← Назад к обзору

Блю лок

Звездопад на плечах эгоизма

– А вы, японки, наглые до чертиков, – Джабби Ленсон выпрямился, поправляя воротник своей белоснежной рубашки. Его голос, бархатистый и глубокий, теперь звучал с отчетливой примесью иронии. Он обвел девушек взглядом своих миндалевидных кофейных глаз, в которых при свете фонарей плясали золотистые искры. – Сначала вы смеетесь над моим французским стейком, потом обвиняете в воровстве, а теперь еще и требуете признания? В Европе девушки обычно просят у меня автограф или номер телефона, а не пытаются пробить мне печень взглядом.

– А ну рот закрой, – Бачира Мегуру сделала шаг вперед, и её аура мгновенно сменилась с игривой на хищную. Её глаза-щелочки опасно блеснули. – Ты слишком много болтаешь для человека, который только что чуть не стал жертвой собственного высокомерия. Нам плевать, кто там и что просит у тебя в твоей Барселоне. Здесь — «Синяя Тюрьма». И здесь правила устанавливаем мы.

Джабби усмехнулся, демонстрируя идеальный лук Купидона на верхней губе. Он явно не воспринял угрозу всерьез, полагаясь на свой статус звезды мирового масштаба.

– И что ты сделаешь, маленькое чудовище? – лениво протянул он, приподнимая свои соболиные брови. – Снова попробуешь меня догнать?

Бачира не ответила словами. Вместо этого она совершила рывок, который был настолько стремительным, что даже Исаги, обладавшая «Мета-видением», едва успела моргнуть. Мегуру нырнула под руки испанца, обхватила его за бедра и с невероятной легкостью, словно он был набитой опилками куклой, вскинула его себе на плечо.

– Эй! Какого черта?! – вскрикнул Джабби, теряя равновесие. Его ноги в дорогих туфлях беспомощно заболтались в воздухе. – Поставь меня на землю! Это неспортивно!

Девушки из «Блю Лок» замерли. Чигири прыснула в кулак, а Кунигами удивленно присвистнула. Даже Исаги не смогла сдержать ошеломленной улыбки. Джабби Ленсон, чья рыночная стоимость исчислялась десятками миллионов евро, висел на плече Бачиры, как мешок с картошкой.

– А ты совсем неженка, «Звездопад», – Бачира подбросила его чуть выше, поудобнее перехватывая. – Весишь-то всего ничего. Ты что, в своей Испании только на оливках сидишь? Я думала, ты атлет, а ты легкий, как пушинка.

– У меня... у меня процент жира меньше пяти! – пропыхтел Джабби, чье лицо теперь стремительно заливалось краской смущения. Его орехово-шатеновые волосы свисали вниз, закрывая обзор. – И я не неженка! Это функциональная мышечная масса! Отпусти меня, это унизительно!

– Унизительно — это предлагать нам «услуги», когда мы только что размазали Францию, – отрезала Бачира, начиная бодро вышагивать по тротуару в сторону отеля. – Значит так, испанец. В знак извинения за свой длинный язык ты донесешь меня и Исаги до самого дома. Ну, то есть до отеля.

– Что?! – Джабби попытался вывернуться, но хватка Бачиры была железной. – Ты сама меня несешь! Как я могу вас донести, если я у тебя на плече?!

– О, это временно, – Бачира остановилась и, к удивлению всех присутствующих, аккуратно поставила его на ноги, но не отпустила локоть. – Теперь твоя очередь. Ты нас оскорбил? Оскорбил. Ты проиграл в догонялки? Проиграл. Будь мужчиной, Ленсон. Или ты только на поле герой, а в жизни — просто красивая картинка с обложки?

Джабби тяжело дышал, пытаясь вернуть себе самообладание. Его взгляд метался между торжествующей Бачирой и Исаги, которая стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он поправил рубашку, стараясь сохранить остатки своей ауры «фермера», но соболиные брови теперь были сдвинуты к переносице в явном замешательстве.

– Вы серьезно? – спросил он, глядя на Исаги. – Ты тоже в этом участвуешь, номер одиннадцать?

– Ты сам сказал, что ты богат и всесилен, – Исаги пожала плечами, и в её глазах мелькнул озорной огонек. – Считай это тренировкой выносливости. К тому же, Бачира права — после матча у нас ноги гудят. А ты выглядишь как человек, который привык носить на руках... ну, хотя бы свое эго.

Джабби посмотрел на пустую ночную улицу, затем на девушек. Он понял, что если сейчас откажется, то до конца своих дней будет вспоминать этот позорный побег и то, как его, мировую звезду, подняли как котенка. В нем проснулось то самое упрямство, которое позволяло ему обыгрывать целые защиты.

– Ладно, – выдохнул он, снимая пиджак и перебрасывая его через руку. – Залезайте. Но если кто-то из папарацци это снимет, я скажу, что это новый вид кроссфита из Барселоны.

Он присел, предлагая Бачире и Исаги свои плечи. Девушки переглянулись. Бачира, не теряя ни секунды, запрыгнула первой, обхватив его за шею и весело рассмеявшись. Исаги, поколебавшись мгновение, пристроилась с другой стороны, стараясь распределить вес.

Джабби напрягся. Его мышцы под тонкой тканью рубашки вздулись, подчеркивая атлетичное сложение. Он медленно выпрямился. Несмотря на то, что он назвал Бачиру легкой, нести двух тренированных спортсменок было задачей не из легких даже для него.

– Ого, – прокомментировала Чигири, шагая рядом. – А ты крепче, чем кажешься, Ленсон.

– Меньше слов, больше дела, – прохрипел Джабби, делая первый шаг. Его походка утратила былую легкость «Звездопада», став тяжелой и сосредоточенной. – Куда идти?

– Прямо и направо после того светящегося дракона, – скомандовала Бачира, указывая пальцем вперед. – Быстрее, извозчик! Мой монстр хочет спать!

Они двигались по Гинзе, представляя собой самое странное зрелище, которое этот район видел за последние годы. Мировая звезда футбола, в одной рубашке, нес на себе двух девушек, а рядом шли еще две, оживленно обсуждая качество его парфюма и то, как идеально у него подстрижены виски.

– Знаешь, Джабби, – Исаги заговорила тише, её голос был прямо у его уха. – Ты ведь не такой плохой, каким хочешь казаться. Зачем тебе этот образ заносчивого богача?

Джабби на мгновение сбился с шага, но тут же восстановил равновесие. Его кофейные глаза смотрели строго вперед, на пустую дорогу.

– В моем мире, Исаги, если ты не кажешься акулой, тебя съедают мальки, – ответил он, и в его голосе больше не было насмешки. – Моя внешность, мои деньги, мой стиль — это броня. Но сегодня вы её знатно погнули.

– Мы не акулы, – вставила Бачира, прижимаясь щекой к его плечу. – Мы монстры. А монстрам плевать на броню, мы едим саму суть. Но ты вкусный, Джабби. У тебя внутри много интересного хаоса.

Джабби промолчал, но его соболиные брови чуть расслабились. Они прошли еще около пятисот метров, прежде чем впереди показались огни отеля «Метрополитан».

– Мы пришли, – объявила Кунигами, открывая перед ними стеклянную дверь.

Джабби осторожно опустил девушек на ковер в лобби. Он выпрямился, тяжело дыша, и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Его рубашка прилипла к телу, а карамельные пряди волос спутались, но, странное дело, сейчас он выглядел более живым и настоящим, чем в ресторане.

– Ну вот, – он попытался улыбнуться, хотя его ноги явно подрагивали. – Доставка завершена. Надеюсь, чаевые будут в виде хорошей игры на чемпионате?

– Чаевые будут в виде того, что я не буду кусать тебя за пятки при следующей встрече, – Бачира подмигнула ему и внезапно, быстро притянув его за воротник, чмокнула в щеку. – Спасибо, неженка. Ты спас наши ноги.

Джабби замер, коснувшись щеки пальцами. Его лицо, обычно выражающее либо холодную уверенность, либо дерзкую иронию, сейчас выражало крайнюю степень шока.

– Спокойной ночи, Ленсон, – Исаги кивнула ему, чувствуя странное уважение к этому парню, который выдержал их безумную проверку. – Увидимся на поле. Постарайся к тому времени стать еще тяжелее, а то вдруг нам снова понадобится транспорт.

Девушки направились к лифтам, весело переговариваясь и не оглядываясь. Джабби стоял посреди пустого лобби, глядя им вслед. Он медленно надел свой пиджак, восстанавливая привычный образ, но что-то в нем безвозвратно изменилось.

– «Синяя Тюрьма»... – прошептал он, и его губы тронула слабая, искренняя улыбка. – Кажется, я только что проиграл матч, который даже не начался.

Он развернулся и вышел в прохладную токийскую ночь. Его «Звездопад» сегодня не принес ему голов, но он принес ему нечто большее — осознание того, что в этом мире есть эгоизм, способный подчинить даже его собственную свободу. И, честно говоря, ему это даже немного понравилось.