Ким Тэхён продолжал гладить Кана по волосам, пытаясь успокоить его. Чонгук смотрел на него, его лицо было мрачным.

– Мы отправили людей на место аварии, – сказал Ким Тэхён, нарушая молчание. – Они выяснили все подробности.

Кан Тэхён резко поднял голову.

– И что? Что они выяснили?

– Это была нелепая случайность, – ответил Ким Тэхён. – Пьяный водитель грузовика выехал на встречную полосу. Джисон не смог увернуться. Смерть была мгновенной.

Кан Тэхён закрыл глаза, пытаясь сдержать новый приступ рыданий. Смерть мгновенная. Он представил себе Джисона, мчащегося на своем мотоцикле, свободного, счастливого. И потом… пустота.

– А его… его тело? – спросил Кан, его голос снова был едва слышен.

– Его тело доставили в морг, – ответил Чонгук. – Мы уже позаботились обо всем. Организацией похорон займутся наши люди.

– Ваши люди? – Кан Тэхён открыл глаза, и в них снова вспыхнула ярость. – Вы думаете, что можете просто… просто распоряжаться его телом, как будто он… как будто он никто?!

– Тэхён, он сирота, – сказал Ким Тэхён. – У него нет родственников. Мы хотим позаботиться о том, чтобы он был похоронен достойно.

– Достойно? – Кан Тэхён оттолкнул его руку. – Вы не понимаете! Вы не имеете права! Я его друг! Я должен быть там! Я должен все организовать!

– Ты не в состоянии, – твердо сказал Чонгук. – Ты сам это видишь.

– А кто виноват в этом?! – закричал Кан. – Вы! Вы заперли меня здесь! Вы лишили меня всего! Вы лишили меня даже возможности попрощаться с ним!

Он попытался встать, но ноги его снова не слушались. Он почувствовал головокружение, и мир снова поплыл перед глазами.

– Тэхён, успокойся, – Ким Тэхён схватил его за плечи, пытаясь удержать. – Ты только хуже себе сделаешь.

– Мне уже хуже некуда! – выкрикнул Кан, пытаясь вырваться. – Отпустите меня! Мне нужно к нему!

Чонгук встал и подошел к Кану. Его лицо было серьезным, глаза – стальными.

– Кан Тэхён, – сказал он, его голос был низким и властным. – Ты никуда не пойдешь. Тебе нужно отдохнуть. И принять то, что произошло.

– Я не приму! – Кан Тэхён посмотрел на него, его глаза были полны ненависти. – Я никогда не приму! И я никогда не прощу вам этого! Никогда!

Он почувствовал, как его снова накрывает волна темноты. Голова закружилась, и он ощутил, как теряет связь с реальностью. Последнее, что он увидел, – это обеспокоенные лица Чонгука и Ким Тэхёна, склонившихся над ним. И потом снова наступила темнота. Более глубокая, чем раньше. Темнота, которая, казалось, поглотила его полностью, утаскивая в бездну отчаяния и одиночества. Он был один. Совершенно один. И он знал, что эта боль останется с ним навсегда. Боль, которая будет жечь его изнутри, напоминая о том, что он потерял. И о том, что он ненавидит. Всех и вся.