← Назад к обзору

Блум и трикс

Оковы судьбы и пепел амбиций

Утро в Облачной Башне всегда было серым, пропитанным запахом сырости и старых свитков, но сегодня воздух здесь буквально вибрировал от напряжения. Горгульи на карнизах, казалось, вжимались в камень, чувствуя приближение силы, превосходящей их мрачное воображение. Когда в главном зале материализовался вихрь из черного пламени и золотых искр, молодым ведьмам-первокурсницам пришлось зажмуриться от невыносимого жара.

Блум вышла из огня первой. Её драконий облик стал еще более выразительным: чешуя на скулах мерцала, словно расплавленный рубин, а огромные крылья, сложенные за спиной, слегка подергивались, выдавая её скрытую мощь. По бокам от неё, словно почетный караул, шли Трикс. На их бледных шеях, поверх магических ошейников, отчетливо виднелись багровые метки — печати владения, которые Блум обновила перед самым вылетом.

Директриса Гриффин стояла на возвышении, сложив руки на груди. Её острый взгляд скользнул по Блум, задержался на рогах и крыльях, а затем переместился на её бывших учениц.

– Я ожидала многого, Блум, – голос Гриффин эхом разнесся под сводами зала. – Но увидеть тебя в роли госпожи тех, кто клялся уничтожить тебя... Это иронично даже по меркам темной магии.

Блум сделала шаг вперед, и пол под её ногами жалобно скрипнул. Её хвост с силой ударил по камню, выбивая сноп искр.

– Ирония — удел слабых, Гриффин, – Блум вскинула голову, и её золотые глаза вспыхнули. – Я пришла не за шутками. Я пришла за союзом. Магикс стоит на пороге войны, которую развяжет Эраклион и их сторонники, ослепленные страхом перед моей силой. Я хочу, чтобы Облачная Башня знала: либо вы со мной, либо вы — пепел под моими ногами.

Гриффин усмехнулась, спускаясь по ступеням.

– Ты угрожаешь мне в моем собственном доме? Трикс уже пробовали это, и посмотри, где они теперь.

Айси сделала шаг вперед, её глаза сверкнули холодным огнем, но она не смела заговорить без разрешения Блум. Фея-дракон лишь слегка шевельнула пальцем, и ведьма льда тут же замерла, склонив голову в жесте абсолютной покорности.

– Они там, где и должны быть, – Блум подошла к Гриффин вплотную. – Они — часть моего пламени. Трикс нашли свою истинную природу в подчинении силе Дракона. А ты, Гриффин? Ты всё еще цепляешься за свои старые интриги, пока Эраклион собирает армию, чтобы «очистить» мир от таких, как мы?

Гриффин замолчала, её лицо стало серьезным. Она видела, что перед ней не просто рассерженная девушка, а древнее существо, осознавшее свою власть.

– Скай и его отец призвали к священному походу, – тихо произнесла директриса. – Они называют тебя «Оскверненным Пламенем». Саладин колеблется, но Фарагонда... она не сможет долго противостоять давлению Совета.

– Фарагонда мудра, но она слишком привязана к правилам, – Блум обернулась к Трикс. – Мои ведьмы знают, каково это — когда мир отворачивается от тебя. Но они также знают, что значит иметь защиту Дракона.

Она протянула руку к Дарси, и ведьма иллюзий тут же прильнула к её ладони, словно кошка. Блум грубо схватила её за подбородок, заставляя смотреть на Гриффин.

– Посмотри на неё, Гриффин. Она больше не ищет крохи силы в тенях. Она черпает её из моего сердца. Я предлагаю Облачной Башне то же самое. Покровительство. В обмен на верность.

Гриффин долго смотрела в глаза Блум, пытаясь найти там хоть каплю прежней феи из Гардении. Но видела только бесконечный огонь и жажду собственности.

– Мне нужно время, чтобы обсудить это с ковеном, – наконец произнесла Гриффин. – Но знай: если ты приведешь войну к моим дверям, ты сама будешь её останавливать.

– Я и есть война, – отрезала Блум. – Пойдемте. У нас есть еще одно дело в этом замке.

Она повела Трикс в сторону старых подземелий, где когда-то они плели свои заговоры. Ей нужно было закрепить их связь в месте, которое когда-то давало им силу. Когда они остались одни в полумраке заброшенного алтаря, Блум резко развернулась и прижала всех троих к холодной стене своими крыльями.

– Вы слышали её? – прорычала Блум, её дыхание обжигало их лица. – Они боятся. Они все боятся того, что я сделала с вами.

– Пусть боятся, – выдохнула Сторми, её руки дрожали от возбуждения. – Блум, то, как ты говорила с ней... Я никогда не чувствовала себя такой... значимой. Будучи твоей вещью, я чувствую себя сильнее, чем когда была свободной.

Блум хищно оскалилась и впилась в губы Сторми яростным поцелуем. Она кусала её, метила, заставляя ведьму стонать от боли и восторга. Затем она переключилась на Дарси, чьи иллюзии начали непроизвольно мерцать вокруг них, создавая образы танцующих теней и пламени.

– Ты моя самая хитрая тень, Дарси, – прошептала Блум, запуская когти в её волосы. – Ты будешь моими глазами в этом замке. Ты будешь нашептывать им страх перед их новой госпожой.

– Всё, что пожелаешь, моя королева, – прохрипела Дарси, выгибаясь под её руками.

Айси стояла чуть в стороне, наблюдая за ними с жадным вожделением. Она ждала своей очереди, зная, что Блум всегда оставляет самое «холодное» напоследок, чтобы согреть его своим самым жарким пламенем.

– Подойди сюда, Айси, – властно скомандовала Блум.

Ведьма льда подчинилась мгновенно. Блум сорвала с неё верхнюю часть платья, обнажая бледную кожу, на которой метка Дракона сияла багровым светом.

– Ты думала о Скае сегодня? – Блум прищурилась, и её хвост обвился вокруг талии Айси, притягивая её вплотную.

– Только с желанием увидеть, как ты вырываешь ему сердце, – честно ответила Айси. – Он посмел заявить права на то, что принадлежит только нам. Это оскорбление, которое смывается только кровью.

– Верно, – Блум впилась зубами в её шею, прямо над ошейником. Айси вскрикнула, её тело задрожало, а изо рта вырвалось облачко пара. Блум сосала её кожу, оставляя новый, еще более глубокий след. – Вы — мои. Каждая капля вашей крови, каждая ваша мысль. Если я узнаю, что кто-то из вас хотя бы на мгновение засомневался... я выжгу вашу память и оставлю только преданность.

– Нам не нужны угрозы, Блум, – Сторми опустилась на колени, обнимая бедра феи. – Мы зависимы от твоего огня. Без него мы просто пустые оболочки.

Блум чувствовала, как её собственная страсть закипает, требуя выхода. Она повалила их на старый каменный алтарь, не заботясь о комфорте. В этом сыром, мрачном месте их союз казался еще более правильным и первобытным. Она брала их по очереди, доминируя, подчиняя, заставляя каждую из них выкрикивать её имя, пока эхо не заполнило всё подземелье.

– Скажите это, – требовала Блум, её голос срывался на рык. – Кому вы принадлежите?

– Тебе! Только тебе, Блум! – кричали они в унисон, сплетаясь в единый клубок из тел и магии.

Когда шторм страсти утих, Блум стояла над ними, тяжело дыша. Её крылья были расправлены, а в глазах горело торжество. Она видела, как Трикс лежат у её ног, сломленные и одновременно возрожденные её силой. Они были её идеальным оружием, её гаремом и её армией.

– Вставайте, – произнесла она, восстанавливая дыхание. – Пора возвращаться в Алфею. Скоро прибудут послы с Эраклиона, и я хочу, чтобы они увидели нас именно такими.

Когда они вышли из подземелий, Гриффин ждала их у выхода. Она видела их растрепанный вид, горящие глаза и ту ауру собственничества, которая окутывала четверку.

– Ты сделала свой выбор, Блум, – сказала Гриффин, и в её голосе слышалось нечто похожее на уважение. – Облачная Башня не пойдет против Дракона. Мы объявим о нейтралитете, который фактически означает твою поддержку.

– Мудрое решение, – кивнула Блум.

Возвращение в Алфею было стремительным. Блум чувствовала, что время ускоряется. Скай и его отец не собирались сдаваться просто так. Они собрали коалицию из нескольких миров, убеждая их, что Блум — новая угроза, такая же опасная, как когда-то был Валтор или Три древние ведьмы.

В главном зале Алфеи собрались Винкс. Они выглядели встревоженными.

– Блум, прибыли гонцы, – Стелла подбежала к подруге. – Скай прислал официальный ультиматум. Он требует, чтобы ты явилась на суд Совета в Магиксе. В одиночку. Без своих... – она запнулась, глядя на Трикс.

– В одиночку? – Блум рассмеялась, и этот звук заставил Стеллу вздрогнуть. – Он всё еще думает, что может диктовать мне условия.

Она развернула свиток, принесенный гонцом. Там, под золотой печатью Эраклиона, были написаны слова о «спасении души» и «справедливом суде».

– Он хочет заманить меня в ловушку, – Блум сжала свиток, и тот мгновенно вспыхнул черным пламенем, превращаясь в пепел. – Он надеется использовать блокирующие магию кандалы, чтобы подчинить меня.

– Мы не позволим этому случиться! – воскликнула Лейла, сжимая кулаки. – Винкс на твоей стороне, Блум.

Блум посмотрела на своих подруг. Она видела их преданность, но также видела их страх перед тем, кем она стала.

– Вы — мои друзья, и я ценю это, – мягко сказала Блум, но её хвост опасно дернулся. – Но это моя битва. Скай оскорбил Дракона. Он посягнул на мою собственность. И он заплатит за это так, как не платил еще ни один смертный.

Она повернулась к Трикс.

– Готовьтесь. Завтра мы отправимся в Магикс. Но не на суд. Мы отправимся туда, чтобы принять капитуляцию.

Ночью Блум не могла уснуть. Она стояла на балконе восточной башни, глядя на звезды. Её драконья натура ликовала, предвкушая битву. Она чувствовала, как Трикс подошли сзади, окружая её своим теплом.

– Ты боишься? – тихо спросила Дарси, прижимаясь к её спине.

– Драконы не знают страха, Дарси. Они знают только голод и ярость. И сейчас я очень голодна.

Айси взяла её за руку, переплетая свои пальцы с её когтистыми пальцами.

– Мы будем твоим щитом и твоим мечом, Блум. Если Скай думает, что сможет прикоснуться к тебе, он сначала должен будет пройти через наш лед и шторм.

– Он не пройдет, – Блум обернулась к ним, и в лунном свете её облик казался божественным и ужасающим одновременно. – Завтра мир узнает, что бывает, когда фея перестает играть по чужим правилам.

На следующее утро площадь перед зданием Совета в Магиксе была заполнена войсками. Специалисты Красного Фонтана, гвардия Эраклиона, маги из других миров — все они стояли в полном вооружении. В центре, на возвышении, стоял Скай. Он был в парадных доспехах, его меч сиял на солнце, но в его глазах металась тень неуверенности.

Когда в небе раздался рев, заставивший содрогнуться здания, войска вскинули щиты. Блум спикировала прямо на площадь, её крылья создали мощный порыв ветра, сбивший с ног первых рядов гвардейцев. Она приземлилась в десяти шагах от Ская, и земля под ней треснула.

Трикс приземлились следом, мгновенно создав вокруг Блум защитный барьер из льда, молний и теней.

– Блум! – выкрикнул Скай, его голос дрожал. – Останови это безумие! Отпусти ведьм и сдайся. Мы поможем тебе исцелиться!

Блум медленно выпрямилась. Её рога сверкали, а хвост с силой бил по камням площади.

– Исцелиться? – её голос, усиленный магией, разнесся над толпой, заставляя солдат опускать оружие. – Ты называешь мою истинную силу болезнью, Скай? Ты, который хотел использовать меня как вещь?

Она сделала шаг вперед, и Трикс последовали за ней, их глаза горели ненавистью к принцу.

– Посмотри на них, Скай, – Блум указала на ведьм. – Ты называешь их злом. Но они честнее тебя. Они признали мою власть, потому что они уважают силу. А ты... ты боишься её. Ты хочешь запереть её в клетку своего «благородства».

– Ты осквернена! – закричал отец Ская, король Эраклиона, выходя вперед. – Ты связалась с отбросами Магикса! Ты больше не Хранительница, ты — монстр!

Блум издала гортанный рык, и из её рта вырвалось облако черного дыма.

– Если я монстр, то вы — те, кто его создал. Своей ложью, своей жадностью, своим желанием контролировать то, что вам не принадлежит.

Она внезапно исчезла в рывке и через мгновение оказалась прямо перед Скаем. Специалисты не успели даже шевельнуться. Блум схватила принца за горло своей когтистой рукой и подняла над землей.

– Ты кричал, что я твоя? – прошипела она ему в лицо, её вертикальные зрачки расширились. – Теперь посмотри мне в глаза и скажи это еще раз.

Скай хрипел, его лицо синело. Он пытался дотянуться до меча, но Блум просто сжала пальцы сильнее.

– Ты — ничто, – произнесла она, и в её голосе слышался приговор. – Ты просто маленькая песчинка в пламени Дракона.

Она отшвырнула его в сторону, как тряпичную куклу. Скай пролетел несколько метров и врезался в ряды своих же солдат.

– Слушайте все! – Блум расправила крылья, поднимаясь над площадью. – Магикс больше не будет прежним. Я не буду подчиняться вашим советам и вашим королям. Я — Хранительница Великого Дракона, и отныне мой закон — единственный закон.

Она посмотрела на Трикс, которые стояли внизу, глядя на неё с обожанием.

– А эти ведьмы... они — моё клеймо на этом мире. Они — доказательство того, что я могу подчинить себе даже самую черную тьму. Если кто-то из вас посмеет поднять оружие против них или против меня...

Она вытянула руку, и мощный луч черного пламени ударил в пустующее здание Совета, мгновенно превращая его в кучу щебня.

– ...тот разделит судьбу этого камня.

На площади воцарилась гробовая тишина. Солдаты опускали мечи. Король Эраклиона, дрожа, отступил назад. Они поняли, что битва проиграна, даже не начавшись. Против такой силы не было оружия.

Блум опустилась на землю рядом с Трикс. Она обняла их за плечи, прижимая к себе.

– Пойдемте домой, – тихо сказала она. – На Домино. У нас есть целый мир, который нужно заставить преклонить колени.

Они исчезли в пламенном портале, оставив Магикс в руинах его старых убеждений. Скай лежал на камнях, глядя в небо, где еще недавно парил его самый страшный кошмар и его самая большая потеря. Он понял, что Блум никогда не была его. Она была самой собой — существом, чей огонь был слишком горячим для любого мужчины, и чье сердце теперь принадлежало только тем, кто был готов сгореть в нем заживо.

В тот вечер на Домино Блум сидела на своем новом троне. Айси, Дарси и Сторми расположились у её ног, уставшие, но счастливые. Они знали, что впереди еще много сражений, но теперь они были единым целым.

– Ты была великолепна, – прошептала Айси, целуя колено Блум.

– Это только начало, – ответила Блум, поглаживая рога. – Теперь, когда мир знает правду, мы можем начать строить нашу империю. Империю Пламени и Тени.

Она закрыла глаза, чувствуя, как сила Дракона пульсирует в её венах, перетекая в её ведьм через их магическую связь. Она была собственницей. Она была госпожой. И она была наконец-то свободна. В полумраке тронного зала три пары глаз смотрели на неё с бесконечной преданностью, и Блум знала: это и есть её истинное сокровище, которое она не отдаст никому и никогда.