Близнецы Эрхарт
Свет сквозь толщу вод
Спасательная батисфера Крэнгов содрогалась всем своим яйцевидным титановым корпусом. Гидравлика выла на пределе возможностей, а сквозь мутные иллюминаторы из армированного кварца было видно, как позади, в бездне Гудзона, разворачивается агония сектора «Альфа».
Колоссальный купол исследовательской станции сминало давлением многометровой толщи воды. Бетонные опоры лопались, словно сухие ветки, из разломов хлестали ослепительно-розовые фонтаны замыкающей плазмы, а вокруг разрушающейся цитадели закручивался чудовищный водоворот из ила, обломков дроидов и пузырей сжатого воздуха.
– Держитесь за поручни, если не хотите размазать мозги по переборкам! – крикнул Шионель, вцепившись побелевшими пальцами в рычаги ручного всплытия. – Автопилот сдох вместе с центральным сервером! Продуваю балласт вручную!
– Давай, жми на всю железку, гений! – взмолился Майки, прижав ладони к щекам и вжимаясь панцирем в стену капсулы. – Я слишком молод, красив и талантлив, чтобы стать рыбьим кормом на дне Нью-Йоркской гавани!
Донателло лихорадочно переключал вспомогательные клапаны рядом с пультом управления:
– Давление во внешней камере падает! Мы входим в восходящий поток! Тридцать метров до поверхности… двадцать… десять!
Мощный толчок снизу подбросил капсулу, двигатели взревели, выталкивая аппарат из цепких объятий речной глубины, и батисфера с фонтаном брызг и пены выскочила на поверхность ночного Гудзона.
Вода за стеклом сменилась клубами предрассветного тумана. Сфера тяжело закачалась на темных волнах, постепенно сбавляя инерцию, пока с глухим металлическим скрежетом не уткнулась в полусгнившие сваи заброшенного деревянного пирса на окраине промзоны Нью-Джерси.
Шионель с силой опустил аварийный рычаг. Верхний полукруглый люк с громким пневматическим пшиком распахнулся, впуская в душную, пропахшую нагретой изоляцией кабину поток свежего, обжигающе холодного утреннего воздуха.
Шурена первой выбралась наружу. Она встала на скользкие мокрые доски старого причала, жадно глотая воздух полной грудью. Ночной туман мягко стелился над гладью реки, а на востоке, над зубчатым силуэтом манхэттенских небоскрёбов, тонкой бледной полосой уже занималась заря.
Её длинная катана и короткий вакидзаси мерно покачивались на ремнях за спиной. Впервые за долгие месяцы на её плечах не лежала давящая, свинцовая тяжесть непрекращающегося кошмара.
Следом за ней из люка показался Леонардо. Он помог выбраться ослабевшему доктору Ричарду Вэнсу, в то время как Рафаэль аккуратно, словно хрупкую фарфоровую статуэтку, передал на руки подоспевшей Эйприл Элеонору Вэнс.
– Живы… – прошептала женщина, кутаясь в предложенную Донателло куртку и невидящим взором глядя на далекие огни просыпающегося города. – Мы действительно выбрались…
Ричард Вэнс медленно опустился на деревянный ящик, тяжело дыша. Его каштановые волосы с проседью были растрёпаны, лицо посерело от действия седативных препаратов, но ясный, пытливый взгляд учёного уже вернулся к нему. Он перевёл глаза с сына на дочь, а затем внимательно, без тени отвращения или слепого ужаса оглядел четверых мутантов-ниндзя.
– Невероятно… – хрипло произнёс мужчина. – Стабильная клеточная рекомбинация. Идеальный симбиоз земной фауны и антропоморфной морфологии под воздействием инопланетного мутагена. Мы с Элеонорой читали закрытые отчёты TCRI о пропавших пятнадцать лет назад образцах, но даже не предполагали…
– Папа, – Шионель опустился перед отцом на корточки и с укоризной, в которой светилась безграничная любовь, покачал головой. – Ты только что чудом не улетел в другое измерение через квантовую воронку, а первое, о чём ты думаешь – это клеточная рекомбинация?
Ричард слабо улыбнулся и положил дрожащую руку на плечо сына:
– Прости, Шион. Профессиональная деформация. Но ты прав. Главное… вы здесь. Вы спасли нас.
Шурена подошла ближе, опустилась рядом с братом и взяла мать за руку. Её изумрудные глаза блестели от непролитых слёз, но голос оставался твердым:
– Мы поклялись, что вернём вас. Чего бы это ни стоило.
– И нарушили дюжину законов физики, уголовного кодекса и банального здравого смысла по пути, – тихо добавила Элеонора, нежно проводя пальцами по щеке дочери, стирая полосу въевшейся копоти. – Мои храбрые дети…
– Кхм, прошу прощения за вторжение в столь трогательную сцену, – деликатно кашлянул Рафаэль, скрестив руки на широком панцире. – Но туман скоро рассеется, солнце поднимется, и эти доки станут слишком людными для четырех черепах размером со шкаф и двух воскресших из мертвых генетиков. Нам пора уходить под землю.
Леонардо согласно кивнул:
– Раф прав. Здесь оставаться опасно. Крэнги потеряли комплекс, но в городе полно их патрулей. Мы отведём вас в наше убежище. Там тепло, безопасно, и Донни сможет провести полную медицинскую диагностику.
– К тому же, у нас есть чай! – радостно вставил Майки. – Настоящий японский чай мастера Сплинтера! Он, правда, горький, как поражение в видеоигре, но на ноги ставит лучше любого энергетического батончика!
***
Спуск в подземные коллекторы занял меньше получаса. Донателло и Шионель по очереди поддерживали Ричарда Вэнса, который всё ещё с трудом держал равновесие, пока Эйприл и Шурена вели под руки Элеонору.
Когда тяжелые железные решётки заброшенной станции метро захлопнулись за их спинами, отсекая городской шум, тишина логова показалась учёным почти осязаемой. Мягкий золотистый свет бумажных фонарей струился по кирпичным аркам, отражаясь в спокойной воде дренажного канала.
Из глубины додзё неслышно появился мастер Сплинтер. Опираясь на посох, мудрая крыса медленно спустилась по деревянным ступеням навстречу гостям.
Ричард и Элеонора невольно замерли. В их глазах мелькнула естественная человеческая оторопь, но Сплинтер склонил голову в глубоком, исполненном абсолютного достоинства поклоне:
– Добро пожаловать под наш кров. Я – Хамато Йоши, ныне известный как Сплинтер. Для меня большая честь видеть людей, чьё мужество породило столь преданных и сильных духом детей.
Ричард Вэнс сглотнул ком в горле, выпрямился, превозмогая слабость, и ответил на поклон с искренним уважением:
– Спасибо вам, мастер Сплинтер. Ваши сыновья… они совершили невозможное. Мы в неоплатном долгу перед вашим домом.
– В этом мире нет долгов между теми, кто встал на защиту семьи, – мягко возразил Сплинтер, жестом приглашая всех пройти к низкому столу в общей комнате. – Присаживайтесь. Мои сыновья приготовят целебный настой из корней имбиря и женьшеня, а вам необходим покой.
Следующий час прошел в суете, которая, однако, была наполнена удивительным уютом. Донателло в своей лаборатории брал пробы крови у четы Вэнс, сверяя показатели на голографических экранах и тихо переговариваясь с Шионелем о способах быстрого выведения остаточных токсинов Крэнгов.
Майки возился на кухне, с грохотом роняя кастрюли и пытаясь испечь «триумфальную пиццу», но под строгим взглядом Эйприл всё же сдался и ограничился завариванием травяного сбора в глиняном чайнике.
Шурена сидела на деревянном помосте додзё, скрестив ноги по-турецки. Её клинки лежали рядом на куске чистой хлопковой ткани. Девушка методично, круговыми плавными движениями протирала сталь специальным маслом, стирая микроскопические следы озона и чужеродного металла.
Леонардо тихо подошёл сбоку, держа в руках две керамические пиалы с дымящимся чаем.
– Не помешаю? – спросил он, присаживаясь рядом на край помоста.
– Ты в своём доме, Лео, – чуть заметно улыбнулась Шурена, не прерывая работы. – Ты не можешь здесь помешать.
Лидер черепах протянул ей пиалу. Шурена отложила ткань, приняла чай обеими руками и вдохнула терпкий пар.
– Они в безопасности, – тихо произнёс Леонардо, глядя сквозь дверной проём на то, как её родители сидят на старом диване, укрытые пледами, и о чем-то негромко беседуют с мастером Сплинтером. – Твой отец уже спорит с Донни по поводу термодинамических свойств кристаллов пришельцев. А мама… она просто не сводит глаз с тебя и Шионеля.
– Знаю, – Шурена сделала глоток, и тепло напитка мягко прокатилось по телу, снимая остатки боевого напряжения. – Это странное чувство. Полгода я просыпалась каждую ночь с одной-единственной мыслью: где они? Живы ли? Не опоздала ли я? Мой меч был моим продолжением, потому что без него я чувствовала себя абсолютно беспомощной.
Она опустила глаза на свои ладони – сбитые костяшки, мозоли от рукояти меча.
– А теперь… бой окончен. И я вдруг поняла, что не знаю, как жить нормальной жизнью. Как просто ходить в школу, пить кофе по утрам, болтать о пустяках… пока над городом висит эта розовая чума.
Лео задумчиво посмотрел на свое отражение в темном чае:
– Мы никогда не знали нормальной жизни, Шурена. С самого момента нашего появления на свет мы были вынуждены прятаться в этих туннелях. Наш отец учил нас быть ниндзя не для того, чтобы мы стали орудием мести или убийства. Он учил нас защищать. Защищать тех, кто не может постоять за себя сам.
Он повернулся к ней, и его синяя маска качнулась:
– Ты спасла своих родителей. Ты вернула семью. Это великая победа. Но то, что ты чувствуешь сейчас – это не пустота. Это ответственность. Ты увидела изнанку этого мира. И ты больше никогда не сможешь закрыть на неё глаза.
– Ты чертовски проницателен для огромной черепахи, Леонардо, – усмехнулась девушка, и в её зеленых глазах мелькнули озорные искорки.
– Это всё уроки сэнсэя, – скромно отозвался Лео. – Он заставляет нас медитировать часами. В какой-то момент начинаешь понимать даже движение пылинок в воздухе.
– Эй, философы с холодным оружием! – в додзё заглянул Рафаэль, держа в руке тарелку с криво нарезанными ломтиками яблок. – Хватит соревноваться в мудрости. Майки всё-таки умудрился сжечь одну сторону своей кулинарной катастрофы, но съедобная часть пока держится. Если вы не придёте через две минуты, я скормлю вашу долю Донни. Он за своими микроскопами вообще забыл, что органическим существам нужно есть.
Шурена поднялась на ноги, одним плавным движением закрепив ножны за спиной.
– Иду, Раф. Не смей трогать яблоки, они мне нравятся больше твоих шуток.
– Ха! Шутки у меня отменные, спроси любого дроида в Гудзоне, – фыркнул Рафаэль, но посторонился, пропуская её вперед.
В общей комнате царило оживление. Шионель с восторгом размахивал куском пиццы, объясняя Эйприл устройство перехваченного коммуникатора:
– Понимаешь, если соединить твой веер с микро-антенной, ты сможешь глушить радиосвязь Фут в радиусе двадцати метров просто при взмахе! Это же идеальное тактическое оружие!
– Шион, ради всего святого, не превращай оружие девочки в ходячую радиоглушилку, – с мягким укором покачала головой Элеонора Вэнс, но в её голосе звучала неподдельная гордость за сына.
Ричард Вэнс отставил пустую чашку и посмотрел на подошедших Лео и Шурену. Лицо учёного стало серьёзным:
– Дети, Леонардо… нам нужно обсудить наше будущее. Комплекс под рекой уничтожен, но TCRI продолжает функционировать. В городе остались сотни агентов Крэнгов. Наш дом скомпрометирован. Если мы просто вернёмся к прежней жизни, нас снова выследят в течение сорока восьми часов.
Шионель опустил руку с пиццей, его улыбка угасла:
– У нас есть конспиративная квартира в Квинсе, но её ресурсы ограничены…
– Нет, – твердо произнёс мастер Сплинтер, входя в круг света. – Конспиративные квартиры в черте города – ненадежное убежище против врага, обладающего технологиями орбитального слежения.
Старый мастер повернулся к Эйприл:
– Дитя моё, старая ферма твоей семьи в Нортгемптоне всё ещё пустует?
Глаза Эйприл расширились от догадки:
– Ферма О’Нилов в лесах за городом! Конечно! Там глухие места, кругом километры густого леса, нет никаких коммуникаций, по которым Крэнги могли бы засечь электрические всплески! Мой отец часто уезжал туда, когда хотел скрыться от всего мира. Там идеальное укрытие!
Ричард и Элеонора переглянулись.
– Но это же… так далеко от Нью-Йорка, – тихо сказала мать, глядя на своих детей. – А как же вы? Шурена, Шионель…
Шурена сделала шаг вперёд. Её рука непроизвольно легла на эфес вакидзаси на поясе. Она посмотрела прямо в глаза родителям – открыто, честно и непоколебимо.
– Мы поедем с вами, – твердо произнесла девушка. – Мы поможем вам обустроиться, наладим систему безопасности по периметру фермы, Шионель установит защитные экраны. Мы убедимся, что вы в полной безопасности.
Она на мгновение замолчала, переведя взгляд на четверых братьев в масках и старого мастера-крысу:
– Но потом… мы вернёмся в этот город.
– Шурена… – вздохнула мать, прижав ладонь к груди.
– Мама, послушай, – заговорил Шионель, и в его голосе прозвучала та же зрелая, взрослая уверенность, что и у сестры. – В секторе «Альфа» я скачал терабайты зашифрованных данных TCRI. У них здесь десятки баз, подземных лабораторий, складов мутагена. Они не оставят Землю в покое. Если мы просто спрячемся в лесу и закроем глаза, рано или поздно они придут за всеми нами. Мы не можем бросить ребят одних. Мы – часть этой войны.
Ричард Вэнс долго смотрел на своих повзрослевших детей. Он видел в них не тех испуганных подростков, которых он запер в экранированном подвале полгода назад. Перед ним стояли сформировавшиеся личности – ученый с острым умом и бесстрашная воительница, готовые защищать свой дом.
Мужчина тяжело поднялся с дивана, подошел к сыну и дочери и крепко обнял их обоих за плечи.
– Ваш дедушка гордился бы тобой, Шурена, – тихо сказал отец. – А я… я горжусь вами обоими. Если вы выбрали этот путь – мы не станем вас удерживать. Только пообещайте, что будете беречь друг друга.
– Всегда, пап, – улыбнулся Шионель, прижавшись к отцовскому плечу.
– Мы позаботимся о них, доктор Вэнс, – произнёс Леонардо, положив трехпалую руку на грудь в знак нерушимой клятвы. – Клан Хамато защищает своих друзей. Отныне Шурена и Шионель – часть нашей семьи.
– И вообще, у нас для них уже есть пара крутых ниндзя-прозвищ! – радостно подал голос Майки. – Например, «Зеленоглазый вихрь» и «Шоковый парень»! Или «Клинки-близнецы»! Раф, ну скажи, что «Клинки-близнецы» звучит эпично!
– Звучит так, будто ты пересмотрел комиксов про космопиратов, Майки, – беззлобно проворчал Рафаэль, однако уголки его губ дрогнули в редкой теплой улыбке.
Сплинтер подошёл к близнецам и положил свои сухие ладони им на плечи:
– Путь воина полон терний и утрат, дети мои. Но сегодня вы доказали, что истинная сила рождается не из жажды мести, а из любви к тем, кто вам дорог. Пусть этот свет всегда направляет ваши клинки и ваши помыслы.
Шурена опустила голову в глубоком поклоне:
– Спасибо, мастер Сплинтер. Мы не подведём.
***
Несколько часов спустя, когда город за окнами окончательно проснулся, а улицы Манхэттена заполнились гулом машин и спешащими прохожими, у дальнего выезда из подземных дренажных тоннелей на севере города остановился неприметный темно-синий фургон с затонированными стёклами. Эйприл лично вызвалась отвезти родителей близнецов на ферму в Нортгемптон, используя старые маршруты своего отца, минующие платные трассы с камерами слежения.
Прощание у броневика было коротким, но наполненным теплом.
– Береги себя, дочка, – Элеонора крепко поцеловала Шурену в лоб, а затем обняла Шионеля. – И не забывай нормально питаться. Никакой холодной пиццы из канализации, слышишь?
– Обещаю, мам, – рассмеялся парень, поправляя сумку с жесткими дисками.
– Шион, датчики периметра я активирую, как только прибудем на место, – Ричард пожал руку сыну крепким мужским рукопожатием. – Держи со мной связь только по резервному квантовому каналу, который мы настроили с Донателло.
– Так точно, шеф, – подмигнул парень.
Фургон мягко тронулся с места, шурша шинами по мокрому гравию, и вскоре растворился в плотном утреннем потоке на шоссе, увозя супругов Вэнс в безопасную лесную глушь.
Шурена и Шионель стояли на краю моста над водосборным каналом, провожая машину взглядом. Ветер с севера трепал их каштановые волосы, принося запах мокрых листьев и свежести.
Позади них, из глубокой тени под арочным пролётом, неслышно выросли четыре силуэта.
– Ну что, напарники? – раздался сзади голос Рафаэля. Черепаха крутила в пальцах верный сай. – Отпустили предков на пенсию?
Шурена повернулась к братьям. Её лицо было спокойным, а зеленые глаза сияли кристальной чистотой. Она поправила рукояти катаны и вакидзаси за спиной:
– Они в безопасности. А у нас впереди много работы.
– Шионель, ты успел расшифровать файл с меткой «Проект Манхэттен»? – деловито поинтересовался Донни, подходя ближе и держа наготове свой чехол-фон.
– Обижаешь, фиолетовый, – ухмыльнулся парень, доставая свой модернизированный планшет. – У Крэнгов три склада с мутагеном на Бруклинской верфи и мобильный перерабатывающий завод под Центральным парком. Они планируют новую переброску в конце недели.
– Значит, у нас есть три дня на подготовку, – подвёл итог Леонардо. Он шагнул вперед, встав плечом к плечу с Шуреной. – Донни и Шионель займутся техническим оснащением и разработкой нейтрализатора. Мы с Рафом, Майки и Шуреной отработаем групповые связки в додзё. Нам нужно подтянуть твою защиту от фланговых атак, Шурена.
– С удовольствием преподам тебе пару уроков парирования, Лео, – с легкой улыбкой парировала девушка. – Посмотрим, чьи клинки окажутся быстрее.
– О-о-о, намечается битва титанов! – воскликнул Майки, запрыгивая на перила моста и балансируя на одной ноге. – Четыре меча против двух! Кто победит? Ставлю свой десерт на то, что победителя определит лучшая пицца города!
– Майки, слезь с перил, пока я тебе шею не свернул, – беззлобно рявкнул Раф, но в его глазах плясали веселые черти.
Шесть теней замерли на мгновение на границе света и тьмы. Город внизу жил своей обычной, суетливой жизнью, не подозревая, какие бури бушевали в его подземных недрах прошлой ночью и какие битвы ещё ждали впереди.
Но теперь эта тьма больше не была пугающей. В ней горел чистый зелёный огонь решимости, звенела безупречная сталь парных клинков и бились в унисон сердца тех, кто нашел друг в друге новую, нерушимую семью.
– Уходим в тени, – скомандовал Леонардо.
И они синхронно скользнули вниз, растворяясь в прохладном полумраке подземного лабиринта Нью-Йорка навстречу новым сражениям.