← Назад к обзору

Блум и трикс

Искушение властью и шелк подчинения

Возвращение в Алфею не было похоже ни на один из прежних визитов Блум. Когда над горизонтом показались розовые башни школы, небо над ними внезапно потемнело, окрашиваясь в багровые тона. Огромная тень драконьих крыльев накрыла внутренний двор, заставляя студентов и преподавателей в ужасе задрать головы.

Блум приземлилась в самом центре площади, подняв облако пыли и магических искр. Её приземление было тяжелым, властным — земля вздрогнула под весом её новой формы. По бокам от неё, едва касаясь носками сапог земли, парили Трикс. На них были новые наряды, созданные Стеллой: облегающие платья из «живого» темного шелка, который, казалось, дышал в такт их движениям. На шеях каждой ведьмы сияли золотые ошейники-гривны, инкрустированные рубинами в форме капель крови — магические стабилизаторы, соединявшие их ауры с Блум.

Толпа студентов расступилась, пропуская директрису Фарагонду и Гризельду. Лицо пожилой феи было бледным, но взгляд оставался проницательным.

– Блум... – выдохнула Фарагонда, поправляя очки. – Мы слышали о событиях в Домино, но увидеть это своими глазами... Это превосходит все ожидания.

Блум расправила крылья, и их размах заставил Гризельду инстинктивно схватиться за стек. Хвост Блум медленно описал дугу, едва не задев ближайшую колонну.

– Директриса, – голос Блум теперь обладал такой силой, что окна верхних этажей жалобно зазвенели. – Я вернулась не для того, чтобы просить разрешения. Я здесь, чтобы занять своё место. И привести с собой тех, кто теперь является моей неотъемлемой частью.

Фарагонда перевела взгляд на Трикс. Айси стояла по правую руку от Блум, её лицо выражало холодное высокомерие, но пальцы, вцепившиеся в край плаща Блум, выдавали её истинное состояние. Она была натянута, как струна, готовая в любой момент сорваться или подчиниться первому же жесту своей госпожи.

– Трикс в стенах Алфеи? Блум, это безумие! – Гризельда сделала шаг вперед, её лицо покраснело от возмущения. – Они преступницы, они пытались уничтожить школу!

Блум медленно повернула голову к Гризельде. Её золотые глаза сузились до тонких щелочек.

– Они — мои, – просто сказала она, и в этом коротком предложении было больше угрозы, чем в самом яростном заклинании. – Любое действие против них будет расценено как нападение на меня лично. Вы хотите проверить, выстоит ли Алфея против ярости Дракона, который больше не сдерживает себя моралью смертных?

Гризельда осеклась, подавленная этой первобытной мощью. Фарагонда же лишь печально улыбнулась.

– Сила Огня всегда ищет баланс, Блум. Если ты нашла его в объединении со своими противоположностями... что ж. Мы выделим вам отдельные покои в восточной башне. Но помни: ответственность за их действия лежит на тебе.

– Они не сделают ни шага без моего приказа, – Блум хищно улыбнулась, обнажая клыки. – Пойдемте. Нам нужно обустроиться.

Вечер в восточной башне был пропитан предвкушением. Блум настояла на том, чтобы их комнаты были объединены в один огромный зал, лишенный лишних перегородок. В центре стояла массивная кровать, застеленная мехами и тяжелым бархатом.

Блум сидела в кресле, наблюдая, как Трикс распаковывают свои немногие вещи. Она чувствовала их возбуждение — возвращение в Алфею в качестве победительниц, под защитой самого могущественного существа в Магиксе, пьянило их.

– Подойдите ко мне, – приказала Блум.

Ведьмы послушно приблизились. Дарси опустилась на колени у её ног, положив голову на чешуйчатое колено феи. Сторми и Айси встали по бокам.

– Вам страшно здесь находиться? – Блум провела когтем по золотому ошейнику Айси.

– Здесь всё пахнет пылью и скучными правилами, – прошипела Айси, но её глаза лихорадочно блестели. – Но осознание того, что все эти феи дрожат от одного нашего присутствия рядом с тобой... это лучше любого наркотика.

– Ты сделала нас королевами теней, Блум, – прошептала Дарси, лаская её хвост. – Мы ненавидели это место, но теперь оно — наша игровая площадка. Потому что ты — её хозяйка.

Блум резко притянула Сторми к себе, заставляя ведьму сесть к ней на колени.

– Вы должны понимать, что свобода, которую я вам даю, имеет цену, – Блум впилась зубами в мочку уха Сторми, заставляя ту вскрикнуть от смеси боли и наслаждения. – В стенах этой школы вы будете образцом покорности мне. Я хочу, чтобы каждый видел: Трикс, великие и ужасные, склоняются перед Огнем Дракона.

– Мы и так склоняемся, – выдохнула Сторми, её руки запутались в волосах Блум. – Ты клеймила нас. Ты заполнила нас своим жаром. У нас нет воли, отдельной от твоей.

Блум довольно заурчала. Она чувствовала, как её собственное возбуждение нарастает. Драконья суть требовала не просто обладания, а постоянного подтверждения своей власти.

– Снимите платья, – скомандовала она.

Ведьмы повиновались без малейшего колебания. Шелк соскользнул с их тел, открывая взору Блум их совершенную кожу, на которой всё еще виднелись следы вчерашних ласк и наказаний. В полумраке башни их метки на шеях светились, как угли в камине.

Блум поднялась, её крылья зашуршали, создавая небольшой вихрь. Она подошла к Айси и, обхватив её за шею, прижала к стене.

– Ты была самой гордой, Айси, – прорычала Блум, глядя ей в глаза. – Твой лед всегда пытался потушить моё пламя. Скажи мне... что ты чувствуешь сейчас, когда я внутри твоих мыслей, внутри твоей магии?

– Я чувствую... – Айси прерывисто вздохнула, её зрачки расширились. – Я чувствую, как мой лед тает и превращается в пар. Я хочу, чтобы ты сожгла меня дотла, Блум. Хочу принадлежать тебе так, чтобы от меня самой ничего не осталось.

Блум не ответила словами. Она впилась в губы Айси яростным поцелуем, одновременно запуская руки в волосы Дарси и Сторми, которые прижались к ней сзади. Это была оргия власти и страсти, скрытая от всего мира за толстыми стенами башни.

В ту ночь Алфея не спала. Студенты слышали странные звуки, доносившиеся из восточной башни: то ли раскаты грома, то ли рычание зверя, то ли крики, в которых боль невозможно было отличить от экстаза.

На следующее утро Блум появилась в столовой Алфеи в сопровождении своих ведьм. Она выглядела посвежевшей и сияющей, её чешуя переливалась на солнце, а в каждом движении чувствовалась абсолютная уверенность. Трикс следовали за ней, их походка стала более плавной, почти кошачьей. Они больше не смотрели на студентов с ненавистью — теперь в их взглядах читалось лишь бесконечное превосходство и сытое удовлетворение.

Стелла, сидевшая за столом Винкс, помахала им рукой.

– Эй, горячая компания! Садитесь к нам!

Блум заняла место во главе стола, и Трикс тут же расположились по бокам.

– Ну как первая ночь в Алфее? – спросила Муза, хитро прищурившись. – Стены башни выдержали?

Блум усмехнулась, принимая из рук Дарси чашку кофе.

– Башня крепкая. Но боюсь, Гризельде придется обновить заклинания звукоизоляции.

Винкс рассмеялись, и даже Трикс позволили себе легкие улыбки.

– Знаешь, Блум, – Лейла серьезно посмотрела на подругу. – Мы все видим, как ты изменилась. И мы рады, что ты... нашла себя. Но что ты будешь делать дальше? Магикс не ограничивается Алфеей. Облачная Башня, Красный Фонтан... слухи распространяются быстро.

– Пусть распространяются, – Блум откинулась на спинку стула, её хвост лениво обвился вокруг ножки стола. – Я планирую визит в Красный Фонтан. Хочу лично убедиться, что все специалисты понимают: старые союзы расторгнуты. И что Эраклион больше не имеет на меня никаких прав.

– О, это будет шоу! – воскликнула Стелла. – Я обязательно должна быть там. Представляю лицо Брендона, когда он увидит тебя в этом образе.

– Брендон — верный друг, – мягко заметила Блум. – Но он служит короне Эраклиона. Я хочу, чтобы он и остальные знали: моя корона теперь горит ярче любой другой.

В этот момент в столовую вошел профессор Палладиум. Он выглядел обеспокоенным.

– Блум, Фарагонда просит тебя зайти в её кабинет. Прибыли гонцы из Красного Фонтана. И... они не одни.

Блум поднялась, её глаза вспыхнули золотом.

– Что ж, кажется, аудиенция начнется раньше, чем я планировала. Айси, Дарси, Сторми — за мной.

Когда они вошли в кабинет директрисы, там уже находился Саладин и несколько высокопоставленных специалистов в тяжелых доспехах. Среди них стоял и Брендон, его лицо было бледным и выражало глубокую печаль.

– Блум... – Саладин поднялся, опираясь на свой посох. – Мы получили известия об инциденте со Скаем. Эраклион в ярости. Они требуют выдачи Трикс и твоего возвращения для... «очищения» от влияния темной магии.

Блум издала короткий, лающий смех.

– Очищения? – она сделала шаг вперед, и её крылья с силой ударили по воздуху, сбрасывая несколько книг с полок. – Они хотят очистить Дракона от его пламени? Саладин, вы мудрый человек. Передайте совету Эраклиона: если они сделают еще хоть один шаг в мою сторону, я превращу их золотые города в груды пепла.

– Блум, остановись! – Брендон вышел вперед, его голос дрожал. – Скай поступил подло, мы все это признаем. Но ты... ты связалась с ведьмами! Ты превращаешься в то, с чем мы боролись годами! Посмотри на себя!

Блум подошла к Брендону вплотную. Она была выше его на голову благодаря рогам и своей новой стати.

– Я смотрю на себя, Брендон, и впервые вижу истину. Я не фея, которую нужно спасать. Я — сила, которая создает и разрушает миры. И эти ведьмы... – она притянула Айси к себе за талию. – Они единственные, кто принял мою тьму так же легко, как и мой свет. Скай хотел владеть моим телом. Я же владею их душами. Почувствуй разницу.

Она провела рукой по воздуху, и перед специалистами возникла проекция: Скай в темнице, его лицо, искаженное страхом и похотью, и его мысли, обнаженные магией Домино.

– Вот ваш принц, – холодно произнесла Блум. – Он хотел использовать Хранительницу Огня как племенную кобылу для усиления своей династии. Это ли благородство, о котором вы так часто говорите в Красном Фонтане?

Саладин опустил голову.

– Мы не знали о его истинных намерениях, Блум. Но закон Магикса един для всех.

– Тогда я создам свой закон, – Блум расправила крылья, её аура заполнила весь кабинет, заставляя специалистов отступить к дверям. – Отныне Трикс находятся под моим протекторатом. Любой вызов им — это вызов мне. И передайте королю Эраклиона: если он хочет войны, он её получит. Но это будет последняя война в истории его королевства.

Специалисты ушли, подавленные и напуганные. Саладин задержался на пороге, бросив долгий взгляд на Блум.

– Ты выбрала опасный путь, дитя. Дракон внутри тебя может поглотить всё, что тебе дорого.

– Или он может создать нечто прекрасное, – ответила Блум, глядя на своих ведьм. – Нечто, чего этот мир еще не видел.

Когда они остались одни, Блум устало опустилась в кресло Фарагонды. Директриса молча наблюдала за ней.

– Ты действительно готова к войне, Блум? – тихо спросила она.

– Я готова защищать своё, – Блум закрыла глаза. – Скай думал, что я — трофей. Я докажу ему, что я — хищник.

Айси подошла к ней сзади и начала массировать её плечи, её холодные пальцы приятно остужали разгоряченную кожу.

– Мы с тобой, Блум, – прошептала ведьма льда. – До самого конца. Пусть весь мир ополчится на нас. Мы сожжем его вместе.

Дарси и Сторми присели у её ног, создавая кольцо защиты и преданности. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском магического пламени, которое теперь всегда горело в глазах Блум.

Она знала, что впереди трудные времена. Она знала, что её друзья из Винкс могут не выдержать этого напряжения. Но глядя на своих ведьм, на их метки, сияющие на шеях, она чувствовала непоколебимую уверенность. Она была Драконом. Она была Хозяйкой. И её пламя только начинало разгораться по-настоящему.

– Завтра, – произнесла Блум, открывая глаза, в которых не осталось и следа человеческой слабости. – Завтра мы отправимся в Облачную Башню. Мне нужно поговорить с Гриффин. Пора объединить все силы Магикса под одним знаменем. Моим знаменем.

Трикс ответили ей согласным хором голосов. Они были готовы. Они были её легионом, её страстью и её искуплением. И Магикс еще не знал, что его ждет величайшее преображение в истории.

Ночь снова опустилась на Алфею, но в восточной башне свет не гас до самого рассвета. Блум праздновала свою победу, упиваясь властью над телами и душами тех, кто когда-то был её врагами. В каждом поцелуе, в каждом укусе, в каждом стоне она находила подтверждение своей новой истины: любовь и собственность — это две стороны одной медали, выкованной в самом сердце Великого Дракона. И теперь эта медаль принадлежала ей одной.