← Назад к обзору

блуждающая звезда

Ритм одного сердца на троих

Жизнь в Сеуле никогда не затихала, но в стенах новой квартиры Сонню время словно замедлилось, обретая иную плотность. Прошло полгода с того памятного разговора на балконе. Скандал в прессе, который поначалу казался сокрушительным цунами, постепенно превратился в штиль. JYP Entertainment совершили невозможное: они превратили историю Сонню в символ «новой искренности», хотя хейтеры всё ещё изредка кусали локти в комментариях под клипами Stray Kids.

Сонню сидела на ковре в гостиной, наблюдая, как Минджи пытается научить маленького Се Хёна ползать. Девочка, которой уже исполнилось пять, проявляла удивительное терпение. У неё были мягкие черты лица Джисона и те же внимательные глаза, которые, казалось, видели человека насквозь. Се Хён, пухлый пятимесячный карапуз, лишь забавно пускал пузыри и тянулся ручонками к блестящей заколке в волосах сестры.

– Минджи-я, осторожно, не давай ему грызть металл, – мягко произнесла Сонню, поправляя выбившуюся прядь русых волос.

– Мам, он просто хочет быть красивым, как ты на сцене, – серьезно ответила девочка, аккуратно отодвигая руку брата.

Входная дверь щелкнула, и в прихожую ворвался вихрь энергии. Сонню не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Характерный шорох пакетов и негромкое ворчание на ломаном английском — Минхо вернулся с тренировки.

– Я принес витамины и те странные органические пюре, которые ты просила, – Минхо прошел в комнату, на ходу снимая черную кепку. Его лицо, обычно холодное и безупречное на экранах, сейчас светилось усталостью и каким-то домашним теплом. – О, мелкий тиран уже проснулся?

Он подошел к Се Хёну, подхватил его на руки и подбросил в воздух. Малыш залился восторженным смехом. Минхо, несмотря на свою внешнюю резкость, был удивительно нежным отцом. Он знал, какой температуры должна быть вода в ванночке, и умел менять подгузники быстрее, чем запоминал новые хореографические связки.

– Джисон скоро будет? – спросила Сонню, поднимаясь с пола.

– Эта «белка» застряла в студии с Чан-хёном. Сказал, что у него «приступ гениальности», – Минхо фыркнул, но в его глазах промелькнуло уважение. – Написал новую партию для камбэка. Я заехал за ним, но он даже не обернулся. Пришлось оставить ему кофе и уехать.

Сонню подошла к Минхо и положила руку ему на плечо.

– Спасибо, оппа. За всё.

Минхо замер на мгновение, глядя на неё своими выразительными глазами. Их отношения после рождения Се Хёна стали чем-то большим, чем просто дружба, но они не были классической парой. Это была глубокая, почти кровная связь людей, прошедших через общее испытание.

– Перестань, – он слегка отстранился, возвращая себе привычный ироничный тон. – Если ты будешь такой сентиментальной, я решу, что ты снова беременна, и тогда Чан точно уйдет в монастырь.

Сонню рассмеялась, и в этот момент в дверь снова позвонили. На этот раз это был не ключ, а нетерпеливый звонок.

– А вот и наш гений, – пробормотал Минхо, опуская Се Хёна в манеж.

Джисон буквально ввалился в квартиру. Его волосы были взлохмачены, под глазами залегли тени, но взгляд горел тем самым безумным огнем, который делал его неподражаемым на сцене. В руках он сжимал флешку, словно это был величайший клад в мире.

– Сонню! – он подбежал к ней, игнорируя Минхо, и крепко обнял, зарываясь носом в её волосы. – Я закончил. Это песня о нас. Обо всех нас. О Минджи, о Се Хёне, о том, как мы выжили.

– Тише, Хани, ты напугаешь детей, – прошептала Сонню, прижимаясь к нему.

Джисон отстранился, его взгляд упал на Минхо. Прошлое соперничество и боль давно трансформировались в странный, но крепкий союз. Джисон знал, что Минхо — это скала, которая удерживает Сонню, когда он сам улетает в свои музыкальные миры.

– Привет, хён, – Джисон кивнул Минхо. – Прости, что не поехал с тобой. Я просто... я не мог остановиться.

– Я знаю, – Минхо сложил руки на груди. – Иди помой руки, музыкант. Ужин на столе. Сонню приготовила твой любимый чизкейк, хотя я настаивал на здоровой еде.

Вечер прошел в суете, которая стала для них привычной. Они ужинали вчетвером (Минджи уже считала себя взрослой и сидела за общим столом), обсуждая предстоящий мировой тур. Это была самая сложная часть их жизни — планирование графиков так, чтобы дети не чувствовали себя брошенными. Компания выделила Сонню дополнительный персонал и разрешила брать детей в некоторые поездки, что было беспрецедентным случаем в истории K-pop.

Когда дети наконец уснули, в квартире воцарилась тишина. Джисон, Минхо и Сонню сидели на балконе, глядя на огни ночного Сеула. Между ними на столике стоял ноутбук — Джисон всё же хотел включить демо-запись.

– Ты уверен, что хочешь показать это сейчас? – тихо спросила Сонню.

– Да, – Джисон нажал на «play».

Из динамиков полилась мягкая фортепианная мелодия, которая постепенно перерастала в мощный бит. Это был классический стиль 3RACHA, но с невероятно глубоким, почти интимным вокалом. Текст песни рассказывал о любви, которая не вписывается в рамки, о боли, которая становится силой, и о доме, который строится не из кирпичей, а из людей.

Когда музыка стихла, Минхо первым нарушил молчание.

– Это будет хит, Хани. Но фанаты снова будут рыдать.

– Пусть рыдают, – Джисон пожал плечами, его пальцы переплелись с пальцами Сонню. – Это правда. Наша правда.

Сонню чувствовала тепло руки Джисона и видела спокойный профиль Минхо. Она часто задавалась вопросом, как она оказалась в центре этой невероятной конструкции. Девятая участница группы, которая должна была просто танцевать и петь, а в итоге стала сердцем, соединившим двух таких разных мужчин.

– Знаешь, – вдруг сказал Минхо, не оборачиваясь к ним. – Режиссер «Поцелуя дьявола» звонил сегодня. Хотят снимать второй сезон. Или какой-то спин-офф.

Сонню вздрогнула. Воспоминания о съемках всё ещё вызывали у неё смешанные чувства — именно там завязался узел, который они распутывают до сих пор.

– И что ты ответил? – спросил Джисон, и в его голосе послышались нотки старой ревности, которую он так и не смог до конца искоренить.

– Я сказал, что подумаю, – Минхо наконец повернулся и хитро прищурился. – Но только если роль главного антагониста отдадут тебе, Джисон. Чтобы я мог легально бить тебя в кадре.

Джисон рассмеялся, и напряжение мгновенно исчезло.

– Я бы посмотрел на это, – улыбнулась Сонню. – Но боюсь, Се Хён не оценит, если его папы будут драться на экране.

– Се Хён уже сейчас дерется лучше Джисона, – подколол Минхо, вставая. – Ладно, мне пора в общежитие. Завтра ранняя тренировка, и Чан убьет нас, если мы опоздаем.

Он подошел к Сонню и мимоходом коснулся её щеки — жест, полный невысказанной заботы.

– Спокойной ночи, Сонню-я. Хани, не засиживайся допоздна, тебе нужны силы, чтобы завтра попасть в ноты.

Когда Минхо ушел, Джисон притянул Сонню к себе, усаживая её на свои колени. Его округлые щеки прижались к её плечу.

– Иногда мне кажется, что я сплю, – прошептал он. – Что я проснусь в 2019-м, в той маленькой комнате, и всё это было лишь мечтой.

– Это не сон, Джисон-а, – Сонню повернулась к нему, её голубые глаза сияли в темноте. – Мы прошли через ад, чтобы быть здесь. И Минджи, и Се Хён — они настоящие. И я здесь.

Джисон посмотрел на неё с той безграничной любовью, которую он обычно вкладывал в свои лучшие баллады. Он всегда был пугливым интровертом, но ради неё он научился стоять твердо.

– Я никогда не жалел о том, что выбрала тебя, – добавила она, касаясь его губ своими.

– Даже когда появился Минхо-хён? – тихо спросил он.

– Минхо-оппа — часть моей души, Джисон. Он подарил мне сына и спас меня, когда я тонула. Но ты... ты и есть мой воздух. Ты был им с самого первого дня, когда мы, два тринадцатилетних стажера, делили одну пачку чипсов в коридоре компании.

Джисон закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Он знал, что завтра снова будут вспышки камер, бесконечные репетиции и давление со стороны индустрии. Будут моменты, когда он снова захочет спрятаться в своей «скорлупе». Но теперь у него была причина выходить наружу.

В соседней комнате послышался тихий плач Се Хёна. Сонню дернулась, чтобы встать, но Джисон удержал её.

– Я сам, – сказал он, поднимаясь. – Я хочу научиться успокаивать его так же быстро, как это делает Минхо. Не хочу, чтобы сын думал, что его отец — только тот парень с обложки журнала.

Сонню смотрела, как Джисон уходит в детскую. Она слышала его мягкий голос, напевающий мелодию новой песни, и видела, как он неловко, но нежно берет малыша на руки.

Она подошла к окну и прижала лоб к холодному стеклу. Внизу, на парковке, она увидела машину Минхо, которая всё ещё стояла там. Он не уезжал сразу — он всегда ждал несколько минут, убеждаясь, что в окнах квартиры всё спокойно. Это была его форма любви — молчаливое присутствие и готовность прийти на помощь в любую секунду.

Сонню улыбнулась своему отражению. Её жизнь не была похожа на сказку из дорамы. В ней было слишком много боли, ошибок и сложных выборов. Но в этой неправильности и заключалась их сила.

Через несколько минут Джисон вернулся, неся на руках уже уснувшего Се Хёна. Он осторожно положил его в кроватку и подошел к Сонню.

– Он заснул под мой рэп, – с гордостью прошептал Джисон. – Кажется, у нас растет будущий лидер Main Rapper линии.

– Или он просто решил, что лучше поспать, чем слушать твои быстрые биты в два часа ночи, – поддразнила его Сонню.

Они стояли в обнимку, два человека, которые стали взрослыми слишком рано, но сохранили в себе искру той детской наивности, которая позволяла им верить в невозможное.

– Сонню-я, – Джисон вдруг стал серьезным. – Давай поженимся. Официально. На следующей неделе.

Сонню замерла.

– Джисон, компания... фанаты...

– Плевать, – он перебил её, и в его голосе зазвучала та самая дерзость, которую фанаты обожали в его выступлениях. – Мы уже прошли через самое страшное. Я хочу, чтобы у Минджи и Се Хёна была одна фамилия. Я хочу, чтобы ты была Пак-Хан Сонню. Или как тебе больше нравится. Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя. И что мы — семья.

Сонню посмотрела на него, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. Это было безумием. Это могло вызвать новую волну хейта. Но, глядя в его решительные глаза, она поняла, что готова к этому.

– Хорошо, – ответила она, и её голос был тверд. – Давай сделаем это.

В ту ночь они долго не могли уснуть, планируя свое маленькое, тайное будущее, которое скоро должно было стать достоянием общественности. Они знали, что Минхо поддержит их, даже если снова будет ворчать о том, что они ведут себя как дети.

Когда рассвет начал окрашивать небо над Сеулом в розовые тона, Сонню наконец закрыла глаза. Она была девятой участницей Stray Kids, матерью, актрисой и женщиной, которая любила. И в этом сложном танце жизни она наконец-то поймала свой идеальный ритм. Ритм, который принадлежал только им троим — и их детям, которые стали мостом между двумя мирами.

Музыка продолжала звучать, и на этот раз в ней не было ни одной фальшивой ноты. Только чистая, выстраданная гармония, которую они заслужили.